← Назад к обзору

наследин

Тишина и пламя

Комната Юки была наполнена мягким золотистым светом заходящего солнца, который пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. На полу, среди разбросанных книг по истории и пустых упаковок от сладостей, сидели двое. Юки с невозмутимым видом доедал третью порцию персикового мороженого, блаженно щурясь от холода и сладости. Его движения были ленивыми и грациозными, как у крупного хищника на отдыхе. Короткие черные волосы были всклокочены, а небесно-голубые глаза, казалось, впитывали в себя остатки дневного света.

Напротив него сидел Сон Сухо. Он едва притронулся к своему десерту, который уже превратился в липкую лужицу на дне креманки. Сухо был сам не свой. Последние дни превратились для него в череду тревожных мыслей и внутреннего напряжения. Причина была двоякой: во-первых, через неделю Юки должен был улететь в Китай к своему дедушке на неопределенный срок. А во-вторых, тот злополучный разговор с матерью и тетей Джин А засел в его голове, как заноза, которую невозможно вытащить.

«Неужели я действительно настолько хрупок в его глазах? — думал Сухо, кусая губу. — Или он просто не видит во мне того, кого можно желать по-настоящему?»

Слова тети Джин А о «божественной выносливости» и «физическом превосходстве» Юки теперь казались не шуткой, а каким-то приговором. Сухо чувствовал себя неполноценным. Он любил Юки до дрожи, до боли в груди, и эта любовь требовала выхода, требовала близости, которая выходила бы за рамки невинных объятий на террасе.

Тишину комнаты внезапно нарушил тихий, прерывистый всхлип.

Юки мгновенно замер. Ложка с остатками мороженого застыла в паре сантиметров от его губ. Он медленно опустил руку и повернул голову к Сухо. Увидев, как плечи парня мелко дрожат, а по щеке скатывается одинокая слеза, Юки отбросил мороженое в сторону и в одно мгновение оказался рядом.

– Милый, что случилось? – голос Юки прозвучал низко и встревоженно.

Он протянул руки и осторожно, словно боясь повредить что-то бесценное, взял лицо Сухо в свои ладони. Большие пальцы Юки нежно стерли влажные дорожки с покрасневших щек. Его фарфоровая кожа контрастировала с пылающим лицом Сухо.

– Почему ты плачешь? Кто-то обидел тебя? Только скажи имя, и я...

– Ты... ты меня не хочешь! – Сухо выдохнул это почти на грани истерики, перебивая его.

Всхлип повторился, более громкий и отчаянный. Сухо зажмурился, не в силах выносить этот пронзительный голубой взгляд, в котором сейчас читалось крайнее изумление.

Юки замер, его пальцы на мгновение напряглись на лице Сухо. Он ожидал чего угодно — страха перед разлукой, проблем в школе, даже угрозы от небесных посланников, но только не этого.

– Что ты такое говоришь? – Юки придвинулся еще ближе, так что их лбы соприкоснулись. – Как ты мог такое подумать? Я очень хочу тебя. Каждый день, каждую минуту, когда ты рядом, я только об этом и думаю.

– Тогда почему? – Сухо открыл глаза, в которых застыла обида. – Почему ты не прикасаешься ко мне? Мы вместе уже столько времени, а ты... ты ведешь себя так, будто я сделан из тонкого стекла! Ты даже обнимаешь меня так, словно я могу рассыпаться от любого лишнего усилия!

Юки тяжело вздохнул, и его взгляд на мгновение затуманился. Он отвел глаза в сторону, и на его скулах проступил едва заметный румянец.

– Я боюсь, Сухо, – тихо признался он. – Я действительно боюсь сломать тебя. Ты не понимаешь... моя сила, она не всегда подвластна моему контролю, когда чувства берут верх. В моей крови течет древнее пламя, и я боюсь, что если я потеряю голову, я могу причинить тебе боль.

Он горько усмехнулся и добавил, чуть понизив голос:

– К тому же, если с тобой что-то случится... твой отец прибьет меня. И, честно говоря, он будет прав. Я не прощу себе, если на твоем теле останется хоть один след от моей неосторожности.

Сухо смотрел на него, и в его душе что-то окончательно надломилось. Весь страх, всё смущение и вся нерешительность сгорели в одночасье. Он увидел перед собой не «божественного наследника», а парня, который мучился от собственной силы ради него. И это осознание придало Сухо ту самую смелость, которой ему не хватало.

– Мой отец выжил в пустоте между мирами, Юки, – прошептал Сухо, и в его голосе прорезалась сталь. – И я его сын. Я не хрупкий. Я хочу быть твоим. Целиком.

Прежде чем Юки успел что-то ответить, Сухо резко подался вперед. Он обхватил шею Юки руками, пальцы запутались в коротких черных волосах на затылке. Сухо поцеловал его — не робко и нежно, как обычно, а с какой-то яростной жаждой, наваливаясь на него всем телом.

От неожиданности Юки потерял равновесие и повалился спиной на мягкий ковер, увлекая Сухо за собой. Сухо оказался сверху, его колени упирались в пол по бокам от бедер Юки. Поцелуй стал глубже, горячее. Сухо чувствовал вкус персикового мороженого на губах Юки и жар, исходящий от его тела.

– Сухо... остановись... – пробормотал Юки в губы парня, пытаясь найти в себе остатки самообладания. Его руки инстинктивно легли на талию Сухо, но вместо того, чтобы оттолкнуть, они лишь крепче прижали его к себе.

– Нет, – выдохнул Сухо.

Он оторвался от губ Юки и, тяжело дыша, посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд Сухо был затуманен страстью, но в нем читалась непоколебимая решимость. Не давая Юки опомниться, Сухо ухватился за край его тонкой майки. Одним резким движением он стянул ее через голову Юки и отбросил куда-то в сторону.

Перед глазами Сухо предстало тело, которое он видел лишь мельком или в своих снах. Рельефные мышцы, фарфоровая кожа, на которой сейчас отчетливо проступили золотистые руны — признак того, что внутренняя энергия Юки начала пробуждаться от возбуждения. Тонкий шрам на плече и несколько татуировок, которые казались живыми в полумраке комнаты.

Сухо сглотнул, но не отстранился. Напротив, он наклонился и начал покрывать поцелуями ключицы Юки, чувствуя, как под его губами бешено бьется пульс божественного наследника.

– Сухо, ты не представляешь, что делаешь... – голос Юки стал хриплым, почти неузнаваемым. Его пальцы впились в бедра Сухо, оставляя легкие покраснения, но парень лишь тише застонал, продолжая свой спуск.

Поцелуи Сухо становились всё более смелыми. Он спускался ниже, к груди Юки, очерчивая языком контуры его мышц. Каждый его вдох был пропитан запахом Юки — озоном, персиками и чем-то неуловимо диким. Сухо чувствовал, как тело под ним напрягается, как струна, готовая лопнуть.

– Я хочу знать всё о тебе, – шептал Сухо между поцелуями. – Каждую частичку. Не смей закрываться от меня.

Он добрался до живота Юки, где кожа была особенно чувствительной. Юки выгнулся навстречу его ласкам, его дыхание стало рваным. Золотистые руны на его теле вспыхнули ярче, освещая комнату призрачным светом. Юки больше не пытался его остановить. Его руки переместились на спину Сухо, сжимая ткань его футболки, притягивая еще ближе, требуя большего.

Сухо продолжал спускаться к шортам Юки, его пальцы коснулись резинки ткани. Он чувствовал, как Юки дрожит — не от холода, а от колоссального напряжения, пытаясь сдержать свою силу, чтобы не навредить Сухо.

– Смотри на меня, – Сухо приподнял голову, заглядывая в глаза Юки.

Голубые глаза наследника теперь горели золотым огнем. Это был взгляд Великого Мудреца, но в нем не было угрозы — только бесконечная, пожирающая нежность и желание.

– Если ты не остановишься сейчас, – прохрипел Юки, его голос вибрировал от сдерживаемой мощи, – пути назад не будет. Я заберу тебя всего. Ты понимаешь?

– Да, – твердо ответил Сухо. – Именно этого я и хочу. Забирай.

Сухо потянул за край шорт, и в этот момент Юки окончательно сдался. Он перехватил инициативу, одним мощным движением переворачивая их так, что теперь Сухо оказался прижат к ковру, а Юки навис над ним, подобно золотому божеству из древних легенд.

– Тогда не жалуйся, Сон Сухо, – прошептал Юки, и его губы накрыли губы парня в поцелуе, который ознаменовал конец их невинности.

В комнате стало невыносимо жарко. Золотистое сияние рун Юки смешивалось с фиолетовыми искрами, которые непроизвольно начали срываться с пальцев Сухо — его собственная сила пробуждалась, отвечая на зов партнера. Одежда была окончательно отброшена, и два тела слились в едином ритме, который не подчинялся земным законам.

Юки был прав — его сила была огромной. Сухо чувствовал каждое движение как электрический разряд, прошивающий всё его существо. Это было на грани боли и высшего наслаждения. Но Юки, несмотря на свою страсть, был удивительно чутким. Он ловил каждый вздох Сухо, каждое движение его ресниц, мгновенно подстраиваясь, замедляясь, когда чувствовал, что Сухо нужно время, и ускоряясь, когда тот умолял о большем.

– Ты... ты прекрасен... – шептал Юки, покрывая лицо Сухо мелкими поцелуями. – Мой Сухо. Только мой.

– Навсегда... – отзывался Сухо, выгибаясь в его руках, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи сверкающих осколков.

В этот момент для них не существовало ни предстоящей разлуки, ни грозного отца за стеной, ни небесных судов. Были только они — двое парней, связавших свои души и тела в узле, который невозможно развязать. Сила Юки больше не пугала Сухо, она наполняла его, делая частью чего-то великого и вечного.

Когда всё закончилось, они долго лежали в тишине, сплетясь руками и ногами. Золотое сияние рун медленно угасало, возвращая комнату в привычный сумрак вечера. Дыхание постепенно выравнивалось.

Юки бережно прижимал Сухо к своей груди, перебирая его влажные от пота волосы. Он всё еще внимательно прислушивался к состоянию парня, боясь, что где-то всё-таки переступил черту.

– Ты как? – тихо спросил он. – Я не... я не сильно тебя?

Сухо слабо улыбнулся и прижался щекой к его плечу.

– Я чувствую себя так, будто меня ударила молния. Но... это была самая лучшая молния в моей жизни.

Юки облегченно рассмеялся и поцеловал его в макушку.

– Твой отец точно меня убьет, если узнает, – пробормотал он. – Я чувствую, что твоя аура изменилась. Она теперь... немного пахнет моими персиками.

– Пусть попробует, – сонно отозвался Сухо. – Я скажу ему, что это была моя инициатива. И вообще... теперь ты обязан вернуться из Китая как можно скорее. Ты ведь понимаешь, что я тебя просто так не отпущу?

Юки сжал его в объятиях чуть крепче.

– Я вернусь, Сухо. Обещаю. Даже если мне придется перевернуть все горы Хуагошань, я всегда буду возвращаться к тебе.

Они заснули прямо там, на ковре, среди разбросанных вещей и растаявшего мороженого. В эту ночь Сухо не снились эротические сны. Ему не снились кошмары или божественные битвы. Ему снилось бесконечное синее небо, по которому он летел, держа за руку человека с глазами цвета этого самого неба.

А за дверью, в коридоре, Сон Джинву, который на мгновение почувствовал резкий всплеск божественной и теневой энергии в комнате сына, медленно убрал руку от дверной ручки. Он постоял мгновение, прислушиваясь к наступившей тишине, и на его лице появилась едва заметная, грустная, но понимающая улыбка.

– Лети, Сухо, – прошептал он в пустоту коридора. – Только не обожги крылья.

Теневой Монарх развернулся и бесшумно ушел в свою спальню. Он знал, что его сын только что прошел инициацию, которую не даст ни одна Система. Инициацию любовью, которая сильнее смерти и древнее самых старых богов.

Через неделю Юки улетел. Но на шее Сухо теперь всегда висел маленький золотой кулон в форме посоха, который едва заметно пульсировал теплом каждый раз, когда Сухо касался его пальцами. Это была их связь, их обещание. И Сухо знал — это только начало их долгого пути, на котором им не страшны никакие преграды. Ведь теперь они были не просто любовниками. Они были частями единого целого, разделенными пространством, но навеки связанными той самой искрой, которая когда-то зажглась в обычном школьном классе.