← Назад к обзору

Наследие винчестера

Наследник поневоле

Бункер проглатывал шум мотора, как только тяжелая стальная дверь за нами закрылась. Здесь, глубоко под землей, среди бетонных стен и бесконечных стеллажей с древними фолиантами, всегда царила особая тишина — густая, пыльная и, по крайней мере, безопасная. Но сегодня эта тишина казалась натянутой струной.

Дин шел впереди, неся Алекса на руках. Мальчишка отключился еще в часе езды от Ливана, вымотанный страхом, адреналином и тем шоком, который накрывает любого гражданского после первой встречи с миром теней. Глядя на них, я не мог отделаться от странного чувства дежавю: Дин, крепко прижимающий к себе ребенка, и этот ребенок, чьи черные волосы разметались по плечу моего брата. Только на этот раз это был не я. И это был не случайный спасенный малыш.

Я проводил их взглядом до коридора, ведущего к жилым комнатам. Мама осталась в главном зале, она молча разбирала сумку с оружием, но я видел, как подрагивают её пальцы. Она только-только вернулась к нам, только начала привыкать к мысли, что её сыновья — взрослые мужчины с исковерканными судьбами, а теперь на горизонте появился внук.

Через десять минут Дин вернулся. Он выглядел так, будто только что отработал смену в шахте. Плечи опущены, лицо серое, взгляд блуждает. Он прошел прямиком к холодильнику, достал бутылку пива, свернул крышку и сделал долгий, жадный глоток.

– Уснул? – спросил я, подходя ближе и опираясь на край стола.

– Как убитый, – Дин вытер пену с губ и уставился на бутылку так, словно в ней были зашифрованы ответы на все вопросы мироздания. – Знаешь, Сэмми... я никогда не думал, что у меня будет сын.

Он тяжело опустился на стул и поставил пиво перед собой.

– Я имею в виду, по-настоящему. Не в каком-нибудь видении, не в фальшивой реальности, созданной джинном. А вот так. Тринадцать лет пацан рос где-то там, пока я... – он неопределенно махнул рукой в сторону выхода, – пока я прыгал по кострам и кормил демонов свинцом.

– Ты не знал, Дин, – мягко вставила мама, подходя к нам. Она положила руку ему на плечо. – Ты не можешь винить себя в том, чего не знал.

– Да неужели? – Дин горько усмехнулся. – Мать Алекса умерла семь лет назад. Семь лет он скитался по приютам. А я в это время что делал? Сражался с Левиафанами? Сидел в Чистилище? Пил в барах, пытаясь забыть очередную потерю? Если бы я хоть на секунду задумался... если бы я просто проверял тех, с кем был...

– Дин, остановись, – я сел напротив него. – Сейчас не время для самобичевания. Демон сказал правду — за ним охотятся. Причем не только мелкие сошки. Если слух дошел до Кроули, значит, скоро об этом узнает каждый перекресток. И ангелы тоже не останутся в стороне. Сын Дина Винчестера — это слишком ценный актив.

Дин поднял на меня глаза, и в них плескалась неприкрытая паника, которую он так тщательно пытался скрыть за маской безразличия.

– Ему нужны вещи, – произнес я, загибая пальцы. – Одежда, нормальная еда, учебники... хотя о какой школе сейчас может идти речь? Но главное — ему нужна защита. Бункер защищен от демонов, но нам нужно усилить знаки против ангелов. И кастиэлевская «радиосеть» наверняка уже разрывается от новостей.

– Я не умею быть отцом, Сэм, – Дин вдруг со стуком поставил бутылку на стол. – Посмотри на меня. Я — ходячая катастрофа. Моя жизнь — это мотели, дешевая лапша и постоянное ожидание ножа в спину. Я вообще не задумывался о детях. Я думал, наш род закончится на нас с тобой. И это было бы правильно. Это было бы милосердно по отношению к миру. А тут... тринадцатилетний пацан. У него уже есть характер, у него есть травмы, и у него, черт возьми, мои глаза.

– Ты справишься, – сказала мама, и в её голосе была та твердость, которой нам с Дином всегда не хватало. – У тебя был пример. Джон был не идеален, но он научил вас выживать.

– Вот именно! – взорвался Дин. – Он научил нас выживать, а не жить! Ты хочешь, чтобы я сделал с Алексом то же самое? Чтобы я вложил ему в руки обрез раньше, чем он научится водить машину?

– Он уже умеет пользоваться ножом, Дин, – напомнил я. – Ты сам видел, как он отделал того демона на парковке. Кровь Винчестеров — это не просто слова. Он уже в игре, хотим мы этого или нет. Наша задача сейчас — сделать так, чтобы его не убили в первом же раунде.

Дин закрыл лицо руками, глубоко вздохнул и сидел так несколько минут. Я слышал, как гудит вентиляция бункера. Где-то в глубине коридоров, в комнате, которая еще вчера была пустой, сейчас спал мальчик, чье существование перевернуло наш мир за одну ночь.

– Ладно, – Дин отнял руки от лица. Его взгляд стал более сфокусированным. – Сэм, пробей всё, что сможешь, по защитным заклинаниям крови. Если он мой сын, его кровь — это маяк. Нам нужно его погасить. Мам, посмотри в архивах Просвещенных, нет ли там чего-то специфического для... для детей охотников.

– Сделаю, – кивнула она и направилась к стеллажам.

Дин снова приложился к пиву, но на этот раз глоток был коротким.

– Завтра поедем за шмотками, – буркнул он. – Не может же он вечно ходить в этом приютском тряпье. И... Сэм?

– Да?

– Как думаешь, он меня ненавидит?

Я посмотрел на брата. Великий Дин Винчестер, человек, который смотрел в глаза самой Тьме и не моргнул, сейчас выглядел как напуганный подросток.

– Не думаю, Дин. Он напуган. Ему нужно время. Но он видел, как ты за него дрался. Для такого пацана, как он, это значит больше, чем любые слова.

Дин ничего не ответил. Он просто допил пиво и уставился в пустоту.

***

Утро в бункере началось непривычно. Обычно мы с Дином просыпались в тишине, нарушаемой только ворчанием кофеварки. Но сегодня, когда я вышел на кухню, там уже кто-то был.

Алекс сидел на высоком стуле, болтая ногами. На нем была слишком большая для него футболка Дина — видимо, брат выдал её ему ночью. Мальчик сосредоточенно изучал коробку с хлопьями, словно это был древний гримуар.

– Доброе утро, – сказал я, стараясь звучать непринужденно.

Алекс вздрогнул и мгновенно напрягся. Его рука непроизвольно дернулась к краю стола, где лежал обычный кухонный нож.

– Спокойно, это всего лишь я. Твой дядя Сэм.

Он медленно расслабился, но взгляд остался настороженным.

– Дядя, – повторил он, пробуя слово на вкус. – Звучит странно.

– Привыкнешь, – я улыбнулся и начал возиться с кофе. – Как спалось?

– Здесь тихо, – Алекс обвел взглядом бетонные стены. – Слишком тихо. В приюте всегда кто-то орал, плакал или храпел. А тут... как в могиле.

– Это бункер. Он защищен от всего на свете. Здесь ты в безопасности.

– Тот человек... Дин... – Алекс запнулся. – Он правда мой отец?

Я выключил кофеварку и повернулся к нему.

– Да, Алекс. Мы проверили всё, что могли. И, честно говоря, глядя на тебя, проверка даже не нужна. Ты — вылитый он в твоем возрасте.

Мальчик опустил голову, рассматривая свои ладони.

– Почему он не приходил раньше?

Это был самый сложный вопрос. Тот самый, который я сам задавал отцу тысячи раз в своих мыслях.

– Он не знал о тебе, Алекс. Твоя мама... она решила не говорить ему. Не потому, что он плохой человек. А потому, что наша жизнь очень опасна. Она хотела для тебя чего-то лучшего.

– Лучшего? – Алекс горько усмехнулся. – Семь лет в приютах — это «лучшее»?

Я не нашелся, что ответить. В этот момент в кухню вошел Дин. Он выглядел так, будто не спал ни минуты, но в руках у него была стопка одежды.

– Так, боец, подъем, – бодро (возможно, слишком бодро) произнес он. – Хватит протирать штаны. Мы едем в город. Тебе нужны нормальные ботинки и куртка. И, Сэм, завязывай с кофе, нам нужно двигаться.

Алекс посмотрел на Дина, потом на одежду, которую тот положил на стол.

– Я не хочу никуда ехать, – тихо сказал мальчик.

Дин замер.

– Почему это?

– Те люди с черными глазами... они ведь снова придут? Если я выйду на улицу, они меня увидят.

Дин подошел ближе и присел на корточки перед сыном. Это было так странно — видеть Дина в такой позе, без оружия, без бравады.

– Послушай меня, Алекс. Те уроды больше к тебе не прикоснутся. Я тебе обещаю. Пока я жив, никто и пальцем тебя не тронет. Но чтобы мы могли защищаться, нам нужно кое-что купить. И тебе нужно начать привыкать к тому, что ты теперь не один.

Алекс долго смотрел в глаза Дину. Это была битва двух одинаковых упрямых характеров. Наконец мальчик кивнул.

– Ладно. Но я хочу пистолет.

Дин поперхнулся воздухом, а я не смог сдержать смешка.

– Сначала ботинки, парень, – ответил Дин, поднимаясь. – Сначала ботинки.

***

Поездка в торговый центр была похожа на военную операцию. Дин постоянно оглядывался, его рука то и дело ложилась на рукоять пистолета, спрятанного под курткой. Я шел чуть позади, сканируя толпу на предмет подозрительных личностей. Мама осталась в бункере, продолжая изучать архивы.

Алекс шел между нами, глядя на витрины с какой-то отстраненной жадностью. Он явно не привык к изобилию. Когда мы зашли в отдел одежды, Дин просто начал сгребать с полок всё, что казалось ему практичным: джинсы, фланелевые рубашки, кожаные куртки.

– Дин, может, дашь ему самому выбрать? – шепнул я.

– Он выберет какую-нибудь ерунду с супергероями, – проворчал брат. – Ему нужна одежда, в которой удобно бегать и прятать нож.

– Ему тринадцать, – напомнил я. – Дай ему побыть просто ребенком хотя бы полчаса.

Дин вздохнул и отошел в сторону, позволяя Алексу подойти к стойкам. Мальчик неуверенно потянул за рукав черную толстовку с капюшоном.

– Нравится? – спросил я.

Алекс кивнул.

– В ней можно спрятать лицо.

Сердце кольнуло. Этот ребенок уже думал о том, как стать невидимым.

Пока Алекс был в примерочной, Дин стоял у входа, прислонившись к косяку.

– Сэм, я не справлюсь, – тихо сказал он, не глядя на меня. – Я смотрю на него и вижу всё то, что мы потеряли. Всё то, чего у нас не было. Как мне учить его жизни, если я сам умею только разрушать?

– Ты не только разрушаешь, Дин. Ты спас мир. Не один раз. И ты спас его маму когда-то, подарив ей те несколько дней счастья, о которых она, судя по всему, помнила всю жизнь. Ты — это не только твои шрамы.

– Красиво говоришь, – Дин усмехнулся, но в глазах его была тоска. – Но пацану не нужны красивые речи. Ему нужен отец. А я... я даже не знаю, как с ним разговаривать о чем-то, кроме охоты.

Из примерочной вышел Алекс. Черная толстовка, новые джинсы, тяжелые ботинки. Он выглядел как уменьшенная копия Дина, только чуть более хрупкая.

– Ну как? – спросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Дин окинул его взглядом. На мгновение его лицо смягчилось, и в глазах промелькнуло что-то похожее на тепло.

– Пойдет, – коротко бросил он, но потом добавил чуть мягче: – Тебе идет, пацан. Выглядишь как настоящий охотник.

Алекс едва заметно улыбнулся. Это была первая улыбка, которую мы увидели.

На обратном пути мы заехали в закусочную. Дин заказал гору еды, словно пытался компенсировать Алексу все те годы, когда его кормили приютской кашей.

– Значит, так, – сказал Дин, когда мы сели за стол. – Завтра начнем тренировки. Сэм научит тебя теории — вся эта латынь, знаки, ловушки. А я займусь практикой. Будешь учиться стрелять и драться.

– А когда мы поедем на настоящую охоту? – глаза Алекса загорелись азартным огнем.

– Не скоро, – отрезал Дин. – Сначала ты должен научиться защищать себя так, чтобы я не дергался каждую секунду.

– Но я уже убил того парня! – возразил Алекс. – Я не боюсь.

– В этом-то и проблема, – Дин подался вперед, его голос стал серьезным. – Страх — это то, что оставляет тебя в живых. Как только ты перестанешь бояться, ты труп. Понял?

Алекс насупился, но кивнул.

Когда мы вернулись в бункер, нас ждал сюрприз. Посреди библиотеки стоял Кастиэль. Его плащ был запылен, а вид — крайне озабоченным.

– Дин, Сэм, – произнес он своим низким голосом. – До Небес дошли слухи.

Дин мгновенно задвинул Алекса себе за спину.

– Кас, только не начинай.

Ангел перевел взгляд на мальчика, выглядывающего из-за плеча Дина. Кастиэль замер, его глаза расширились.

– Это... удивительно, – прошептал он. – Его душа... она очень похожа на твою, Дин. Но в ней есть еще что-то. Что-то очень чистое.

– Это мой сын, Кас. Его зовут Алекс. И если ты или твои пернатые друзья решите, что он — какая-то «проблема» или «пророчество», я лично выщипаю вам всем крылья.

Кастиэль склонил голову набок.

– Я не пришел причинить ему вред, Дин. Я пришел предупредить. Ангелы напуганы. Они считают, что ребенок двух таких сильных линий — Винчестеров и... – он запнулся, – и человека с такой судьбой, как у тебя, может стать угрозой балансу.

– Баланс может катиться к черту, – рыкнул Дин. – Он просто ребенок.

Алекс вышел из-за спины Дина и подошел к Кастиэлю. Он смотрел на ангела с любопытством, без тени страха.

– Ты ангел? – спросил он. – У тебя есть крылья?

Кастиэль посмотрел на мальчика с несвойственной ему нежностью.

– Да, Алекс. Хотя сейчас они не в лучшей форме.

– Круто, – выдохнул мальчик.

Дин стоял рядом, сжимая и разжимая кулаки. Я видел, как в нем борются два чувства: желание прогнать всех прочь и запереться в бункере навсегда, и осознание того, что мир уже никогда не оставит их в покое.

Вечером, когда Алекс снова уснул (на этот раз в своей собственной комнате, которую мы успели немного обустроить), мы вчетвером — я, Дин, мама и Кас — сидели в библиотеке.

– Нам нужно нанести на него енохианские знаки, – сказал Кастиэль. – Как на вас с Сэмом. Чтобы ангелы не могли его выследить.

– Я сделаю это завтра, – кивнул Дин. – Сэм, что там с демонами?

– Кроули молчит, и это мне не нравится, – ответил я, глядя в экран ноутбука. – Обычно он первый заявляет свои права на что-то подобное. Если он затих, значит, готовит что-то крупное.

Дин встал и подошел к окну, хотя за ним была лишь толща земли.

– Знаете, – тихо произнес он. – Я всю жизнь думал, что я последний в своем роду. Что на мне всё закончится. И мне было от этого паршиво, но в то же время спокойно. А теперь... теперь я чувствую, что у меня есть будущее. И это самое пугающее чувство в моей жизни.

Мама подошла к нему и взяла за руку.

– Это называется любовь, Дин. И это то, ради чего стоит сражаться.

Дин посмотрел на неё, потом на нас с Касом.

– Ладно. Завтра начинаем. Мы сделаем из него лучшего охотника, которого видел этот мир. Но прежде всего... мы сделаем так, чтобы он дожил до четырнадцати.

Я смотрел на брата и понимал: Дин Винчестер может не уметь менять подгузники или проверять домашнее задание, но когда дело доходит до защиты своей семьи, нет никого в этом мире, в Аду или на Небесах, кто мог бы его остановить.

Алекс Уокер — или теперь уже Алекс Винчестер — еще не знал, какая жизнь его ждет. Но одно было ясно: он больше не был сиротой. У него был отец, дядя, бабушка и даже личный ангел-хранитель.

И горе тем, кто встанет у них на пути.