Наследие винчестера
Наследственность и логарифмы
Прошло всего несколько дней с тех пор, как стены бункера перестали быть просто штабом охотников и превратились в некое подобие дома. Странное, пронизанное запахом старой бумаги и оружейной смазки, но всё же жилье. Наблюдать за тем, как наша семья адаптируется к появлению Алекса, было сродни просмотру фильма на перемотке: события, которые у обычных людей занимают месяцы, у Винчестеров пролетали за часы.
Мама, кажется, нашла свое истинное призвание в этой новой реальности. Я часто ловил себя на мысли, что Мэри, которую мы знали по рассказам отца, и Мэри, вернувшаяся к нам сейчас, — это две разные женщины. Но когда дело касалось Алекса, в ней просыпалось нечто первобытное и в то же время невероятно нежное. Она возилась с внуком, словно пытаясь наверстать те тридцать лет, что пролежала в могиле. Она учила его готовить нормальную еду, а не те суррогаты, которыми нас пичкал Джон в мотелях, и следила, чтобы он высыпался.
Но самым удивительным было наблюдать за Дином.
Вечер выдался спокойным. За окнами — точнее, там, наверху, над толщей бетона — свирепствовал осенний ливень, но в библиотеке было тепло и уютно. Я спускался из архива с охапкой старых газет, когда услышал голоса, доносившиеся из кухни. Я замер в тени коридора, не желая разрушать момент.
Дин и Алекс сидели друг напротив друга. Между ними дымились две кружки какао — мама настояла на этом «семейном ритуале». Дин выглядел непривычно расслабленным, он откинулся на спинку стула, внимательно изучая парня.
– Значит, яблочные пироги? – голос Дина звучал с оттенком глубокого, почти религиозного удовлетворения. – Парень, я всегда знал, что у тебя отличный вкус. Это база. Это фундамент, на котором строится личность.
Алекс усмехнулся. В полумраке кухни его сходство с братом пугало. Та же манера щуриться, та же полуулыбка, скрывающая за собой годы недоверия к миру.
– В приюте их давали только по праздникам, – ответил Алекс, помешивая ложечкой в кружке. – Но они были... ну, знаешь, такие, из морозилки. Резиновые. Я всегда мечтал попробовать настоящий. С корицей.
– О, мы это исправим, – пообещал Дин, и я готов был поклясться, что он уже составляет список лучших пекарен в радиусе пятисот миль. – А что по музыке? Только не говори мне, что ты слушаешь то, что сейчас крутят по радио. Все эти компьютерные пищалки.
Мальчик покачал головой, и его черные волосы упали на лоб.
– Нет. Мама любила старые кассеты. У нас был побитый плеер. Майкл Джексон, Фредди Меркьюри... «Queen» — это вообще нечто.
Дин просиял так, будто Алекс только что спас человечество от очередного апокалипсиса.
– Фредди! Слышишь, Сэмми? – крикнул он в сторону коридора, заметив мою тень. – У пацана в голове правильные настройки!
Я вышел на свет, улыбаясь.
– Я слышу, Дин. Похоже, твой вкус передается воздушно-капельным путем.
– Это генетика, – назидательно поднял палец брат.
Я присел на край стола, глядя на племянника.
– А что еще? Чем ты занимался, когда не приходилось отбиваться от задир в приюте?
Алекс замялся, бросив быстрый взгляд на Дина. Было видно, что он еще не до конца уверен, как мы отреагируем на его «странности».
– Ну... я смотрю аниме, – тихо произнес он. – Там крутые драки и иногда интересные сюжеты про демонов. Хотя теперь я понимаю, что они там всё переврали.
Дин нахмурился, пытаясь переварить слово «аниме», но решил не спорить.
– И еще... – Алекс замялся сильнее. – Я немного разбираюсь в компьютерах.
– Немного? – я приподнял бровь. – Вчера я видел, как ты копался в коде нашего сервера.
Мальчик опустил глаза в кружку, и его бледная кожа чуть порозовела.
– В приюте было скучно. И нам всегда не хватало денег. На нормальную одежду, на книги, на нормальную еду для младших. У директора был сейф, но там было пусто. Зато у местных богатеев, которые жертвовали копейки ради пиара, счета лопались.
– И что ты сделал? – спросил Дин, подавшись вперед. В его голосе не было осуждения, только жгучее любопытство.
– Я нашел уязвимость в их банковских протоколах, – Алекс говорил теперь быстрее, увлекшись темой. – Это было несложно, они используют старые системы. Я переводил часть их денег на счета благотворительных фондов. А другую часть... ну, совсем немного... на подставные карты, чтобы мы могли хоть как-то жить. Покупать нормальные лекарства, когда кто-то болел. В приюте выживают только сильные, Дин. Или умные.
Я замер, пораженный. Мальчишка в тринадцать лет занимался перераспределением финансов в духе Робин Гуда, используя навыки, которым многие учатся годами.
– Ты взламывал счета богачей? – переспросил я.
– Я не крал для себя, – быстро добавил Алекс, глядя на Дина. – Только на то, что было нужно. Остальное уходило тем, кому действительно плохо.
Дин долго молчал, глядя на сына. Я ждал, что он начнет читать лекцию о морали или о том, как опасно оставлять цифровые следы. Но мой брат удивил меня в очередной раз.
– Сэмми, ты это слышал? – Дин повернулся ко мне, и в его глазах светилась неприкрытая гордость. – У нас в семье появился хакер. Настоящий цифровой ниндзя. Чарли бы им гордилась.
– Это впечатляет, Алекс, – признал я. – Но это очень опасно. Если ФБР или кто-то похуже...
– Они не найдут, – отрезал мальчик с уверенностью, которая не оставляла места для сомнений. – Я использовал каскадные прокси и менял мак-адреса каждые три минуты. Я не глупый.
– Гений, – прошептал я себе под нос.
Мой племянник был не просто «сыном Дина Винчестера». Он был сплавом дикой, необузданной силы брата и какого-то невероятного, острого интеллекта. Он был ребенком, который вырос в системе, пытавшейся его сломать, и вместо того, чтобы сдаться, он научился взламывать эту систему изнутри.
– Знаешь, – Дин хлопнул ладонью по столу, – я всегда думал, что Винчестеры — это про пули, соль и мачете. Но, кажется, новое поколение решило добавить в наш арсенал что-то помощнее.
Он встал, подошел к Алексу и крепко сжал его плечо.
– Ты молодец, пацан. Но теперь ты в нашей команде. А это значит, никакой самодеятельности со счетами без прикрытия Сэма. Понял?
Алекс кивнул, и на этот раз его улыбка была открытой.
Позже, когда Алекс ушел к себе, а Дин отправился в гараж «поздороваться» с Импалой, я остался в библиотеке один. Я перебирал записи отца, наткнувшись на старый дневник.
Интересно, что бы сказал Джон Винчестер, если бы увидел внука? Человека, который может убить демона ножом и одновременно обчистить банковский счет демонического сосуда, не выходя из комнаты?
Отец всегда хотел, чтобы мы были солдатами. Идеальными, послушными, заточенными под одну цель. Алекс же был чем-то большим. Он был живым доказательством того, что наше проклятие — кровь охотников — может эволюционировать.
Я подошел к окну, глядя на отражение своего лица в стекле. Мы с Дином всегда были двумя сторонами одной медали: сила и знания, сердце и разум. В Алексе эти стороны сплелись в нечто совершенно новое.
– Он удивительный, правда? – голос мамы вырвал меня из раздумий.
Она стояла в дверях, кутаясь в теплый кардиган.
– Да, мам. Он... он лучше нас.
– Он — это вы оба, Сэм, – она подошла и обняла меня за талию. – И в нем есть то, чего не было у вас. У него есть вы. С самого начала его новой жизни.
Я кивнул, чувствуя, как тяжесть последних лет немного отступает. Впереди было много проблем: демоны, ангелы, Кроули, который наверняка уже строил планы. Но глядя на то, как Дин и Алекс нашли общий язык через музыку и яблочные пироги, я впервые за долгое время поверил, что у этой истории может быть не только трагический финал.
Наследие Винчестеров продолжалось. И теперь оно было вооружено не только солью, но и логарифмами.
– Берегись, мир, – тихо произнес я, закрывая дневник отца. – Ты даже не представляешь, что на тебя идет.