← Назад к обзору

Наследник Халдеи

Аудит старого мира

В пять часов утра шотландские горы ещё тонули в непроглядной, сырой чернильной тьме. Замок Хогвартс спал сном сытого, дряхлеющего великана: сотни зачарованных факелов едва тлели в коридорах, призраки дремали в толще каменных перекрытий, а студенты видели сны о приближающихся выходных в Хогсмиде.

В восточном крыле утро наступило ровно по внутреннему хронометру Халдеи – в ноль пятьсот.

Здесь не было места сонной неге. Воздух в покоях, расширенных до масштабов трёхсотметрового командного модуля, вибрировал от сухого, стерильного жара климатических установок Да Винчи и резкого аромата свежесваренного японского зелёного чая.

– Восемьсот сорок два… Восемьсот сорок три… – негромко, без малейшей одышки отсчитывал Гарри, отжимаясь на одной руке от ледяного каменного пола.

На его обнажённой спине, расчерченной сеткой лазурных Магических Цепей, лежала массивная гранитная плита весом не менее трёх центнеров. Камень слабо подрагивал в такт движениям юноши, но ни одна мышца в его натренированном теле не дрогнула.

– Локти ближе к корпусу, сопляк, – ледяной голос Скатáх донёсся от арочного окна.

Королева Теней стояла в своём темно-бордовом боевом одеянии, скрестив руки на груди. В её алых глазах не отражалось ни капли жалости:

– Ты позволяешь весу смещаться на внешнее ребро ладони. В реальном бою на истощение такая небрежность через сорок минут лишит твоё запястье подвижности. Ещё двести повторений. Затем спарринг на копьях.

– Слушаюсь, наставник, – ровно отозвался Гарри, даже не сбив дыхания.

– Скатáх, помилосердствуй, парень ещё не позавтракал! – раздался ворчливый голос от противоположной стены, где была развёрнута походная кухня.

Эмия, в неизменном белом поварском фартуке поверх чёрного облегающего трико, с виртуозной скоростью шинковал маринованную редьку. На металлическом верстаке, модифицированном под индукционную плиту, шкворчал свежий лосось, булькал суп мисо и исходил паром идеальный белый рис.

– Воин должен уметь убивать на пустой желудок, держа в зубах собственные кишки, – отрезала воительница из Страны Теней, даже не повернув головы.

– Мы в Британии двадцатого века, а не на полигоне в Кельтских пустошах, – фыркнул Сэйбер Арчер, ловко раскладывая порции по керамическим пиалам. – Гарри требуется строго рассчитанный углеводный баланс. Его Цепи сожгли треть резерва на удержание пространственного моста с Антарктидой.

– О, оставьте вы эти семейные дрязги! – дверь в смежную комнату распахнулась, и на пороге появился лорд Эль-Меллой II.

В руке он держал массивную папку, исписанную рунами и графиками, а в зубах дымилась неизменная сигара, пепел с которой падал прямо в зачарованную хрустальную пепельницу. Следом за ним, неторопливо пуская кольца ароматного трубочного табака, шествовал Шерлок Холмс.

– Гарри, заканчивай разминку, – бросил маг Часовой Башни, плюхаясь в глубокое кожаное кресло, материализованное Да Винчи. – Данзо и Котаро вернулись с первой фазы глубинной разведки. Результаты… вызывают у меня сильнейшее профессиональное омерзение.

Гранитная плита с глухим стуком взлетела в воздух, Гарри плавно перетёк в вертикальное положение, поймал камень раскрытой ладонью и мягко опустил его на пол, не издав ни единого лишнего звука. Капли пота на его ключицах мгновенно испарились под воздействием слабого импульса маны.

Накинув на плечи форменную куртку Мистического Кода, юноша подошёл к тактическому столу.

– Докладывайте, профессор, – произнёс Гарри, принимая от подошедшей Като Данзо чашку горячего чая. Механическая куноити коротко поклонилась, её фарфоровое лицо выражало абсолютную преданность.

Холмс постучал мундштуком трубки по стеклянной поверхности стола, и перед ними развернулась трёхмерная проекция замка Хогвартс, переплетённая паутиной энергетических узлов.

– Картина маслом, мой юный друг, – с лёгкой иронией заговорил великий детектив. – Начнём с институционального устройства. Этот замок лишён какой-либо системной защиты от вторжения высшего порядка. Вся безопасность держится на персоне Дамблдора и полусгнившем договоре четырёх основателей, датированном десятым веком. Пятьдесят четыре процента замковых чар рассеивают энергию впустую из-за трещин в накопителях под подземельями.

– А политическая обстановка? – Гарри сделал глоток терпкого напитка.

– Феодальная клоака, – мрачно припечатал Эль-Меллой II. – Министерство Магии контролируется горсткой родов, две трети из которых четырнадцать лет назад откупились от тюрьмы за финансирование терроризма золотом. Ваш так называемый «биологический отец», Джеймс Поттер, возглавляет оперативный отдел аврората исключительно благодаря протекции Дамблдора и ореолу славы своего младшего отпрыска. Профессиональный уровень местных силовиков – чудовищный. Данзо обошла посты министерской охраны вокруг Запретного Леса за четыре минуты, даже не используя скрывающие техники ранга шиноби.

– Они держат там драконов, – подал голос Фуума Котаро, бесшумно соткавшийся из тени под потолком. – Четыре гнездовые самки высшей категории. Венгерская хвосторога, китайский огненный шар, валлийский зелёный и шведский тупорылый. Охрана лагеря состоит из пятнадцати магов, регулярно употребляющих местный алкоголь на дежурстве.

– Драконы, – протянула вошедшая в залу Моргана.

Королева Фей шла с грацией пантеры, её длинный серебристо-черный шлейф скользил по камням. Она подошла к Гарри со спины, опустив узкие ладони в шелковых перчатках ему на плечи. Её голос звучал приторно-сладко, но в нём сквозил первобытный яд:

– Жалкие черви посмели выставить против моего дитя крылатых ящериц? Гарри, одно слово – и я наложу проклятие увядания на всё их племя. Их кости обратятся в труху ещё до того, как они расправят крылья.

– В этом нет нужды, Моргана, – спокойно ответил Гарри, накрывая её ладонь своей рукой. – Убить зверя на арене – задача для обычного рядового Халдеи. Наша цель – не драконы. Наша цель – показать системе её ничтожество.

– Именно! – раздался бодрый голос Леонардо Да Винчи из динамика квантовой консоли. Голограмма гения Возрождения закружилась над столом. – Сегодня в десять утра по местному времени запланирована так называемая «Церемония взвешивания палочек». Формальный осмотр вооружения чемпионов прессой и судьями. И, судя по перехваченным запискам Дамблдора, старик намерен использовать это мероприятие для публичного давления на тебя.

– Какого рода давления? – прищурился Гарри.

Холмс выпустил плотное кольцо серого дыма:

– Репутационного. Они пригласили скандальную журналистку Риту Скитер. Её задача – выставить тебя либо опасным безумцем, отбившимся от рук любящей семьи, либо травмированным сквибом, возомнившим себя воином. Общественное мнение Британии должно потребовать твоей «опеки» со стороны директора и Министерства. Кроме того, там будут Поттеры в полном составе. Твой биологический донор жаждет публичного примирения, чтобы смыть с себя позор вчерашнего вечера.

– Примирения? – Артурия Пендрагон, сидевшая у камина и точившая священный оселок о невидимый клинок, подняла холодные изумрудные глаза. – Предатели рода не имеют права на прощение, пока не искупят вину кровью и покаянием на коленях. Таков был закон Камелота.

– Таков закон любого разумного мира, – кивнул Гарри. Он допил чай, поставил пиалу на стол и застегнул ворот Мистического Кода под самое горло. Серебряные застёжки щёлкнули с чётким оружейным звуком. – Профессор Эль-Меллой. Вы пойдёте со мной.

Маг Часовой Башни страдальчески вздохнул, потирая виски:

– Боги… я надеялся провести утро за анализом здешних геотермальных линий. Но ладно. Пора преподать этим провинциальным дикарям урок академической иерархии.

– А остальные? – хищно оскалилась Мордред, поигрывая Кларентом.

– Остальные – в астральной форме, сопровождение по внешнему контуру, – распорядился юноша. – Никаких открытых действий без моего прямого приказа. Мы дадим им сыграть свой спектакль до конца.

***

Небольшой класс на втором этаже замка был освобождён от парт. Стулья были сдвинуты в дальний угол, а посреди комнаты стоял длинный полированный стол, за которым уже восседали судьи: Людо Бэгмен в своей нелепой желто-чёрной мантии осы, угрюмый Барти Крауч, мадам Максим, едва умещавшаяся на двух сдвинутых креслах, и Игорь Каркаров, нервно теребивший козлиную бородку.

В углу комнаты, у высокого окна, стоял пожилой человек с удивительно бледными, водянистыми глазами – Гаррик Олливандер. В руках он держал бархатный платок, благоговейно поглаживая ткань.

Рядом крутилась женщина с пышными золотистыми локонами, в ядовито-зелёной мантии и очках, инкрустированных фальшивыми камнями. Рита Скитер хищно оглядывала присутствующих, а возле её плеча в воздухе зависло ядовито-зелёное Прытко Пишущее Перо, готовое впиться в пергамент при первом удобном случае.

У дверей стояло семейство Поттеров.

Джеймс был облачён в парадную алую мантию старшего аврора с золотыми гербами рода на обшлагах. Его челюсть была сжата, а рука то и дело ложилась на карман с волшебной палочкой. Лили, бледная, с темными кругами под глазами, сжимала руки на груди, не отводя взгляда от входа. Рядом с ними крутился Годрик. Младший брат Гарри выглядел так, словно шёл на собственный триумф: новенькая дуэльная мантия, начищенные драконьи сапоги и шрам на лбу, демонстративно открытый зачесанными назад волосами.

– Папа, ну зачем мы его ждём? – громко капризничал Годрик, игнорируя недовольный взгляд Крауча. – Он даже не маг! Вчерашний трюк – это наверняка какие-нибудь тёмные артефакты! Мистер Олливандер сразу скажет, что у него нет нормальной палочки!

– Помолчи, Годрик, – тихо, сдавленно осадила его Лили. – Ты ничего не понимаешь…

– Я понимаю, что он опозорил нашу семью на глазах у всей школы! – упрямо буркнул парень.

Дверь в класс бесшумно отворилась.

Разговоры смокли мгновенно. Скитер подалась вперёд, её перо нервно дернулось в воздухе.

В комнату вошли двое.

Первым шагал Гарри Фудзимару.

На нём не было школьной мантии. Боевой композитный костюм Халдеи сидел на нём как вторая кожа: чёрная бронеткань, усиленная пластинами из белого сплава, матовый короткий плащ с вышитым знаком перекрещенных орбит и тяжелые тактические ботинки, шаг которых отдавался в тишине глухим, размеренным стуком. На левом предплечье тускло тлели три багровых росчерка Командных Заклинаний. Лицо семнадцатилетнего юноши было абсолютно бесстрастным – маска холодного, сосредоточенного спокойствия.

Рядом с ним, отставая ровно на полшага, шёл лорд Эль-Меллой II.

Высокий, худой, в строгом угольно-черном пальто с алым шелковым шарфом, он производил впечатление человека, которого оторвали от управления мировой финансовой империей ради визита в захолустный курятник. В зубах мага дымилась длинная сигара, а в левой руке он небрежно держал массивную трость из чёрного дерева с серебряным набалдашником в виде герба Часовой Башни.

Дамблдор, сидевший во главе судейского стола, медленно поднялся. Его лучезарная дедушкина улыбка казалась натянутой, а в глазах за очками-половинками плескалась тяжелая, лихорадочная настороженность.

– Доброе утро, мистер Фудзимару, – мягко произнёс директор. – Мы рады, что вы присоединились к нам. И… позвольте узнать, кто ваш спутник? Посторонним вход на процедуру проверки строго воспрещён регламентом.

Эль-Меллой II медленно вынул сигару изо рта, выпустил густую струю дыма прямо в лицо замершему Бэгмену и окинул Дамблдора леденящим взглядом:

– Лорд Эль-Меллой Второй. Декан факультета Современной Магии Ассоциации Магов, монарх кафедры Норвич, официальный представитель Часовой Башни Лондона. Я прибыл сюда в качестве личного академического куратора и полномочного поверенного Мастера Фудзимару.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на улице каркает ворона.

Крауч-старший побелел. Как высокопоставленный чиновник Министерства, он прекрасно знал, что такое Часовая Башня. Скрытое правительство старого магического мира, древнейшая ветвь европейского тауматургического сообщества, которая смотрела на Министерство Магии Великобритании как на кучку неграмотных туземцев с палочками. Контакты с ними были сведены к минимуму именно потому, что лорды Башни не признавали юрисдикцию Министерства над своими землями.

– Часовая Башня?.. – растерянно пробормотал Джеймс Поттер, делая шаг вперёд. – Какое отношение они имеют к моему сыну?! Гарри – гражданин магической Британии! Он наследник благородного рода Поттер!

Эль-Меллой медленно перевёл на него взгляд, словно разглядывал засохшее пятно грязи на манжете:

– Мистер Поттер. Насколько мне известно из архивов Визенгамота, которые мы изъяли сегодня ночью для ознакомления, четырнадцать лет назад вы добровольно подписали акт об отказе от родительских прав и выдворении первенца за пределы магического статуса, сославшись на «дефект магического ядра».

– Это было ради его же безопасности! – выкрикнула Лили, заламывая руки. Слёзы снова блеснули в её глазах. – Нам угрожали! Война…

– Замолчите, женщина, – сухо оборвал её Эль-Меллой, даже не повысив голоса. – Ваши дешёвые оправдания не имеют юридической силы ни по законам человечества, ни по эдиктам Ассоциации. Мастер Фудзимару был официально усыновлён гражданином Рицукой Фудзимару в соответствии с международным кодексом сохранения человеческого потенциала. Ваши претензии на кровное родство юридически ничтожны, а с точки зрения тауматургии – оскорбительны.

– Довольно! – вмешался Дамблдор, вскидывая ладонь. В его голосе зазвенели стальные нотки. – Мы собрались здесь не для выяснения семейных вопросов. Турнир Трёх Волшебников – древняя традиция. И сегодня мы должны провести Взвешивание Палочек. Это акт взаимного доверия между участниками.

Рита Скитер, оправившись от первоначального шока, хищно улыбнулась и сделала шаг к Гарри, благоухая удушливыми духами:

– Мистер Поттер… простите, мистер Фудзимару! Какое необычное появление! Скажите, каково это – вернуться из безвестности прямо в объятия славы? Правда ли, что вы таили обиду на своего брата-героя все эти годы, обучаясь тёмным искусствам у сектантов на краю света? И что вы чувствуете, глядя в глаза матери, чьё сердце вы разбили вчера своим бессердечным поведением?

Перо Скитер бешено застрочило по пергаменту: *«Ожесточённый юноша, ведомый слепой жаждой мести своему героическому брату…»*

Гарри даже не повернул головы в её сторону.

В его левом ухе тихо, с бесконечным сарказмом прозвучал голос Джеймса Мориарти:

– *«Маргарет Мэри Скитер, сорок три года. Незарегистрированный анимаг, форма – жук обыкновенный. Три факта шантажа членов Визенгамота за последние полтора года. Незаконный счёт в банке Гринготтс на имя двоюродной сестры. Мой мальчик, растопчи это насекомое. Оно даже на роль пешки не годится».*

Гарри медленно перевёл взгляд на журналистку. Его изумрудные глаза вспыхнули ровным, ледяным светом.

– Если ваше перо оставит на этом пергаменте хотя бы одно клеветническое слово, мисс Скитер, – произнёс юноша ровным, почти ласковым тоном, – я передам в Департамент магического правопорядка протокол вашей незаконной анимагической трансформации. В форме жесткокрылого насекомого. С точными датами вашего проникновения в спальни чиновников Министерства.

Перо Скитер замерло в воздухе и с глухим стуком упало на пол.

Лицо женщины мгновенно превратилось в маску смертного ужаса. Её нижняя челюсть отвисла, фальшивые камни на очках мелко задрожали.

– Откуда… откуда вы… – просипела она, отступая на шаг назад и врезаясь спиной в стену.

– Я следователь Халдеи, – холодно отрезал Гарри. – Сбор данных о потенциальных угрозах – моя базовая обязанность. Исчезните из моего поля зрения, пока я не оформил протокол задержания.

Скитер судорожно схватила упавший пергамент, запихнула перо в сумочку и, не издав больше ни звука, буквально выбежала из класса, захлопнув за собой дверь.

В комнате повисла гробовая тишина. Судьи переглянулись с нескрываемым ужасом. Мадам Максим нервно поправила соболиную горжетку, а Каркаров вжался в спинку стула, словно пытаясь слиться со стеной.

– Что ж… – кашлянул Людо Бэгмен, вытирая вспотевший лоб платочком. – Пресса… кхм… пресса бывает весьма навязчивой. Но перейдём к делу! Мистер Олливандер, прошу вас!

Старый мастер волшебных палочек медленно вышел в центр комнаты. Его движения были плавными, почти благоговейными.

Первой подошла Флёр Делакур. Девушка держалась с подчеркнутым достоинством, хотя её руки слегка подрагивали, когда она протягивала палочку мастеру.

– Девять с половиной дюймов… упругая… розовое дерево… Боже правый, внутри…

– Волос с головы вейлы, – гордо вскинула подбородок француженка. – Моей бабушки.

– Прекрасный инструмент, хотя и весьма капризный, – Олливандер выпустил из кончика сноп золотых искр и вернул палочку владелице.

Затем настал черёд Виктора Крама – десять с четвертью дюймов, саксаул, сердечная жила дракона, жесткая, мощная вещь работы Григоровича. Седрик Диггори представил палочку из ясеня и шерсти единорога, безупречно ухоженную и гибкую.

Наконец Олливандер повернулся к Гарри.

– Мистер… Поттер-Фудзимару, – прошелестел старик, и его бледные глаза странно блеснули. – Я помню каждую палочку, которую когда-либо держал в руках. Но вас я не видел четырнадцать лет. Покажите мне ваше оружие. Покажите мне продолжение вашей души.

Джеймс Поттер подался вперёд, его глаза горели нездоровым торжеством:

– Давай, Гарри! Покажи ему! Если тебе нечего показать – признай это! Признай, что ты калека без магии! Директор Дамблдор поможет, мы найдем для тебя способ…

– Заткнись, отец, – бросил Годрик, шагнув вперёд и вытаскивая из рукава собственную палочку из остролиста. – Пусть все увидят, что он самозванец!

Гарри не шелохнулся.

Он медленно поднял правую руку, сжатую в кулак, и разжал пальцы.

Его ладонь была пуста.

– У меня нет волшебной палочки, – спокойно произнёс он.

– Я так и знал! – взвизгнул Годрик, поворачиваясь к судьям. – Он сквиб! Он не имеет права участвовать в Турнире! По правилам каждый волшебник обязан иметь палочку!

– Это возмутительно! – загрохотал Каркаров, поднимаясь со стула. – Вы выставили против наших лучших студентов человека без инструмента?! Это насмешка над честью Дурмстранга!

– Спокойствие, господа, – раздался усталый, властный голос лорда Эль-Меллоя II.

Маг Часовой Башни подошёл к Олливандеру, возвышаясь над ним на добрую голову:

– Мистер Олливандер. Скажите мне как ремесленник ремесленнику. Каково назначение деревянного стержня с органической сердцевиной в руках мага?

Старик моргнул, слегка опешив от тона собеседника:

– Палочка… она направляет магию. Она фокусирует волю волшебника, позволяя трансформировать внутреннюю силу в законченное плетение. Без палочки магия большинства людей неуправляема, хаотична…

– Именно, – перебил его Эль-Меллой. – Это фокус-резонатор. Костыль. Внешний стабилизатор для тех, чья нервная система и духовное тело не обладают достаточной плотностью Магических Цепей для удержания формы заклинания. В Часовой Башне палочки используют исключительно подмастерья младших курсов факультета прикладной алхимии – до тех пор, пока их внутренние контуры не разовьются до автономного уровня.

– Что за чушь вы несёте?! – вспылил Джеймс Поттер. – Без палочки не колдует ни один великий волшебник! Сам Мерлин держал в руках посох!

– Мерлин держал посох исключительно для того, чтобы бить им по головам идиотов вроде вас, сэр, – раздался в воздухе тихий, насмешливый голос, заставивший цветы на подоконнике внезапно распуститься пышным розовым цветом. Никто, кроме Гарри, не понял, откуда прозвучали эти слова.

– Мастер Фудзимару не нуждается в костылях, – продолжил Эль-Меллой, бросив окурок в пепельницу. – Его тело – это законченный магический контур высшего порядка. Продемонстрируй им, Гарри. Только без летальных плетений, умоляю. У меня нет ни малейшего желания заполнять формы о непредумышленном убийстве местных чиновников.

Гарри молча кивнул.

Он сделал один шаг вперёд. Его левая рука плавно опустилась вдоль тела, а правая поднялась на уровень груди.

– *Структурный анализ,* – произнёс юноша на чистом немецком языке – языке классической европейской тауматургии.

Воздух в комнате внезапно завыл.

Это не было похоже на взмах палочки. Не было никаких вспышек разноцветных лучей или свиста разрезаемого воздуха.

Под кожей Гарри – сквозь плотную ткань Мистического Кода – ослепительно ярко вспыхнули геометрически правильные линии сорока Магических Цепей. Чистейший лазурный свет просвечивал сквозь плоть и одежду, заливая класс холодным сиянием реактора.

Давление маны в комнате подскочило настолько стремительно, что оконные стекла пошли сеткой мелких трещин. Барти Крауч схватился за сердце, сползая по стулу. Олливандер отшатнулся, прикрывая лицо дрожащими руками – старый мастер физически ощутил, как сама ткань пространства вокруг юноши натянулась, словно тетива колоссального лука.

Гарри развернул кисть ладонью вверх.

– *Проекция: Концептуальное звено.*

С сухим, металлическим звоном, перекрывшим вой ветра, прямо из лазурного сияния над его ладонью материализовался предмет.

Это не была палочка.

Это был идеальный, безупречный кинжал из вороненой стали с серебряной филигранью вдоль дола – точная проекция клинка, которым Арчер Эмия учил его вскрывать замковые барьеры. Оружие не было иллюзией. Оно обладало весом, идеальной балансировкой, плотностью и ледяным, смертоносным дыханием истинного артефакта.

Гарри слегка сжал рукоять. Руны на лезвии вспыхнули багровым светом.

– Плотность материализации – девяносто восемь процентов, – сухо констатировал юноша. – Пропускная способность для прямого магического удара – четыре тысячи единиц праны в секунду. Время удержания формы – неограниченно.

Он разжал пальцы. Кинжал с тихим звоном распался на мириады светящихся лазурных искр, растаявших в воздухе без следа.

Давление исчезло. Свечение под кожей Гарри угасло.

В классе воцарился мертвенный, первобытный ужас.

Олливандер стоял на коленях, куда опустился в благоговейном шоке. Его водянистые глаза были широко распахнуты, по щекам текли слёзы:

– Это… это не трансфигурация… Это Первородная Магия… Создание формы из чистого намерения души… Господи помилуй… Я видел рождение клинка из пустоты…

Джеймс Поттер стоял белее мела. Его рука с палочкой безвольно повисла вдоль бедра. Как опытный дуэлянт, он мгновенно понял: в реальной схватке этот юноша распорол бы ему горло материализованным клинком за долю секунды до того, как его мозг успел бы послать сигнал пальцам нажать на спусковой крючок заклинания.

– Это… тёмная магия! – дрожащим от истерики голосом крикнул Годрик, прячась за спину матери. – Папа, это тёмная магия! Он колдун! Он опасен!

– Замолчи, щенок, – ледяной голос Гарри хлестнул брата, как хлыст. Юноша даже не удостоил его взглядом. – Ты не имеешь права рассуждать о свете и тьме, пока твой предел – поджигать спички с помощью деревяшки.

Дамблдор медленно опустился обратно в кресло. Его пальцы, лежавшие на столе, мелко подрагивали.

Великий светлый маг впервые в жизни осознал масштабы катастрофы. Человек, стоящий перед ним, не был сломанным ребенком. Он не был пластичной глиной, из которой можно было вылепить покорную пешку ради «Всеобщего Блага». Это был совершенный, выкованный войной клинок чужой цивилизации, который не признавал авторитета старцев с белыми бородами.

– Судейская коллегия… – хрипло произнёс Дамблдор, откашлявшись, – признаёт… что мистер Фудзимару обладает достаточными навыками для участия в Турнире без использования традиционной волшебной палочки. Регламент соблюдён.

– Великолепно, – бросил Эль-Меллой II, поправляя шарф. – В таком случае мы покидаем это сборище. Нам ещё предстоит подготовиться к так называемому «первому испытанию».

Гарри развернулся на каблуках, собираясь выйти из класса.

– Гарри, стой! – отчаянный крик Лили Поттер разрезал тишину.

Женщина бросилась вперёд, игнорируя попытки мужа удержать её за мантию. Она подбежала к сыну, остановившись в двух шагах, словно боясь коснуться его брони:

– Гарри… сыночек… Я знаю, ты ненавидишь нас. Ты имеешь на это право! Но драконы… они безумны! Они разорвут тебя! Я умоляю, откажись! Пусть сгорит этот контракт, мы защитим тебя! Мы отдадим все богатства рода Поттер, только вернись домой!

Гарри остановился.

Он медленно повернул голову. Его изумрудные глаза – точная копия глаз стоящей перед ним женщины – были пустыми, как космический вакуум за бортом корабля Халдеи.

– Богатства рода Поттер? – тихо произнёс он. – Вы действительно думаете, что железо и золото в ваших подземных ямах могут купить то, что вы выбросили на мороз четырнадцать лет назад?

– Гарри