Наследие винчестера
Пуля — дура, а сын — молодец
Запах озона и жженой плоти в подвалах британских Просвещенных смешивался с едким ароматом антисептика. Я чувствовал, как по виску стекает что-то теплое и липкое. Голова гудела так, будто по ней проехался груженый лесовоз, а потом сдал назад для верности.
Эти британские ублюдки всегда казались мне слишком чистенькими для нашей работы. Костюмы-тройки, акцент, от которого сводит зубы, и высокомерие, раздутое до размеров Биг-Бена. Но сейчас всё это лощеное прикрытие слетело. Передо мной стояла Антония Бевелл — та самая бешеная сука, которая считала, что имеет право перекраивать мир по своим чертежам.
Я был привязан к металлическому стулу, запястья горели от тугих пластиковых стяжек. Справа, в таком же состоянии, находился Сэм — его лицо превратилось в сплошной кровоподтек, но взгляд оставался таким же упрямым, как у старого мула. А в центре, под прицелом, стояла мама.
Тони держала мачете у горла Мэри Винчестер. Её глаза лихорадочно блестели. Она была на грани — тот тип психопатки, который начинает верить в собственную святость, когда режет людей.
– Еще один шаг, Дин, – прошипела она, хотя я и так не мог пошевелиться, – и я перережу ей связки. Вы, американские дикари, никак не поймете: мы здесь, чтобы навести порядок. Вы — аномалия. Вы — хаос. Присоединяйтесь к нам или сдохните в этом подвале.
– Порядок? – я выплюнул кровь на её начищенные туфли. – Ты пытаешь мою семью и называешь это порядком? Ты просто наемница с комплексом бога, Тони.
– Последнее предупреждение! – взвизгнула она, сильнее надавливая лезвием на кожу мамы. Мэри даже не вздрогнула, она смотрела на меня, и в её глазах я читал только одно: «Не сдавайся».
Внезапно тишину бункера разорвал сухой, резкий хлопок.
Тони вскрикнула, её нога подкосилась, и она рухнула на колени. Мачете со звоном отлетело в сторону. Из её бедра толчками хлынула кровь, окрашивая серый бетон в багровый.
– Если ты сделаешь еще хоть шаг к ней, я выстрелю тебе в голову, – раздался холодный, пугающе спокойный голос из темноты коридора.
Я затаил дыхание. Этот голос я узнал бы из тысячи.
Из тени вышел Алекс. На нем была та самая черная толстовка, которую мы купили в торговом центре, капюшон откинут назад. В руках он держал мой запасной «Кольт», и, черт возьми, он держал его так, будто родился с ним. Руки не дрожали, плечи были расправлены, а взгляд... в этом взгляде не осталось ничего от тринадцатилетнего мальчишки.
– Алекс? – выдохнул Сэм, ошарашенно глядя на племянника.
– Вы похитили моих родных, – произнес Алекс, делая шаг вперед. Ствол пистолета был направлен точно в переносицу Тони. – Вы думали, что через пытки они присоединятся к вашему клубу любителей чая и насилия? Вы совершили ошибку. Вы тронули Винчестеров.
Тони, тяжело дыша и прижимая руки к раненой ноге, попыталась дотянуться до пистолета, выпавшего из кобуры при падении. Её пальцы были в дюйме от оружия.
– Я предупреждал, – коротко бросил Алекс.
Второй выстрел прозвучал почти мгновенно. Пуля вошла ей точно в плечо, отбросив руку назад. Тони взвыла, скорчившись на полу.
– Пап, дядя, вы как? – Алекс быстро перевел взгляд на нас, но ствол пистолета всё еще контролировал пространство.
– Бывало и лучше, пацан, – я почувствовал, как на губах расплывается безумная ухмылка. – Горжусь тобой.
Мама, воспользовавшись моментом, подхватила мачете с пола и в два счета перерезала наши путы. Я вскочил, разминая затекшие кисти, и первым делом перехватил Алекса за плечо. Он был напряжен, как натянутая струна.
– Ты как здесь оказался? – спросил я, забирая у него пистолет.
– Кас помог, – кивнул он в сторону входа.
Там, в дверном проеме, возник Кастиэль. Его плащ был забрызган чем-то темным, а лицо выражало крайнюю степень суровости. За его спиной виднелись тела охранников, которые явно не успели понять, что произошло.
– Я не мог оставить его одного в бункере, когда он узнал, где вы, – произнес ангел.
Тут из глубины коридора вышел их босс — Артур Кетч. Он хлопал в ладоши, и этот звук в тишине подвала казался издевательством.
– Браво, – протянул он, поправляя манжеты. – Юный Винчестер. Какое великолепное дополнение к коллекции. Дин, ты должен понимать, что это ничего не меняет. Нас сотни, а вас...
Договорить он не успел. Алекс, который, казалось, полностью переключился на Кетча, вскинул руку. Я даже не заметил, когда он успел вытащить из-за пояса второй ствол — «Беретту» Сэма.
Пуля прошила колено Кетча. Он охнул и рухнул на пол, теряя всё свое британское величие.
– Мы уходим, – сказал Алекс, и в его голосе прорезались те самые командные нотки, которые я слышал у отца и у самого себя в лучшие моменты. – И я знаю, чем вы занимались. Я взломал вашу базу данных, пока Кас разбирался с охраной.
Он подошел к Кетчу, который корчился от боли, и наступил ему на раненую ногу.
– Все ваши счета, все ваши «спящие» агенты в Штатах, все ваши грязные секреты — теперь у меня на диске. Так что не советую открывать свой рот или пытаться нас преследовать. Одна моя команда — и ваше британское отделение Просвещенных превратится в пыль.
Кетч смотрел на мальчишку с нескрываемым ужасом. Он видел перед собой не ребенка. Он видел хищника, который был умнее и опаснее всех, с кем они сталкивались раньше.
– И еще, – Алекс обернулся к Тони, которая всё еще хрипела на полу. – Если я еще раз увижу твое лицо рядом с моей семьей, следующая пуля прилетит тебе не в плечо, а точно между глаз. Тебе и твоему боссу.
Я подошел к сыну и положил руку ему на затылок, притягивая к себе. Он был горячим, его сердце колотилось, но он не отводил взгляда от врагов.
– Пошли, – скомандовал я. – У нас полно дел.
Мы выходили из этого проклятого здания, оставляя за собой разруху и униженных «хранителей». Кас шел замыкающим, его присутствие давило на пространство, не давая никому даже помыслить о погоне.
Когда мы загрузились в Импалу, и я с ревом рванул с места, в салоне долго царило молчание. Сэм обрабатывал раны маме, а Алекс сидел на переднем сиденье рядом со мной, глядя на свои руки.
– Ты правда взломал их базу? – спросил я, нарушая тишину.
– Да, – Алекс вытащил из кармана флешку. – У них была дыра в защите через систему вентиляции и умные термостаты. Детский сад. Я скачал всё: от списков личного состава до их планов по «зачистке» Америки от охотников.
Сэм присвистнул.
– Парень, ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты фактически обезглавил их операцию здесь.
– Они тронули вас, – просто ответил Алекс. – У них не было шансов.
Я посмотрел на него в зеркало заднего вида. В его глазах снова начали появляться искорки того самого мальчишки, который любит аниме и яблочные пироги, но я знал, что та холодная сталь, которую он показал в подвале, никуда не делась.
– Дин, – тихо позвала мама с заднего сиденья. – Ты видел, как он стрелял?
– Видел, мам.
– Он Винчестер, – улыбнулся Сэм, несмотря на разбитую губу. – Настоящий Винчестер 2.0.
Я прибавил газу, чувствуя, как внутри разливается странное чувство спокойствия. Мир вокруг нас всё еще был полон дерьма, демоны и ангелы всё еще вели свои игры, а британцы наверняка зализывали раны и придумывали план мести. Но теперь у нас был козырь, о котором они даже не догадывались.
– Знаешь, Алекс, – сказал я, сворачивая на шоссе, ведущее к бункеру. – Завтра мы займемся твоей стрельбой всерьез. У тебя хромает кучность при стрельбе с левой руки.
Алекс усмехнулся и откинулся на спинку сиденья.
– Ладно, пап. Но только если после этого мы заедем за пирогом.
– Договорились, – я хлопнул его по колену. – Самым большим пирогом в Канзасе.
Импала летела сквозь ночь, разрезая фарами темноту. Мы были вместе. Мы были живы. И теперь я точно знал: кто бы ни пришел за нами, у них нет ни единого шанса. Потому что в нашей семье появился тот, кто умеет сражаться не только мечом, но и кодом, и делает это с грацией настоящего охотника.
Наследие Дина Винчестера было в надежных руках. И эти руки только что нажали на курок, защищая свою кровь.