← Назад к обзору

Наследия монарха

Сталь и персик

В гостиной особняка Сергеевых пахло озоном, дорогим табаком и едва уловимым ароматом спелых плодов. Тишина, воцарившаяся после ухода Сон Джинву, была почти осязаемой — тяжелой, густой, как патока. Алекс медленно опустился в массивное кожаное кресло, которое под его весом жалобно скрипнуло. Он чувствовал себя так, словно только что вручную остановил разогнавшийся товарный поезд. Его атлетическое тело, привыкшее к изнурительным тренировкам, ныло от странного перенапряжения, которое не имело ничего общего с физической усталостью.

В соседней комнате слышались приглушенные голоса. Ли Вон, чей обычно безупречный вид был изрядно подпорчен пережитым стрессом, уже вовсю распоряжался по телефону. Его голос, поначалу дрожащий, постепенно обретал привычную стальную уверенность адвоката семьи Сергеевых. Он вызывал лучших педиатров Москвы, организовывал доставку детской одежды и игрушек, а также готовил бумаги для оформления временной опеки. Для Ли Вона работа была единственным способом не сойти с ума от осознания того, что он только что видел живого бога.

Цезарь Александрович стоял у камина, глядя на затухающие угли. Его огромная фигура казалась еще массивнее в полумраке комнаты. Он молчал, давая племяннику время прийти в себя.

– Дядя, – негромко позвал Алекс, нарушая тишину. Его ярко-голубые глаза, обычно такие спокойные и серьезные, сейчас светились затаенной тревогой. – Я правильно поступил? Что прогнал его?

Цезарь медленно обернулся. На его лице, цветом напоминающем слоновую кость, отразилась целая гамма чувств: облегчение, гордость и глубокая, почти отцовская нежность. Он подошел к креслу и положил свою тяжелую ладонь на плечо Алекса, а затем, не сдержавшись, крепко обнял его, прижав к себе.

– Да, Алекс, – голос Цезаря вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Ты поступил правильно. Ты поступил как Сергеев. Сила, которую он предлагал... она велика, но цена за неё — твоя свобода и твоя личность. Ты выбрал себя. И я никогда не гордился тобой больше, чем в эту минуту.

Алекс закрыл глаза, обнимая дядю в ответ. В этом жесте была вся его благодарность за те двадцать лет, что Цезарь заменял ему отца, за мудрость, за терпение и за ту жизнь, которую он для него сохранил.

– Я не хочу быть Монархом, дядя, – прошептал юноша, и его растрепанные черные волосы коснулись плеча Цезаря. – Я хочу быть просто Алексом. Хочу гонять на своих машинах, слушать музыку и смотреть, как растут эти дети.

– И ты будешь им, – Цезарь отстранился, заглядывая племяннику в глаза. – Мы со всем разберемся. Если эта сила внутри тебя начнет просыпаться, мы найдем способ её обуздать. У нас есть ресурсы, есть знания... и у нас есть мы. Ты не один.

В комнату заглянул Ли Вон, поправляя очки.

– Врачи приехали, – сообщил он, переводя взгляд с Цезаря на Алекса. – Матвей и Настя спят под присмотром няни, их состояние стабильное, просто сильное истощение. Я подготовил предварительный список документов для оформления родства. Николай Сергеевич уже строит охрану — говорит, что теперь особняк должен быть неприступнее Кремля.

Алекс слабо улыбнулся, представляя деда, раздающего подзатыльники охранникам.

– Спасибо, Ли Вон. Ты сегодня герой.

Адвокат слегка покраснел и поспешно уткнулся в свой планшет.

– Я просто выполняю свою работу, Алекс.

Тем временем частный самолет Ассоциации охотников Кореи уже набрал высоту, оставляя позади огни заснеженной Москвы. В роскошном салоне бизнес-класса царил полумрак. Сон Джинву сидел у окна, наблюдая за тем, как облака проплывают под крылом. Его лицо было непроницаемым, но тени в углах самолета беспокойно шевелились, отражая внутреннее состояние хозяина.

Сухо сидел напротив, увлеченно листая тот самый журнал, с которого всё началось. Он то и дело поглядывал на отца, не решаясь прервать его молчание.

Тишину нарушил звонок. Джинву достал телефон и, увидев имя на экране, смягчился.

– Да, Хэ Ин, – ответил он.

– Как всё прошло? – голос жены звучал обеспокоенно. – Ты нашел его? Ты поговорил с ним?

Джинву вздохнул, прислонившись лбом к прохладному стеклу иллюминатора.

– Он прогнал меня, Хэ Ин.

На том конце провода повисла недолгая пауза. Затем послышался тихий, понимающий вздох.

– А ты чего ожидал, милый? – спросила она мягко. – Что он примет тебя с распростертыми объятиями? Он двадцать лет ничего о тебе не знал. Ты для него — незнакомец, который неожиданно ворвался в его жизнь, разрушил его покой и заявил права на его судьбу. Его тоже можно понять.

– Я знаю, – Джинву закрыл глаза. – Но видеть в его глазах такое отчуждение... это было тяжелее, чем любая битва с правителями.

– Он наполовину русский, Джинву, – продолжала Хэ Ин. – А ты сам знаешь, какие это люди. Они верны тем, кто их вырастил, кто был рядом в холодные зимы. Семья для них — это не просто кровь, это преданность. И Сергеевы, судя по всему, дали ему всё, что могли.

– Ты права, – Джинву открыл глаза и посмотрел на Сухо, который внимательно прислушивался к разговору. – У него своя жизнь. Свои привязанности. Он вырос удивительным парнем. Мудрым, терпеливым, с невероятной силой воли. Он смог подавить мою ману, Хэ Ин. Просто силой своего «я».

– Это значит, что он действительно твой сын, – в голосе Хэ Ин послышалась улыбка. – Только твой ребенок мог быть таким упрямым.

– Я всё равно горжусь им, – тихо произнес Джинву. – Пусть он живет так, как хочет. Я буду присматривать за ним издалека. Тени всегда будут рядом, даже если он об этом не знает.

Закончив разговор, Джинву убрал телефон. Сухо наконец подал голос.

– Пап, а он правда крутой. Он даже не испугался, когда ты начал выпускать ауру. Я бы хотел потренироваться с ним когда-нибудь.

– Боюсь, его тренировки сильно отличаются от твоих, сын, – Джинву усмехнулся. – Он мастер боевых искусств, а не охотник. Его сила — в равновесии.

В Москве Алекс Сергеев подошел к окну своей комнаты. Он смотрел на ночной город, чувствуя, как внутри него пульсирует новая, незнакомая энергия. Она была темной, холодной, но он не позволял ей захватить себя. Он вспомнил вкус персикового саке, шум дождя по стеклу и тепло объятий дяди. Это были его якоря.

На столике рядом с кроватью лежал раскрытый журнал. Алекс посмотрел на собственное изображение — на ту дерзкую ухмылку, которую он подарил камере. Теперь он знал, что эта ухмылка была его щитом.

– Ну что ж, Монарх Теней, – прошептал он в пустоту комнаты. – Ты подарил мне силу, но я останусь человеком. И я буду защищать этот мир по-своему. По-русски.

Он выключил свет, и на мгновение его глаза вспыхнули ярко-голубым светом, отразившись в зеркале. Но это длилось лишь секунду. В особняке Сергеевых наступила тишина. Дети спали, дядя Цезарь изучал отчеты, а Ли Вон наконец-то уснул прямо в кресле в гостиной.

Жизнь продолжалась. И хотя тени стали длиннее, свет в окнах Сергеевых горел по-прежнему ярко. Алекс знал, что впереди его ждет много трудностей — воспитание внезапно обретенных брата и сестры, контроль над пробудившейся силой и вечное внимание со стороны Сеула. Но он был готов. В конце концов, в его жилах текла кровь великих воинов и несокрушимых монархов, а в сердце жила мудрость тех, кто умеет ценить тишину и вкус спелых персиков.

Он лег в постель и мгновенно провалился в сон без сновидений. А в углу комнаты тень, казавшаяся чуть гуще обычной, замерла в поклоне, охраняя покой своего истинного наследника.