← Назад к обзору

Наследие учик

Лазурь и лаванда: Пробуждение силы

Два года пролетели над Конохой, словно стремительный полет почтового ястреба. Для деревни это было время хрупкого мира и восстановления, но для стен поместья Учиха эти годы стали эпохой тишины, наполненной детским смехом и топотом маленьких ножек.

Юкио, или просто Юки, как его теперь называли все домашние, рос не по дням, а по часам. В свои два года он был удивительно смышленым ребенком. Его черные, как вороново крыло, волосы вечно топорщились в разные стороны, напоминая прическу отца в детстве, но глаза... Глаза Юки оставались его главной загадкой. Небесно-голубые, прозрачные, они, казалось, видели мир иначе, чем обычные люди.

– Дядя Литачи! Не поймаешь! – звонкий, чистый голос ребенка эхом разнесся по широкому деревянному настилу веранды.

Крохотный мальчик в темно-синем кимоно с гербом веера на спине мчался по коридору, смешно закидывая пятки. Его фарфоровая кожа раскраснелась от бега, а на губах играла торжествующая улыбка.

Итачи Учиха, облаченный в простое домашнее платье, медленно шел следом. Его шаги были бесшумны, а лицо озаряла мягкая, спокойная улыбка, которую раньше мог видеть только Саске. Пересадка глаз и постоянный присмотр лучших медиков Конохи сотворили чудо: болезнь отступила, оставив лишь легкую бледность.

– О, ты так думаешь, Юки? – Итачи пригнулся, делая вид, что собирается совершить резкий прыжок. – Я ведь великий шиноби, меня еще никто не обгонял.

– А я — быстрый как молния! Папа сказал! – Юкио резко затормозил на повороте, едва не поскользнувшись, и юркнул за массивную колонну.

Итачи прикрыл глаза, чувствуя чакру племянника. Она была удивительной — стабильной, прохладной, как горный ручей, и при этом невероятно плотной для такого возраста. Иногда Итачи казалось, что в этом ребенке дремлет сила, способная однажды затмить их обоих.

– Попался! – Итачи внезапно оказался прямо за спиной мальчика и подхватил его на руки, подбрасывая в воздух.

Юки залился восторженным смехом, хватая дядю за длинные пряди волос.

– Ещё! Ещё раз!

– Боюсь, на сегодня хватит, маленький метеор, – раздался глубокий, холодный голос со стороны входа в сад.

Саске стоял у края веранды, скрестив руки на груди. За два года он изменился. Резкие черты лица смягчились, а в глазах больше не горел огонь слепой ненависти. Он всё еще был тем самым грозным Саске Учихой, чье имя заставляло врагов трепетать, но здесь, дома, он был прежде всего отцом.

Рядом с ним стояла Хината. Она держала в руках небольшой поднос с чаем и домашним печеньем. Её присутствие в доме Учиха стало чем-то привычным, почти естественным. За последний год они с Саске сблизились настолько, что это вызывало немало шепота в деревне.

Всё началось с тех самых голубых пинеток и редких визитов для передачи целебных трав от клана Хьюга. Хината была единственной, кто не пытался «спасти» Саске или навязать ему свою любовь. Она просто была рядом. Она понимала тишину. Она знала, каково это — нести на плечах тяжесть ожиданий великого клана.

И самое главное — она искренне полюбила Юкио.

– Папа! – Юки вырвался из рук Итачи и бросился к отцу.

Саске подхватил сына, привычным движением усаживая его на сгиб локтя. Мальчик тут же потянулся к Хинате.

– Тетя Хината! Смотри, я убежал от дяди!

– Ты настоящий герой, Юки-кун, – Хината улыбнулась, и этот свет в её глазах был предназначен не только ребенку. – Но героям нужно подкрепиться. Я принесла твои любимые булочки с корицей.

– Ура! – Юкио схватил булочку и принялся сосредоточенно её жевать, прижавшись к плечу Саске.

Итачи подошел к ним, обмениваясь с Хинатой вежливым кивком.

– Спасибо, что зашла, Хината-сан. Твои мази очень помогают моим глазам после тренировок с Саске.

– Это меньшее, что я могу сделать, Итачи-сан, – она слегка покраснела, но уже не опускала взгляд, как раньше. – Мой отец... он рад, что наши кланы нашли общий язык. Хотя бы в вопросах медицины.

Саске посмотрел на Хинату. Он видел, как она изменилась. В ней больше не было той болезненной застенчивости, которая мешала ей дышать рядом с Наруто. Возможно, это произошло потому, что она наконец осознала: Наруто всегда видел только Сакуру. Его преданность розоволосой куноичи была такой же незыблемой, как скала Хокаге. И Хината, пройдя через боль разочарования, нашла утешение в другом месте. В месте, где её ценили за спокойствие и глубину.

– Останешься на ужин? – спросил Саске, и в его голосе Хината услышала ту редкую теплоту, которую он позволял себе проявлять только к самым близким.

– Если я не помешаю... – начала она.

– Ты никогда не мешаешь, – отрезал Саске, и Хината почувствовала, как по сердцу разливается приятное тепло.

Вечер прошел в уютной, почти семейной обстановке. Пока Юкио возился на ковре с деревянными фигурками шиноби, взрослые пили чай, обсуждая новости деревни. Наруто недавно стал официальным кандидатом в Хокаге и теперь буквально заваливал Саске просьбами помочь с реформой полиции.

– Он невыносим, – Саске поставил чашку на стол. – Вчера он прислал мне три свитка с предложениями по патрулированию, и в каждом втором слове — грамматическая ошибка.

– Он просто очень старается, Саске-кун, – мягко заметила Хината. – Наруто-кун всегда делает всё от чистого сердца.

– Его сердце слишком громкое, – проворчал Саске, но в уголке его губ промелькнула тень улыбки.

Внезапно в комнате стало тихо. Юкио перестал играть. Он замер, глядя в пустоту перед собой, и его голубые глаза начали странно мерцать.

Саске и Итачи мгновенно напряглись. Они оба почувствовали резкий, неестественный всплеск чакры. Это не была обычная энергия ребенка — она была древней, мощной и холодной, как лед.

– Юки? – Саске быстро оказался рядом с сыном. – Что случилось?

Мальчик не ответил. Его зрачки сузились, а радужка начала менять цвет. Голубизна не исчезла, но внутри неё начал проступать сложный, едва заметный узор, напоминающий снежинку с острыми гранями.

– Это не шаринган, – прошептал Итачи, активируя свои глаза, чтобы лучше видеть потоки чакры. – Саске, смотри на его каналы... они светятся белым!

Хината тоже активировала бьякуган. Её лицо выразило крайнюю степень изумления.

– Его чакра... она циркулирует не так, как у нас. Она словно впитывает холод из воздуха. Саске-кун, температура в комнате падает!

Действительно, на окнах начали проступать морозные узоры, хотя на улице стояло теплое лето. Юкио медленно поднял руку, и на его ладони начал формироваться кристалл льда — чистый, прозрачный и невероятно острый.

– Холодно... – пробормотал малыш, и его голос прозвучал как-то отстраненно. – Папа, там... в тени... кто-то стоит.

Саске мгновенно обнажил Кусанаги. Итачи встал в боевую стойку, прикрывая Хинату.

– Кто там, Юки? Покажи мне, – Саске старался говорить спокойно, хотя внутри него всё кричало от тревоги.

Юкио указал пальцем в дальний угол комнаты, где тени казались особенно густыми.

– Человек в маске. Он смотрит на нас. У него один глаз... красный.

Братья Учиха переглянулись. Описание было слишком точным. «Мадара». Или Обито, как они теперь подозревали. Значит, самозванец всё-таки решился прощупать их защиту.

– Выходи! – рявкнул Саске, посылая поток Чидори в указанный угол.

Молния осветила комнату, но там никого не было. Однако Юкио не отводил взгляда. Кристалл льда на его руке внезапно сорвался с места и с невероятной скоростью вонзился в стену именно там, где Саске почувствовал мимолетное колебание пространства.

Раздался приглушенный звук, похожий на шелест ткани, и присутствие исчезло. Температура в комнате начала медленно возвращаться в норму.

Юкио моргнул, его глаза снова стали обычными голубыми, и он, покачнувшись, упал бы, если бы Саске не подхватил его.

– Ушел... – выдохнул Юки и мгновенно уснул от истощения.

Саске прижал сына к себе, чувствуя, как его самого трясет от ярости и облегчения.

– Он видел его, – Итачи деактивировал шаринган. – Юки увидел его сквозь пространство. И это додзюцу... Саске, это не наследие Учиха. И не Хьюга. Это что-то совершенно иное.

Хината подошла к ним, её руки всё еще дрожали. Она положила ладонь на лоб Юкио, проверяя его состояние.

– Его каналы чакры в порядке, но они расширились. Саске-кун... это было похоже на Кеккей Генкай Стихии Льда, но усиленное каким-то невероятным зрением. Как он мог увидеть того, кто скрыт в другом измерении?

– Я не знаю, – Саске посмотрел на спящего сына. – Но теперь я точно знаю одно: Мадара не оставит его в покое. Юкио для него — не просто угроза, а загадка, которую он захочет разгадать.

– Мы не дадим ему этого сделать, – твердо сказала Хината. Она посмотрела на Саске, и в её взгляде была такая решимость, которой позавидовал бы любой воин. – Я буду тренировать его вместе с вами. Мой бьякуган поможет ему контролировать потоки энергии, если это действительно связано со зрением.

Саске долго смотрел на неё. В этот момент он понял, что Хината Хьюга стала для него чем-то гораздо большим, чем просто другом или союзником. Она стала частью того самого щита, который он строил вокруг своего сына.

– Спасибо, Хината, – тихо сказал он.

***

Прошло несколько дней. Нападение в тени заставило Учих усилить бдительность, но жизнь продолжалась. Саске проводил всё больше времени с Хинатой, обсуждая не только тренировки Юкио, но и странную природу его силы.

Они сидели в саду под старым кленом. Юкио, полностью восстановившийся, пытался заморозить воду в маленьком пруду, под присмотром Итачи.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – спросила Хината, глядя на играющего ребенка. – Его мать была обычной девушкой, но в её роду могли быть скрытые гены. Смешавшись с твоей кровью, они дали этот результат. Лазурные глаза — это не просто цвет. Это символ новой силы.

– Пепел и лазурь, – прошептал Саске. – Моё прошлое и его будущее.

Он повернулся к Хинате. Ветер играл с её темными волосами, и она казалась такой спокойной и надежной в этом безумном мире.

– Хината, я хотел сказать... – Саске замялся, что было ему совершенно не свойственно. – То, что я сказал Сакуре тогда... о том, что моё сердце закрыто. Я думал, что это правда. Но за эти два года... благодаря тебе и Юки... я начал чувствовать, что в этом пепле еще что-то осталось.

Хината замерла, боясь пошевелиться. Её сердце забилось чаще, но теперь это был не страх, а предвкушение.

– Я не умею красиво говорить, как Наруто, – продолжал Саске, глядя на свои руки. – И я не обещаю, что со мной будет легко. Моя жизнь всегда будет на прицеле у врагов. Но если ты готова разделить эту ношу... я бы хотел, чтобы ты была рядом не только как наставник Юкио.

Хината медленно протянула руку и накрыла его ладонь своей. Её кожа была теплой и мягкой.

– Я давно выбрала свой путь, Саске-кун, – тихо ответила она. – Еще тогда, когда принесла те первые пинетки. Я видела в тебе не преступника и не героя, а человека, который готов на всё ради своего ребенка. И этот человек... мне очень дорог.

Саске переплел свои пальцы с её. Это было простое движение, но для него оно означало больше, чем любая клятва.

– Папа! Тетя Хината! Смотрите! – закричал Юкио с берега пруда.

Он стоял, торжествующе подняв руки. Весь пруд был покрыт тонкой, сверкающей коркой льда, которая переливалась на солнце всеми цветами радуги. На льду были выгравированы узоры, напоминающие цветы лаванды и листья клена.

Итачи стоял рядом, качая головой в изумлении.

– Он не просто заморозил воду, – сказал подошедший Итачи. – Он придал ей форму с помощью воли. Его контроль растет с каждой минутой.

Саске и Хината подошли к пруду. Юкио бросился к ним, обнимая обоих за колени.

– Теперь у нас есть каток! Будем кататься?

Саске поднял сына на руки и посмотрел на Хинату. В этот миг он почувствовал, что круг замкнулся. Трагедия его детства, месть, скитания — всё это вело его к этому моменту. К этому ребенку с глазами цвета неба и к этой женщине, которая принесла мир в его истерзанную душу.

– Будем, Юки, – улыбнулся Саске. – Обязательно будем.

Где-то далеко, в ином измерении, человек в маске сжимал кулаки от ярости, глядя на ледяной осколок, застрявший в его плече. Он понял, что недооценил наследника Учиха. Но здесь, в Конохе, под защитой двух величайших мастеров шарингана и наследницы бьякугана, маленький Юкио был в безопасности.

Он был первым из нового поколения. Тем, кто не знал проклятия ненависти, но обладал силой, рожденной из любви и льда. И глядя на то, как Саске, Итачи и Хината весело скользят по замерзшему пруду, поддерживая смеющегося ребенка, можно было с уверенностью сказать: будущее клана Учиха больше не было написано кровью. Оно было написано лазурью на чистом снегу.