← Назад к обзору

наследин

Золото в лучах заката

Прошло пять лет с того дня, как из жизни семьи Сон исчез свет, пахнущий персиками и озоном. Пять лет, которые превратили некогда шумный и счастливый дом в подобие музея — красивого, величественного, но лишенного души. Сон Джинву стал еще более молчаливым, его тени теперь редко покидали пределы его собственной ауры, словно сочувствуя немому горю господина. Чха Хэ Ин старалась держаться, но в её взгляде навсегда поселилась печаль.

А Сон Сухо... Сухо повзрослел слишком быстро. Он стал одним из сильнейших Охотников нового поколения, его имя гремело на всю страну, но внутри он чувствовал себя выжженной пустыней. Та девушка, ради которой он когда-то совершил самую большую ошибку в своей жизни, исчезла из его реальности через полгода — «простота», которой он так жаждал, оказалась пресной и безвкусной без того божественного огня, который он сам же и потушил.

Каждый день он смотрел на нефритовую фигурку обезьянки на своем столе. Она была холодной. Мертвой. И это было его заслуженным наказанием.

– Сегодня на удивление теплый вечер, – тихо сказала Хэ Ин, поправляя шарф. – Давайте пройдемся через центральный парк? Там сейчас цветут вишни, которые Юки так любил...

Она осеклась, заметив, как вздрогнули плечи сына, но Сухо лишь кивнул, не поднимая глаз.

– Хорошая идея, – подал голос Джинву. – Нам всем нужно немного свежего воздуха.

Парк был наводнен людьми. Смех, крики детей, запах сахарной ваты — обычная жизнь, которая продолжалась, несмотря на разбитые сердца и ушедших богов. Они шли по аллее, погруженные в свои мысли, пока внезапный всплеск энергии не заставил Сон Джинву остановиться как вкопанного.

Это не была враждебная энергия. Это было нечто ослепительно чистое, древнее и до боли знакомое. Джинву медленно повернул голову, и его глаза вспыхнули фиолетовым светом.

– Не может быть... – прошептал он.

Вдали, у большого пруда, где золотились в лучах заходящего солнца ивы, стоял мужчина. Он стал выше, его плечи раздались, а движения приобрели ту абсолютную, пугающую грацию, которая присуща только высшим существам. Его черные волосы были стянуты в низкий хвост, а небесно-голубые глаза, казалось, отражали весь небосвод. Он был облачен в простую, но дорогую одежду, которая не могла скрыть его божественной стати.

Но не это приковало взгляды семьи Сон.

Рядом с мужчиной, вцепившись в его ладонь, прыгал маленький мальчик лет четырех-пяти. У него были такие же иссиня-черные волосы и пронзительные голубые глаза. Мальчик был точной копией Юки, его маленьким отражением, в котором чувствовалась та же дикая, необузданная сила.

– Пап, а мы купим тех персиков, которые дедушка просил? – звонкий голосок ребенка разнесся над аллеей.

Юки — а это был именно он — присел на корточки перед сыном, поправляя воротник его курточки. На его лице, которое Сухо помнил либо сияющим от счастья, либо искаженным боевым безумием, теперь застыла мягкая, бесконечно усталая нежность.

– Конечно, Кай, купим, – Юки легонько щелкнул мальчика по носу. – А то дедушка Укун снова начнет ворчать на всю гору, что мы его забыли и не ценим его мудрость.

– Он не мудрый, он просто жадный до еды! – Кай рассмеялся, и в этом смехе послышался звон тысячи колокольчиков. – Он вчера съел мою порцию мороженого и сказал, что это была «медитация на вкус».

– Вот именно поэтому он и ворчит, – Юки улыбнулся, и в уголках его глаз пролегли тонкие морщинки, которых раньше не было. – Пойдем, маленькое бедствие. Нам еще нужно успеть в лавку до закрытия.

Ноги Чха Хэ Ин сами понесли её вперед. Она не осознавала, что делает, пока не оказалась в нескольких шагах от них.

– Юки... – её голос сорвался на шепот, полный неверующей надежды.

Юки замер. Его плечи напряглись, а аура на мгновение вспыхнула золотом, инстинктивно закрывая ребенка. Он медленно поднялся и повернулся.

Когда его взгляд встретился со взглядом Хэ Ин, а затем скользнул к застывшим позади Джинву и Сухо, в парке словно остановилось время. Пять лет разлуки, предательства и тишины столкнулись в одной точке пространства.

– Госпожа Чха, – Юки склонил голову в вежливом, но бесконечно далеком поклоне. – Господин Сон.

Он не назвал Сухо по имени. Он даже не посмотрел на него во второй раз, словно на месте его бывшего возлюбленного была пустота.

– Юки, боже мой... ты здесь, ты вернулся, – Хэ Ин прижала руки к груди, её глаза наполнились слезами. – И этот мальчик...

Кай с любопытством выглянул из-за спины отца, его глаза-сапфиры изучали незнакомцев с детской непосредственностью.

– Папа, это те люди, про которых ты говорил, что они живут в «городе теней»? – спросил ребенок, дергая Юки за рукав.

– Тише, Кай, – Юки положил руку на голову сына, и его пальцы непроизвольно сжались в защитном жесте. – Это старые знакомые.

Джинву подошел ближе, его взгляд был прикован к ребенку. Как Теневой Монарх, он видел больше, чем остальные. Он видел, что в мальчике течет чистейшая кровь Небесного Чертога, но он также видел тень печали, окутывающую его ауру.

– Кай... Сунь Кай, – негромко произнес Джинву. – Красивое имя. Юки, где его мать?

Лицо Юки на мгновение окаменело. Он посмотрел на заходящее солнце, и в его глазах отразилось небо, полное холодной вечности.

– Линь умерла при родах, – просто ответил он. – Она была из рода небесных целителей. Её тело не выдержало божественной силы Кая. Она отдала всё, чтобы он жил.

– Мне так жаль... – Хэ Ин сделала шаг к мальчику, но Юки едва заметно преградил ей путь.

– Не стоит, – его голос был ровным, лишенным эмоций. – Мы давно оплакали её. Теперь Кай — это всё, что у меня есть. Он и гора Хуагошань. Дедушка души в нем не чает, балует сверх всякой меры. Приходится постоянно ворчать на них обоих, чтобы они не разнесли небесные чертоги в порыве игр.

Сухо, который до этого момента стоял как вкопанный, наконец нашел в себе силы заговорить. Его голос был хриплым, надтреснутым.

– Юки...

Юки наконец перевел на него взгляд. В этом взгляде не было ненависти. Не было боли. Было нечто гораздо более страшное — полное, абсолютное равнодушие. Так смотрят на старый, давно прочитанный и забытый черновик.

– Охотник Сон, – холодно произнес Юки. – Рад видеть, что вы в добром здравии.

– Юки, я... я столько лет хотел сказать... я искал тебя, я клянусь, я просил отца... – Сухо сделал шаг вперед, протягивая руку, но золотая искра, сорвавшаяся с пальцев Юки, заставила его остановиться.

– Не нужно, – Юки покачал головой. – Прошлое осталось там, где ему место — в пепле. У меня новая жизнь, Сухо. У меня есть сын, за которого я в ответе перед небом и землей. У меня нет времени на тени давно минувших дней.

– Папа, мне холодно, – Кай прижался к ноге отца, подозрительно поглядывая на Сухо. – И я хочу персики. Дедушка сказал, что если мы не принесем их, он превратит твой любимый диван в кактус.

Юки коротко рассмеялся, и в этом смехе Сухо узнал того прежнего Юки, но теперь эта радость принадлежала не ему.

– Хорошо, Кай. Мы уходим.

– Юки, подожди! – Хэ Ин схватила его за край рукава. – Пожалуйста... мы столько лет винили себя. Сухо... он искупил свою вину миллион раз. Неужели мы не можем хотя бы... поговорить? Как друзья?

Юки посмотрел на её руку, затем на Сухо, который стоял перед ним, сломленный и уничтоженный этим вежливым холодом.

– Мы никогда не были просто друзьями, госпожа Чха, – тихо сказал Юки. – И именно поэтому мы не можем ими стать сейчас. Слишком много крови и золота утекло с тех пор. Кай не должен знать тяжести моих старых ошибок.

Он мягко, но решительно освободил свой рукав.

– Мы пробудем в Сеуле еще пару дней. Дедушка захотел «земных деликатесов», и я не смог ему отказать. Но это не значит, что двери нашего мира открыты для вас.

– Я могу помочь, – быстро сказал Сухо, его глаза горели отчаянным блеском. – Я знаю лучшие лавки, я могу показать Каю город, я...

– Ты уже показал мне достаточно, Сухо, – перебил его Юки. – Пять лет назад. Этого урока мне хватило на всю оставшуюся вечность.

Он взял Кая на руки. Мальчик обхватил его за шею, с интересом глядя на Сон Джинву.

– До свидания, дедушка с тенями, – помахал рукой Кай.

Джинву слабо улыбнулся, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на одобрение.

– До свидания, маленький Мудрец. Береги отца.

Юки кивнул Монарху Теней — единственный жест признания равного. Затем он развернулся и пошел прочь по аллее, залитой багрянцем заката. Его фигура и фигурка ребенка на его руках постепенно растворялись в золотистом мареве, пока не исчезли совсем, словно их и не было.

Сухо упал на колени прямо посреди дорожки. Его пальцы судорожно сжимали нефритовую фигурку, которую он всегда носил в кармане.

– Он... он даже не злится на меня, – прошептал Сухо, и слезы наконец хлынули из его глаз. – Мама, папа... он просто забыл меня. Я для него — никто.

Хэ Ин опустилась рядом с сыном, обнимая его за плечи, но её взгляд всё еще был прикован к тому месту, где исчез Юки. Она видела, каким он стал. Он обрел ту целостность, которой ему не хватало рядом с Сухо. Он стал отцом, защитником, истинным божеством.

– Он не забыл, Сухо, – тихо произнес Джинву, глядя в небо, где зажглись первые звезды. – Он просто перерос эту боль. Он нашел свою тишину в этом ребенке. И это — самое жестокое наказание для тебя. Видеть его счастливым без тебя.

Сухо зарыдал, уткнувшись в плечо матери. В этот вечер он понял, что боги не мстят. Они просто уходят, оставляя после себя пустоту, которую невозможно заполнить ни подвигами, ни раскаянием.

А где-то на окраине города, в маленькой фруктовой лавке, Юки выбирал самые сочные, самые спелые персики. Кай крутился рядом, пытаясь стащить одну ягоду винограда.

– Папа, а почему тот дядя плакал? – спросил мальчик, заглядывая Юки в глаза.

Юки замер на мгновение, взвешивая в руке тяжелый плод. Его взгляд на секунду стал бесконечно грустным, но затем он снова улыбнулся сыну.

– Он просто потерял что-то очень важное, Кай. И понял это слишком поздно.

– А он найдет это?

– Нет, малыш. Некоторые вещи теряются навсегда. Но именно поэтому мы должны беречь то, что у нас есть сейчас. Понял?

– Понял! – Кай серьезно кивнул и прижался к отцу. – Я тебя не потеряю. Никогда-никогда.

Юки прижал сына к себе, вдыхая его чистый запах. Над Сеулом плыла ночь. Где-то в горах Хуагошань Великий Мудрец уже готовил чай, ворча на задержку. А здесь, в мире людей, божественный наследник окончательно закрыл дверь в свое прошлое, оставив за ней тени, слезы и золото, которое больше не грело.

Он был свободен. И эта свобода стоила каждой прожитой секунды боли. Ведь теперь у него было его собственное маленькое солнце, ради которого стоило жить, ворчать и покупать самые лучшие персики в мире.