Наследие винчестера
Наследие старого пса
Бункер встретил нас привычным гулом вентиляции и запахом старой бумаги, но на этот раз к ним примешивался резкий металлический дух крови. Я чувствовал, как каждое движение отзывается тупой болью в ребрах. Британцы знали, куда бить, но, к их несчастью, они не знали, кого мы привели с собой.
Я сидел за массивным столом в библиотеке, шипя от боли, пока Дин неумело, но старательно прижимал смоченный в спирте тампон к глубокому порезу на моем предплечье. Мама сидела напротив, прикладывая лед к огромному синяку на скуле. Мы выглядели так, будто нас пропустили через мясорубку, но внутри я чувствовал странное, почти эйфорическое облегчение. Мы были дома. И мы были не одни.
– Черт, Сэмми, сиди смирно, – проворчал Дин, хотя его собственные руки заметно подрагивали. – Ты дергаешься больше, чем девственница на первом свидании.
– Попробовал бы ты сидеть смирно, когда тебе прижигают дырку в руке, – огрызнулся я, но тут же поморщился от очередной вспышки боли.
Мой взгляд невольно переместился к дальнему концу стола. Там, полностью отгородившись от нашего ворчания и запаха медикаментов, сидел Алекс. На нем были большие студийные наушники, которые он нашел в одной из комнат Просвещенных, и он что-то сосредоточенно печатал на ноутбуке, одновременно поглощая огромный кусок яблочного пирога. Его лицо, еще полчаса назад холодное и решительное, теперь выражало лишь подростковую сосредоточенность на еде и экране.
Дин проследил за моим взглядом. Его лицо смягчилось, а в глазах промелькнуло нечто такое, чего я не видел там годами. Чистая, незамутненная гордость.
– Бобби бы им гордился, – тихо сказал Дин, не отрывая глаз от сына. – Ты видел, как он держал ствол? Ни тени сомнения. Старый ворчун обязательно бы сказал, что пацан — настоящий Винчестер, а потом обозвал бы нас балбесами за то, что мы позволили себя поймать.
Я кивнул, сглатывая ком в горле. Упоминание Бобби всегда отзывалось резкой болью где-то под сердцем, но сейчас это имя казалось уместным как никогда.
– Он не просто Винчестер, Дин, – прошептал я. – Он что-то новое. Ты видел, как он разговаривал с Кетчем? Он не просто угрожал, он доминировал. В тринадцать лет.
– Гены, Сэмми. Против них не попрешь, – Дин наконец закончил с моей рукой и с силой заклеил рану пластырем. – Ладно, пойду проверю, не подавился ли наш хакер пирогом.
Дин подошел к Алексу и легонько коснулся его плеча. Мальчик вздрогнул, сдвинул наушники на шею и вопросительно посмотрел на отца. В уголке его рта виднелась крошка от теста.
– Эй, герой, – Дин улыбнулся. – Как пирог? Стоил того, чтобы ради него разносить базу британцев?
– Лучший в мире, – серьезно ответил Алекс. – Пап, я тут проверил те файлы, что скачал. У них есть филиал в Чикаго. Если хочешь, я могу обрушить их систему безопасности прямо сейчас. Просто нажму кнопку, и у них отключатся даже электронные замки в туалетах.
Дин рассмеялся, ероша черные волосы сына.
– Оставь это на десерт, пацан. Сейчас нам нужно просто...
Он не договорил.
Внезапно свет в библиотеке начал лихорадочно мигать. Лампы под потолком затрещали, выбрасывая снопы искр. Температура в помещении упала так резко, что изо рта пошел пар. Я мгновенно вскочил, забыв о боли в ребрах, и потянулся к обрезу, лежащему на столе.
– Дин! – крикнул я, видя, как брат инстинктивно закрывает собой Алекса.
Воздух в центре зала начал сгущаться, приобретая очертания человеческой фигуры. Это не было похоже на появление ангела или телепортацию демона. Это было тяжелое, давящее присутствие чего-то, что принадлежало миру мертвых.
– Призрак в бункере? – выдохнула мама, перехватывая мачете. – Здесь же защита на каждом дюйме!
– Это не просто призрак, – прошептал я, глядя на то, как фигура обретает плотность.
Силуэт стал четким. Потертая кепка, старая фланелевая рубашка, небритая щетина и взгляд, полный ворчливой нежности и усталости.
– Бобби? – голос Дина сорвался на хрип.
Призрак Бобби Сингера стоял перед нами, выглядя почти осязаемым. Он обвел комнату взглядом, задержавшись на мне, на Дине, а потом его глаза расширились, когда он увидел Алекса, выглядывающего из-за плеча отца.
– Ну и ну, – прохрипел Бобби. Его голос звучал так, будто он продирался сквозь слои гравия. – Стоило мне отлучиться на пару лет, как вы, балбесы, умудрились не только вернуть мамашу с того света, но и обзавестись прицепом.
Дин сделал шаг вперед, его рука дрожала.
– Бобби... как ты здесь? Мы же... мы же сожгли твою флягу. Ты должен был обрести покой.
– Покой? – Бобби горько усмехнулся, и этот жест был настолько знакомым, что у меня защипало в глазах. – С вами обретешь покой, как же. На небесах поднялся такой шум из-за этого мальца, что даже в моем уютном уголке стало тесно от сплетен ангелов. Я не мог не заглянуть.
Алекс медленно вышел из-за спины Дина. Он смотрел на призрака с нескрываемым любопытством, но без страха.
– Вы Бобби? – спросил он. – Тот самый Бобби, про которого папа говорил, что он был лучшим охотником и самым ворчливым стариком в мире?
Бобби прищурился, изучая мальчика.
– Ишь ты, – пробормотал он. – Глаза винчестеровские, а язык острый. Дин, ты уверен, что это твой? Слишком уж он чисто выглядит для твоего отпрыска.
– Мой, Бобби, – Дин сглотнул, в его глазах блестели слезы. – Его зовут Алекс.
– Алекс, значит, – Бобби кивнул, и его образ на мгновение подернулся дымкой, но тут же восстановился. – Послушайте меня оба. У меня мало времени, удерживаться здесь чертовски сложно, даже с учетом всей той магии, что намешана в этом подземелье.
Он подошел ближе, и я почувствовал могильный холод, исходящий от него.
– Дин, Сэм, – голос Бобби стал серьезным. – То, что этот пацан объявился сейчас — не случайность. Небеса и Ад в ужасе не от того, что он твой сын, Дин. Они боятся того, что в нем течет кровь Просвещенных, Охотников и... чего-то еще, что пробудилось, когда Амара вернула Мэри.
Мама сделала шаг вперед, её лицо было бледным.
– Что ты имеешь в виду, Бобби?
– Мэри, – Бобби кивнул ей. – Рад видеть тебя среди живых, хотя это и нарушает все правила, которые я знал. Когда Бог и Тьма ушли, они оставили дверь приоткрытой. Алекс — не просто ребенок. Он своего рода... предохранитель. Если силы наверху или внизу снова решат устроить потасовку, он может стать единственным, кто сможет захлопнуть эту дверь навсегда.
Дин сжал кулаки.
– Ему тринадцать, Бобби! Мы только что вытащили его из приюта. Я не позволю использовать его как какой-то «предохранитель».
– А я тебя и не спрашиваю, – отрезал Бобби. – Я просто предупреждаю. За ним придут. И это будут не те недоумки в костюмах, с которыми вы дрались сегодня. Придут те, кто помнит, как создавался этот мир.
Алекс, который всё это время внимательно слушал, вдруг заговорил.
– Значит, я — козырь в игре, которой не просил?
Бобби посмотрел на него с уважением.
– В точку, малец. Но у тебя есть то, чего не было у многих других козырей. У тебя есть эти два идиота и твоя бабушка. Они зубами перегрызут глотку любому, кто к тебе сунется.
Призрак начал бледнеть. Свет в библиотеке перестал мигать и начал светить ровным, тусклым светом.
– Бобби, постой! – крикнул я. – Как нам его защитить?
– Делайте то, что умеете лучше всего, – голос Бобби доносился уже словно из-под воды. – Будьте семьей. И Дин...
– Да, Бобби?
– Парень хорошо стреляет. Но научи его, что иногда лучшее оружие — это голова. Хотя, судя по тому, что он ест пирог и хакает компьютеры, он уже сообразительнее тебя. Балбесы...
Последнее слово прозвучало почти как благословение. Фигура Бобби Сингера растаяла в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах старого виски и морозный иней на поверхности стола.
В библиотеке воцарилась гробовая тишина. Мы стояли, не в силах пошевелиться, переваривая увиденное. Дин медленно опустился на стул рядом с сыном и закрыл лицо руками.
– Он даже с того света умудряется нас отчитывать, – глухо произнес он.
Алекс снял наушники и положил их на стол. Он выглядел очень серьезным.
– Он был важным для вас, да?
– Он был нам отцом больше, чем наш собственный отец, – ответил я, подходя к ним и кладя руку на плечо брата. – Он спас нас столько раз, что мы сбились со счета.
Алекс кивнул, а потом посмотрел на экран своего ноутбука.
– Он сказал, что я — предохранитель. Это значит, что я могу всё это закончить? Всю эту войну с монстрами?
– Мы не знаем, Алекс, – мама подошла к нам и обняла мальчика за плечи. – Но мы знаем одно: Бобби прав. Мы тебя не отдадим. Ни ангелам, ни демонам, ни самой судьбе.
Дин поднял голову. Его глаза были сухими, но в них горел тот самый огонь, который заставлял королей Ада дрожать от страха.
– Слышал, что сказал старик? – Дин посмотрел на сына. – Ты — Винчестер. А это значит, что мы сами пишем свою историю. И если кто-то там наверху думает, что может использовать моего сына в своих играх... что ж, они очень сильно ошибаются.
Алекс улыбнулся — на этот раз это была не просто подростковая улыбка, а хищный оскал, так похожий на отцовский.
– Тогда, пап, может, продолжим тренировку? Ты говорил, что у меня проблемы с кучностью с левой руки.
Дин усмехнулся и встал, потягиваясь.
– Завтра, пацан. А сейчас... Сэм, у нас там в холодильнике еще остался пирог? Кажется, мне нужно срочно заесть это явление призрака.
Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних часов наконец уходит. Мы сидели в бункере, раненые, уставшие, под прицелом всего паранормального мира, но у нас была надежда. И у нас было новое поколение, которое, судя по всему, собиралось играть по своим правилам.
– Есть еще половина, – ответил я. – Но Алекс, кажется, уже претендует на неё.
– Я поделюсь, – великодушно сказал Алекс, закрывая ноутбук. – Но только если папа расскажет еще одну историю про Бобби.
– О, у меня их сотни, – Дин направился к кухне, приобнимая сына за плечи. – Слушай, однажды Бобби решил, что нам с Сэмом нужно научиться охотиться на русалок...
Я смотрел им вслед и понимал: Бобби пришел не только для того, чтобы предупредить об опасности. Он пришел, чтобы напомнить нам, кто мы такие. Мы — Винчестеры. Мы спасаем людей, охотимся на нечисть. Это наше семейное дело. И теперь это дело стало гораздо масштабнее.
Тишина бункера больше не казалась давящей. Она была наполнена жизнью, голосами и тем самым чувством семьи, которое не под силу разрушить ни смерти, ни британским Просвещенным.
Наследие продолжалось. И, глядя на Алекса, я точно знал: старый пес Бобби Сингер был бы доволен. Балбесы справились. Пока что.