← Назад к обзору

Наследие учик

Искупление в лазурных тонах

Вечерняя Коноха тонула в мягком золоте заката. После битвы в подземельях и тяжелого разговора с Хокаге, убежище, предоставленное Учихам в одном из охраняемых кварталов, казалось нереальным, почти призрачным местом. Саске стоял на балконе, глядя на то, как последние лучи солнца золотят верхушки деревьев. На его руках, завернутый в мягкое светлое одеяло, посапывал Юкио. Малыш устал от бесконечных перемещений и всплесков чужой чакры, и теперь его сон был глубоким и безмятежным.

Дверь позади него тихо скрипнула. Саске не нужно было оборачиваться, чтобы узнать шаги. Сакура входила в комнату осторожно, неся поднос с медикаментами и чистыми бинтами. Она вызвалась помочь с осмотром Юкио и восстановлением Итачи, и Саске не стал возражать.

– Он спит? – голос Сакуры был едва слышным шепотом.

– Да, – Саске медленно повернулся. – Слишком много событий для одного месяца жизни.

Сакура подошла ближе. В её глазах всё еще стояли слезы, которые она безуспешно пыталась скрыть за профессиональной маской медика. Она смотрела на Саске — не на того мстителя, который пытался её убить, а на юношу, который бережно прижимал к себе крошечное существо. В её сердце теплилась безумная, отчаянная надежда. Она думала, что теперь, когда правда раскрыта, когда враг повержен, а Саске вернулся, всё может стать как прежде. Или даже лучше.

– Саске-кун, я... я так рада, что ты дома, – она коснулась его рукава, её пальцы дрожали. – Мы со всем справимся. Я помогу тебе с Юкио. Я изучу всё о его состоянии, я буду рядом. Мы можем стать...

Саске мягко, но решительно отстранился, переложив спящего сына на одну руку. Он видел этот блеск в её глазах и понимал, что должен оборвать это сейчас, пока надежда не превратилась в яд.

– Сакура, послушай меня внимательно, – его голос был ровным, лишенным злобы, но холодным, как сталь Кусанаги. – Я благодарен тебе за помощь. И за то, что ты защищала Юкио в подземелье. Но между нами ничего не будет.

Сакура замерла, её рука безвольно опустилась.

– Но почему? Теперь ведь всё изменилось! Итачи здесь, Данзо мертв...

– Ничего не изменилось в том, что я чувствую, – Саске посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было ни тени колебания. – Я никогда не любил тебя так, как ты этого хочешь. Моё сердце принадлежит моей семье и памяти о той, кто подарила мне сына. Юкио — это всё, что у меня осталось от любви, которую я познал. Я не хочу давать тебе ложных надежд. Ты заслуживаешь того, кто будет смотреть на тебя так, как я смотрю на это небо. Но это буду не я.

Сакура сглотнула комок в горле. Она ожидала ярости, презрения, даже удара, но эта спокойная, честная правда ранила куда больнее.

– Я понимаю, – прошептала она, отворачиваясь, чтобы он не видел, как первая слеза падает на пол. – Просто... дай мне хотя бы помогать Юкио. Как медику.

– Как медику — я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому в этой деревне, – ответил Саске, и в его словах Сакура услышала высшую степень признания, на которую он был способен.

***

Тем временем в другой части деревни, в небольшом ресторанчике, где часто собирались шиноби, царила совсем иная атмосфера. Наруто, размахивая палочками для еды, с набитым ртом пытался объяснить собравшимся друзьям суть произошедшего.

– И я вам говорю! – Наруто проглотил огромный кусок лапши. – Саске вернулся не один! У него сын! Настоящий маленький Учиха, только с голубыми глазами! И Итачи... он не предатель! Он всё это время был на нашей стороне!

Шикамару, сидевший напротив и лениво подпиравший голову рукой, лишь тяжело вздохнул.

– Наруто, понизь голос. Ты орешь на всю Коноху.

– Но Шикамару! Ты понимаешь, что это значит? – Наруто не унимался. – Саске — отец! Я буду лучшим крестным в мире, даттебайо!

– Я уже всё знаю, – спокойно прервал его Нара, прикрыв глаза. – Мой отец был на экстренном совете у Хокаге. Данзо мертв, «Корень» расформирован. Саске и Итачи под домашним арестом, но это формальность. Деревня в долгу перед ними, хотя признать это официально — значит признать позор старейшин.

Чоджи, сидевший рядом, перестал жевать чипсы.

– Ребенок? У Саске? Это... неожиданно. А кто мать?

– Обычная девушка из деревни, – ответил Наруто, его голос на мгновение стал тише. – Она не выжила. Саске сам его растит. Вы бы видели, как он на него смотрит... Я никогда не видел Саске таким... живым.

За соседним столиком Хината Хьюга резко замерла, её пальцы крепче сжали край чашки с чаем. При упоминании имени Саске её сердце предательски пропустило удар, а затем забилось в бешеном, неритмичном темпе. Щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, который невозможно было скрыть даже за длинными прядями волос.

Хината всегда восхищалась Наруто, его несокрушимой волей и добротой. Но Саске... Саске всегда был для неё чем-то далеким, пугающим и в то же время притягательным. Она помнила его еще в академии — молчаливого, одинокого мальчика, чья боль была так велика, что её можно было почувствовать на расстоянии. Теперь, слыша, что он вернулся, что он стал отцом, она чувствовала странное смятение.

– Хината-сама, вы в порядке? – тихо спросил Неджи, сидевший рядом. Его бледные глаза внимательно изучали кузину.

– Да... да, Неджи-нии-сан, – пробормотала она, опуская голову еще ниже. – Просто... это так удивительно. Саске-кун прошел через столько страданий... я рада, что теперь у него есть кто-то, ради кого стоит жить.

– Это будет непросто, – Шикамару посмотрел на Хинату, словно прочитав её мысли. – Клан Учиха и клан Хьюга всегда были на ножах. Появление «нового» Учихи, да еще и с такими странными глазами, вызовет много вопросов у твоего отца, Хината.

– Мой отец... – Хината запнулась. – Он ценит силу и честь. Если Саске-кун и Итачи-сан доказали свою преданность деревне, возможно...

– Возможно, мир действительно меняется, – закончил за неё Неджи.

***

Ночь полностью вступила в свои права. В доме Учих Итачи сидел в кресле у камина, наблюдая за тем, как Саске укладывает Юкио в колыбель. Пересаженные глаза больше не болели, но Итачи всё еще привыкал к новой четкости восприятия.

– Ты поговорил с ней? – спросил Итачи, когда Саске подошел к огню.

– Да. Это было необходимо.

– Ты был жесток?

– Я был честен, – Саске сел напротив брата. – Сакура живет в мире иллюзий. Если бы я позволил ей войти в нашу жизнь сейчас, она бы попыталась заменить Юкио мать. Но она не Аяме. И никогда ею не станет.

Итачи кивнул. Он понимал брата как никто другой.

– Коноха не примет нас сразу, Саске. Нас будут ненавидеть, нас будут бояться. И Юкио будет расти под этим грузом.

– Пусть ненавидят меня, – Саске посмотрел на пламя. – Но если кто-то посмеет косо посмотреть на Юкио или заговорить о «проклятой крови»... я напомню им, почему нас боялись веками.

– Наруто не даст этому случиться, – заметил Итачи с легкой улыбкой. – Он уже считает себя частью этой семьи.

Саске фыркнул, но в этом звуке не было раздражения.

– Этот идиот... Он притащил сегодня корзину с игрушками. Для месячного ребенка. Там были кунаи из мягкой ткани и оранжевый комбинезон.

Братья негромко рассмеялись — редкий, почти забытый звук в стенах этого дома.

– Знаешь, Саске, – Итачи посерьезнел. – Я видел Хинату Хьюга сегодня, когда мы шли от Хокаге. Она смотрела на тебя из толпы.

Саске поднял бровь.

– И что? Она всегда была странной.

– В её взгляде не было страха, – продолжал Итачи. – В её глазах было понимание. Клан Хьюга тоже знает, что такое клетка долга и тяжесть додзюцу. Возможно, она одна из немногих в этой деревне, кто сможет по-настоящему понять Юкио, когда он начнет проявлять свою силу.

Саске промолчал, вспоминая робкую девушку с глазами цвета лаванды. Он никогда не задумывался о ней, но слова брата заставили его задуматься. Мир шиноби был жесток к тем, кто отличался от других.

Внезапно Юкио во сне издал тихий звук, и оба брата мгновенно замолчали, прислушиваясь. Младенец потянулся, его маленькая ручка высунулась из-под одеяла. Саске встал, подошел к колыбели и осторожно заправил ручку обратно.

В этот момент в окно тихо постучали. Это был не враг — чакра была знакомой, теплой и немного хаотичной.

– Саске! Итачи! Открывайте, я принес рамен из Ичираку! – шепот Наруто был слышен, наверное, на соседней улице.

Саске закатил глаза, но пошел открывать дверь.

– Наруто, если ты разбудишь Юкио, я применю Аматэрасу на твоем рамене, – пригрозил он, открывая засов.

– Ой, да ладно тебе! – Наруто бесцеремонно ввалился внутрь, неся несколько дымящихся упаковок. – Ребенку нужны калории! Ну, то есть тебе нужны, чтобы у тебя были силы за ним ухаживать! А еще Хината передала... э-э... вот это.

Наруто протянул Саске небольшой сверток, перевязанный нежно-голубой лентой.

– Что это? – Саске нахмурился.

– Она сама связала, – Наруто почесал затылок. – Сказала, что в северных кварталах по ночам холодно. Это пинетки и чепчик. Она очень стеснялась, так что не вздумай вернуть, а то она в обморок упадет.

Саске медленно развернул сверток. Внутри лежали крошечные, невероятно мягкие вещицы небесно-голубого цвета — в тон глазам Юкио. Работа была выполнена с такой тщательностью и любовью, что даже Саске почувствовал странное тепло в груди.

– Передай ей... спасибо, – коротко бросил он, убирая подарок.

– Ого! Саске Учиха сказал «спасибо»! Итачи, ты это слышал? – Наруто просиял.

Итачи, наблюдавший за сценой из кресла, лишь понимающе улыбнулся.

– Садись уже, Наруто. Рассказывай, что еще говорят в деревне.

Они сидели у камина почти до рассвета. Наруто болтал без умолку, рассказывая сплетни, Итачи изредка вставлял мудрые замечания, а Саске... Саске просто слушал. Впервые за многие годы он не чувствовал необходимости бежать, сражаться или доказывать свою силу.

Он смотрел на своих друзей, на своего брата и на своего сына. Путь впереди всё еще был тернист. Мадара Учиха — или тот, кто им прикрывался — всё еще был на свободе. Старейшины Конохи всё еще точили зуб на их клан. Но теперь у него была опора.

Когда Наруто наконец ушел, а Итачи уснул прямо в кресле, Саске подошел к окну. Небо начинало светлеть.

Он достал голубые пинетки, принесенные Наруто, и еще раз посмотрел на них. Хината Хьюга... Девушка, которая всегда оставалась в тени, проявила доброту, когда другие проявляли лишь любопытство или страх. Саске не знал, что принесет завтрашний день, но он знал одно: его сын не будет одинок.

Юкио открыл глаза и посмотрел на отца. В утренних сумерках его голубые глаза казались частичками самого неба, спустившимися на землю.

– Мы справимся, Юки, – прошептал Саске, прислонившись лбом к краю колыбели. – Мы построим этот мир заново. Для тебя.

За окном просыпалась Коноха. Деревня, которая когда-то была его домом, затем его врагом, а теперь стала его полем битвы за будущее. Саске Учиха больше не был наследником пепла. Он стал защитником лазури. И в этом новом статусе он нашел силу, которую не мог дать ни один шаринган в мире. Силу любви, которая была способна остановить любую войну.