Наследник отеля Континенталь Версия 2
Оружейная комната на сороковой улице
– Наша делегация прибудет в замок через две недели, – твердо закончил директор Декард Шоу, глядя на британцев с неприкрытым презрением. – Официальным представителем школы на Турнире будет мистер Скотт. И видит Магия, если хоть один волос упадет с его головы из-за вашей безалаберности или чьих-то тайных интриг, МАКУСА сочтет это актом скрытой агрессии. Всего хорошего, господа. Мой секретарь проводит вас к каминам международного узла.
Альбус Дамблдор попытался было что-то сказать, его рука в звездчатом рукаве шевельнулась, словно он собирался положить ее Гарри на плечо, но наткнулся на тяжелый, немигающий взгляд юноши. Пальцы верховного чародея замерли в воздухе.
– Мы еще поговорим, Гарри, – тихо обронил старик, но в его голосе уже не было прежней отеческой мягкости. В нем зазвучала настороженность гроссмейстера, чей любимый гамбит внезапно разбился о чужой стальной кулак.
– Мистер Скотт, директор, – не повышая голоса, повторил юноша. – Не заставляйте меня напоминать вам в третий раз. В моем окружении не любят людей, страдающих глухотой.
Когда тяжелая дубовая дверь за британцами захлопнулась, в кабинете повисла густая тишина. Сесилия Брайн, посол МАКУСА, шумно выдохнула, доставая из сумочки портсигар:
– Декард, ты понимаешь, что устроил дипломатический скандал? Британия и без того варится в собственном соку, воображая себя центром вселенной, а теперь мы суем руку прямо в их осиное гнездо.
– Они сами разбили свой горшок, Сесилия, – отрезал Шоу, подходя к окну, из которого открывался вид на покрытые туманом склоны горы Грейлок. – Притащить контракт Гейса на территорию Штатов, заколдовать древний артефакт и при этом делать вид, что ничего не произошло? Гарри — студент Ильверморни. Мы не бросаем своих на растерзание старым безумцам.
Директор повернулся к юноше.
– Отправляйся в Нью-Йорк, Гарри. Предупреди Уинстона. Я знаю твоего опекуна достаточно давно, чтобы понимать: он уже в курсе каждого слова, сказанного в этой комнате. Подготовься. Мы выступаем через тринадцать дней. Вальтхайм возглавит твою охрану и команду поддержки. Диана и Дэвид едут с нами.
– Спасибо, сэр, – Гарри коротко кивнул, приложив два пальца к груди в традиционном жесте факультета Вампус. – Я буду готов.
***
Сумеречный Манхэттен встретил Гарри привычным гулом моторов, сырым запахом Гудзона и запахом жареных каштанов. Черный бронированный «Кадиллак» с неприметными номерами уже ждал его на посадочной площадке закрытого терминала МАКУСА. За рулем сидел человек в безупречной серой ливрее.
– Добрый вечер, мистер Скотт, – не оборачиваясь, произнес водитель, когда Гарри сел на заднее сиденье.
– Здравствуй, Маркус. В отель.
– Мистер Скотт-старший ожидает вас в зимнем саду на крыше.
Отель «Континенталь» на Бивер-стрит возвышался над финансовым кварталом безмолвным монолитом из гранита и полированной бронзы. Здесь не действовали законы магловских судов, здесь не имели веса директивы министерств магии. Здесь царил древний кодекс, написанный кровью тех, кто пытался его нарушить.
В холле играл тихий джаз. Натертый до блеска мраморный пол отражал хрустальные люстры. У стойки регистрации стоял высокий темнокожий мужчина с идеальной осанкой. Харон оторвался от гроссбуха, и на его обычно непроницаемом лице промелькнула едва заметная теплая улыбка.
– С возвращением домой, сэр, – консьерж слегка склонил голову. – Ваш дедушка наверху. Чарльз уже подал чай.
– Спасибо, Харон. Как обстановка в городе?
– Спокойно, мистер Скотт. Если не считать двух неудачливых чистокровных эмиссаров из Лондона, которые вчера попытались навести справки о вашем поместье в Бруклине.
Гарри приподнял бровь:
– И где они?
– В данный момент помогают углублять фундамент нового терминала в порту Нью-Джерси, – без тени эмоций ответил Харон. – Правило о запрете вендетты на территории отеля было разъяснено им в предельно доступной форме. К сожалению, они оказались функционально необучаемыми.
– Разумно.
Лифт с тихим шелестом поднял Гарри на верхний этаж. Зимний сад представлял собой оазис из стекла, темного тикового дерева и редких ядовитых орхидей, привезенных из лесов Амазонки.
Уинстон Скотт сидел в глубоком кожаном кресле перед шахматным столиком. В руке управляющего тускло поблескивал бокал с двадцатилетним односолодовым виски. Напротив него, закинув ногу на ногу и задумчиво изучая расстановку фигур, сидел мужчина с усталым, изрезанным шрамами лицом и трехдневной щетиной. Темный строгий костюм сидел на нем так же естественно, как вторая кожа.
– Ты жертвуешь коня слишком рано, Джон, – не оборачиваясь к двери, произнес Уинстон. – Британцы любят ладьи. Они прямолинейны, неповоротливы и верят, что угловые башни защитят их от любой бури.
– Прямолинейных легче убивать, – раздался глухой, хриплый голос Джона Уика. Он поднял глаза на вошедшего Гарри и едва заметно кивнул. – Здравствуй, парень.
– Дедушка. Джон, – Гарри подошел к столику и опустился на свободное кресло.
Уинстон жестом подозвал официанта, который бесшумно поставил перед юношей чашку крепкого черного кофе без сахара.
– Итак, старый лис Альбус решил, что может дернуть за ниточку и вернуть себе потерянную пешку? – Уинстон отпил виски. В его светлых глазах застыл холод, копившийся десятилетиями. – Шоу передал мне стенограмму встречи. Твоя биологическая мать плакала, не так ли?
– Плакала, – сухо подтвердил Гарри. – Говорила, что они хотели как лучше. Что меня прятали ради безопасности.
– Лицемерие — профессиональная болезнь британской аристократии, – усмехнулся старик. – Чарлус и Дорея перевернулись в гробах, если бы увидели, во что превратился их род. Джеймс стал карманным цепным псом Дамблдора, а Лили... Лили забыла закон крови. В мире, откуда я родом, Гарри, за предательство семьи перерезают горло в переулке. Но мы цивилизованные люди. Мы действуем тоньше.
– Что говорит Правление? – спросил Гарри, глядя на деда. – Турнир — магическое событие. Правление Кланов обычно держится в стороне от их ритуалов.
– Правление крайне заинтересовано, – тихо произнес Джон Уик, не сводя взгляда с черного ферзя на доске. – Британский криминальный синдикат магов годами уклоняется от уплаты взносов за использование безопасных маршрутов через Ла-Манш. Они считают себя неприкасаемыми из-за своих родовых замков и мантий-невидимок. Твое появление в Шотландии — это манифест. Напоминание о том, что долги придется платить.
Уинстон отставил бокал и подался вперед, положив ладони на набалдашник трости:
– Кубок Огня требует твоего присутствия. Контракт Гейса нерушим даже для нас — если ты откажешься, угасание ядра убьет тебя за три недели. Следовательно, мы принимаем вызов. Но ты поедешь туда не как потерянный щенок семьи Поттер. Ты поедешь как наследник синдиката «Континенталь». Как законный посол нашей силы.
– Правила Турнира запрещают использовать магловские инструменты, – заметил Гарри. – Дамблдор наверняка попытается ограничить меня исключительно школьной программой Хогвартса.
– Правила Турнира были написаны в четырнадцатом веке, – оскалился Уинстон. – В них говорится о запрете посторонней помощи, но ни слова — о снаряжении, которое чемпион имеет при себе на момент выхода на арену. К тому же... разве зачарованное оружие является магловским?
Старик поднялся, поправив лацканы безупречного пиджака.
– Пойдем вниз, мальчик мой. Наш Сомелье подготовил для тебя нечто исключительное.
***
Подвальные этажи нью-йоркского «Континенталя» напоминали средневековый арсенал, скрещенный с лабораторией передовых оборонных технологий. Воздух здесь пах оружейным маслом, озоном, порохом и сушеными травами алхимиков.
За массивным верстаком из белого дуба стоял подтянутый мужчина с тонкими усиками и в безупречном фартуке из огнеупорной кожи нунду.
– Добрый вечер, мистер Скотт, – пропел Сомелье, с благоговением разглядывая вошедших. – Я наслышан о вашей предстоящей поездке в туманную и столь консервативную Шотландию. Охота на крупную дичь, не так ли?
– Турнир Трех Волшебников, – коротко ответил Гарри. – Условия неизвестны, но исторически это чудовища класса XXXXX, водные преграды, лабиринты и прямые столкновения на поражение.
– Превосходно. Просто восхитительно, – Сомелье потер руки и щелкнул пальцами. Двое подручных внесли на бархатных подставках элементы гардероба. – Начнем с классики. Костюм для официальных приемов и первых испытаний.
Он провел рукой по ткани угольно-черного шерстяного смокинга.
– Итальянский крой, чистая шерсть мериноса, плотность двенадцать карат. Но главное — подкладка. Мы использовали трехслойную баллистическую ткань из углеродных нанотрубок, переплетенную с чешуей украинского железнобрюха и жилами гигантского кальмара. Костюм держит в упор выстрел из калибра девять миллиметров и полностью рассеивает кинетическую энергию костоломных заклятий средней тяжести. Режущие проклятия соскальзывают, как вода с лебединого пера.
– А Круциатус? – тихо спросил Джон Уик, стоявший у входа, прислонившись к дверному косяку.
– Нервно-паралитические импульсы гасятся рунической вышивкой на внутренней стороне манжет и воротника, – с гордостью пояснил мастер. – Руны «Турисаз» и «Эйваз», протравленные серебром и кровью феникса. Боль дойдет до нервных окончаний в объеме не более пяти процентов. Неприятно, словно укус пчелы, но боеспособность сохранится на все сто.
– Прекрасно, – кивнул Гарри, ощупывая плотную, шелковистую ткань. – Что по десерту?
Сомелье расплылся в хищной улыбке и отодвинул тяжелую панель на стене. За ней открылась витрина с оружием.
– Для ближних дистанций и неожиданных встреч в узких коридорах старого замка: ваш любимый Glock-17 Gen 4. Но мы заменили затворную раму на титановый сплав с гравировкой формул подавления шума. Никаких глушителей — звук выстрела поглощается самим металлом. Скорость пули — сверхзвуковая. Магазины увеличенной емкости на двадцать один патрон.
– Боеприпасы?
– Экспансивные, с сердечником из обедненного урана, покрытые тончайшим слоем серебра девятьсот девяносто девятой пробы, – мастер бережно положил перед Гарри две черные коробки. – Пробивают стандартный щит «Протего Дуо» без потери кинетической энергии. Маг даже не поймет, почему его радужная пленка лопнула, пока свинец не раскроит ему грудину.
– А если щит высшего порядка? Родовые барьеры, сферические купола Древних Домов? – прищурился юноша.
Сомелье благоговейно открыл плоский кейс из оружейной стали с кодовым замком. Внутри, на черном поролоне, покоился он — длинный, хищный, с тяжелым граненым стволом пистолет Thompson Center Contender калибра .45-70 Government. Однозарядный монстр для охоты на слонов и медведей гризли.
– Специальный заказ, мистер Скотт. Ствол выкован гоблинами из клана Гринготтов, бежавшими в Бостон во время восстания пятидесятых. Руны разрушения материи нанесены методом холодного травления.
Мастер извлек из кармана фартука один массивный латунный патрон. Пуля была необычной — цельнометаллическая, с прозрачным стеклянным наконечником, внутри которого лениво переливалась густая, изумрудно-зеленая жидкость.
– Яд василиска, очищенный и стабилизированный кровью громовой птицы, – благоговейно прошептал Сомелье. – Мы назвали этот боеприпас «Судный День». Если вы попадете магу в руку или плечо, защитная магия вступит в резонанс с ядом. Его собственное ядро вскипит в течение четырех секунд, выжигая магические каналы до состояния обугленной золы. Это абсолютный нейтрализатор. Ни одно исцеляющее зелье, ни одна слеза феникса не успеет нейтрализовать некроз тканей такой скорости.
Гарри взял патрон в руку. Тяжелый. Холодный. Абсолютная смерть, упакованная в металлическую гильзу.
– Одно замечание, парень, – глухо подал голос Джон Уик. Он подошел к верстаку и посмотрел Гарри прямо в глаза. – Никогда не полагайся только на металл. В Шотландии ты будешь на их поле. Они изучают беспалочковую магию, они варят зелья, которые могут отравить воздух в комнате за секунду до того, как ты потянешься к кобуре. Если ты достал оружие — стреляй. Не говори. Не читай нотаций. Не смотри в глаза, если у них нет пульса. Убей первого, кто покажется лидером, а потом зачищай периметр.
– Я помню твои уроки, Джон, – спокойно ответил Гарри.
– Ты хороший стрелок, – Уик положил тяжелую ладонь на плечо воспитанника. – Но там будут люди, которые считают тебя своей собственностью. Твой биологический отец, мать, брат. Эмоции — это пуля в твоей собственной голове. Оставь их здесь, на сороковой улице. В Британию должен поехать только контрактник.
– У меня нет семьи по ту сторону океана, – отрезал Гарри, и его изумрудные глаза сверкнули опасным, сухим блеском. – Моя семья стоит в этой комнате.
Уинстон довольно усмехнулся, глядя на внука:
– Запомни эти слова, Гарри. А теперь примеряй костюм. Завтра утром в тире мы проверим, как быстро ты сможешь поразить три мишени при выходе из скользящего переката. Харон лично установит таймер.
***
Две недели пролетели как единый миг, заполненный изнурительными тренировками, тактическими брифингами и стрельбой до кровавых мозолей на пальцах.
Ильверморни отправлялась в Европу не на летающих каретах и не на древнем корабле, выныривающем из глубин озера. Американские волшебники ценили прагматизм, скрытность и комфорт.
Утром семнадцатого ноября на закрытой посадочной полосе авиабазы МАКУСА в штате Мэн приземлился гигантский черный конвертоплан «Буревестник-IV» — экспериментальная разработка магических инженеров, сочетавшая в себе магловские реактивные турбины и антигравитационные рунные накопители. Ни один радар британского министерства не мог засечь машину, летевшую в стратосфере со скоростью трех Махов под пологом чар ненаходимости.
В просторном салоне собралась небольшая, но внушительная делегация. Профессор Катя Вальтхайм сидела у переборки, методично проверяя работу зачарованного оптического прицела на своей штурмовой винтовке. Напротив нее расположились двое друзей Гарри.
Дэвид Кэмерон, одетый в темно-синюю форму дуэльного клуба Ильверморни, нервно крутил в пальцах палочку из терновника.
– Говорят, замок холодный, как склеп, – пробормотал он, глядя в иллюминатор на облака под крылом. – И кормят пудингом с почками. Мерлин, Гарри, ты уверен, что нам обязательно туда переться? Мы могли бы просто послать Дамблдору коробку с тухлой рыбой и вежливым отказом.
– Контракт Магии убьет Гарри, идиот, – лениво отозвалась Диана Блэк.
Девушка выглядела ослепительно и опасно. Приталенный кожаный корсет поверх тонкой шелковой рубашки, брюки для верховой езды, высокие сапоги из драконьей кожи, на поясе — парные ножи танто в ножнах из вороненой стали, а за спиной — легкий зачарованный карабин. Ее черные волосы были заплетены в сложную боевую косу, а в серых глазах горел фамильный азарт дома Блэк — безумный, холодный и жаждущий крови.
– Я лично хочу посмотреть на физиономию моего дражайшего кузена Сириуса, – с хищной улыбкой протянула Диана. – Отец рассказывал, что он сбежал из дома ради дружбы с этим надутым павлином Джеймсом Поттером. Посмотрим, как запоет этот «бродяга», когда увидит настоящую ветвь нашей семьи.
Гарри сидел в торце салона, закрыв глаза и погрузившись в состояние контролируемого транса. Его нервная система вибрировала, готовая к включению ускорения в любую долю секунды.
На нем был новый костюм от Сомелье: темно-графитовая тройка, узкий галстук, белоснежная рубашка с рунической вышивкой по манжетам. Под левой подмышкой привычно давила кобура с кастомным Glock-17. В набедренном внутреннем кармане брюк скрывался складной нож из темного титана, а палочка — тринадцать дюймов, черное дерево и сердечник из пера громовой птицы — покоилась в пружинном наручном зажиме, готовая выскользнуть в ладонь при малейшем сокращении предплечья.
– Снижаемся, – раздался по громкой связи голос пилота. – Мы над нагорьем Шотландии. Вижу Черное озеро и башни замка. Включаю звуковой барьер. Дадим этим чопорным джентльменам понять, что гости прибыли.
***
В Большом зале Хогвартса царило нетерпеливое возбуждение. Ученики всех четырех факультетов сидели за длинными столами, то и дело поглядывая на зачарованный потолок, затянутый свинцовыми ноябрьскими тучами.
За столом Гриффиндора царило особенное оживление. Годрик Поттер, сияя начищенным значком Чемпиона Школы, лениво ковырял вилкой ростбиф, окруженный восторженными фанатами.
– Да брось ты, Рон, – снисходительно бросил Годрик, обращаясь к сидевшему рядом Уизли. – Ну явится этот беглый братец, и что? Мама говорит, он рос у маглов, пока его не забрал какой-то старый торгаш из Америки. Чему его там могли научить? Бумажки в офисе перекладывать?
– Но его имя вылетело из Кубка, Годрик! – горячо возразила Гермиона Грейнджер, захлопывая толстый фолиант по магическому праву. – Кубок Огня выбирает только сильнейших! Если он стал чемпионом, значит, его магия превосходит обычный уровень!
– Кубок заколдовали, Грейнджер, профессор Дамблдор сам сказал! – фыркнул Годрик, надменно вскинув подбородок. – Какой-то пожирательский недобиток хотел подставить нашу семью. Настоящий Мальчик, Который Выжил — это я. Мой шрам отбил Аваду Темного Лорда, а не его дурацкая царапина. На первом же задании с драконами он обделается и побежит жаловаться мамочке.
За преподавательским столом атмосфера была куда мрачнее.
Лили Поттер не притронулась к еде. Ее лицо осунулось, под глазами залегли темные тени. Она постоянно теребила край мантии, глядя на пустующий стол для четвертой делегации.
– Успокойся, Лили, – тихо шепнул Джеймс, сжимая ее ладонь под столом. – Он просто злится. Это юношеский максимализм. Когда он увидит нас, когда поймет, что мы готовы принять его обратно... мы выделим ему комнату в поместье, наймем репетиторов. Он одумается.
– Ты не слышал его голоса, Джеймс, – с горечью отозвалась женщина. – В нем не было злости. В нем был лед. Он смотрел на меня так, словно я пустое место. Словно я чужой человек, пришедший отобрать у него время.
Дамблдор сидел в центре стола, внешне сохраняя абсолютное спокойствие. Его руки покоились на подлокотниках золоченого трона, но длинные пальцы то и дело отбивали нервный, рваный ритм. Верховный чародей продумал дюжину вариантов развития событий. Если юный Гарри Скотт проявит непокорность, всегда можно использовать прессу. Скитер уже сидела в гостевой комнате, ожидая команды. Общественное мнение Британии быстро сломает заносчивого американского выскочку, заставив его искать защиты у мудрого наставника.
Внезапно воздух в замке дрогнул.
Это не было похоже на появление шармбатонской кареты или дурмстрангского корабля. Это был чудовищный, оглушительный рев реактивных двигателей, разорвавший тишину шотландских долин.
Стекла в стрельчатых окнах Большого зала жалобно зазвенели. Посуда на столах заплясала, несколько первокурсников испуганно взвизгнули, закрывая уши руками.
– Что это за чертовщина?! – вскочил со своего места Аластор Грюм, его деревянная нога глухо стукнула о помост, а волшебный глаз завертелся во все стороны с безумной скоростью.
Тяжелые дубовые двери Большого зала распахнулись сами собой, сорванные с петель не магией, а мощной воздушной волной.
В наступившей гробовой тишине снаружи донеслись четкие, размеренные шаги. Никаких развевающихся мантий, никаких золотых вышивок и церемониальных посохов.
Первой в зал вошла профессор Катя Вальтхайм. Ее строгий темно-серый френч армейского образца, начищенные до зеркального блеска берцы и холодный, оценивающий взгляд опытного штурмовика заставили Игоря Каркарова инстинктивно вжаться в спинку стула — он слишком хорошо помнил ауру немецких ликвидаторов.
Следом за ней, чеканя шаг, вошел почетный караул Ильверморни — восемь старшекурсников в черных кителях с эмблемами четырех факультетов на рукавах. Они шли плотной тактической коробкой, держа руки на поясах, где отчетливо угадывались кобуры и ножны.
А затем появился он.
Гарри Скотт шел во главе своей свиты, держа руки в карманах безупречно сшитых брюк. Никакой школьной мантии. Угольно-серый костюм-тройка подчеркивал широкие плечи и хищную грацию тренированного тела. Лицо — застывшая маска вежливого безразличия, тонкий шрам в форме молнии на бледном лбу не был скрыт челкой, он словно бросал вызов всему залу.
По правую руку от него шла Диана Блэк, ее серые глаза лениво скользили по лицам гриффиндорцев, губы кривились в надменной усмешке. По левую — Дэвид Кэмерон, собранный, спокойный, готовый к любому развитию событий.
Зал замер. Студенты Хогвартса, привыкшие к бесформенным мешковатым балахонам, смотрели на гостей как на существ с другой планеты. От американцев разило не академической магией, от них веяло опасностью, дисциплиной и большими деньгами.
– Мерлин великий... – прошептал Сириус Блэк, сидевший среди гостей турнира на скамье орденцев. Его взгляд приковало к Диане. – Это же... лицо моей матери. В молодости.
Лили Поттер привстала, ее дыхание перехватило. Мальчик вырос. Он был выше Джеймса, шире в костях, но эти зеленые глаза... они принадлежали ее роду, и в то же время в них не было ничего от Эвансов. В них застыл металл.
Делегация Ильверморни остановилась ровно посередине зала. Директор Шоу сделал шаг вперед и слегка наклонил голову в сторону преподавательского помоста:
– Директор Дамблдор. Мы приняли ваше невольное приглашение. Школа Магии и Волшебства Ильверморни прибыла в полном составе для участия в Турнире Четырех Волшебников.
Дамблдор медленно поднялся, возвращая на лицо привычную маску благодушного дедушки:
– Добро пожаловать в Хогвартс, друзья мои! Мы искренне рады приветствовать заокеанских коллег в наших древних стенах. Надеюсь, ваш путь был легким?
– Наш транспорт превосходен, директор, – ровным тоном ответил Гарри, сделав полшага вперед. Его голос, усиленный естественной акустикой зала, разнесся под сводами, заставив каждого замолчать. – Чего нельзя сказать о вашей системе безопасности.
За столом Гриффиндора послышался возмущенный ропот. Годрик Поттер вскочил, опрокинув кубок с тыквенным соком:
– Эй, ты! Ты как разговариваешь с директором?! Скажи спасибо, что тебя вообще пустили в замок, приемыш магловский!
В зале повисла звенящая, смертельно опасная тишина.
Гарри даже не повернул головы в сторону кричавшего. Его рука едва заметно шевельнулась.
Воздух в радиусе трех метров от юноши взорвался от резкого свиста. Гарри не стал доставать палочку. Он использовал технику «Временного сдвига» — тело юноши смазалось в воздухе, превратившись в черную тень.
За одну десятую секунды он преодолел разделявшие их пятнадцать футов.
Годрик даже не успел моргнуть. В следующую секунду стальные пальцы Гарри с чудовищной силой сомкнулись на горле Мальчика, Который Выжил, впечатывая того спиной в каменную стену позади гриффиндорского стола. Тарелки и кубки с грохотом полетели на пол.
– Годрик! – взвизгнула Лили, вскакивая с места.
– Не двигаться! – рявкнул Джеймс Поттер, выхватывая палочку.
В ту же секунду раздались восемь сухих, синхронных щелчков взводимых затворов. Караул Ильверморни мгновенно перестроился в полукруг, закрывая своего чемпиона. Профессор Вальтхайм держала палочку у бедра, ее взгляд впился в Джеймса с неприкрытой готовностью убивать. Диана Блэк наполовину вытащила из ножен танто, лезвие которого вспыхнуло тусклым багровым пламенем.
– Еще одно движение вашей деревяшкой, мистер Поттер, – холодно произнесла Вальтхайм, – и вы узнаете, с какой скоростью детонирует боевой свинец в закрытом помещении. Опустите оружие. Все.
Гарри тем временем слегка приподнял Годрика над полом. Тот хрипел, его лицо стремительно багровело, ноги беспомощно сучили по воздуху, сбивая со стола кувшины. Палочка Годрика вывалилась из ослабевших пальцев и со стуком покатилась под ноги Рону Уизли, который забился под стол с побелевшим от ужаса лицом.
– Слушай меня внимательно, мальчик, – прошептал Гарри прямо в ухо задыхающемуся брату. Голос звучал пугающе спокойно, словно они обсуждали погоду за чашкой чая. – В реальном мире за длинный язык вырывают гортань. Здесь нет твоих нянек, и слава твоего шрама не остановит пулю калибра девять миллиметров. Если ты еще раз откроешь рот в мою сторону без предварительного разрешения, я сломаю тебе челюсть. А потом вырву твой хваленый язык и скормлю его совам. Ты меня понял?
Годрик, задыхаясь, судорожно закивал, в его расширенных от ужаса глазах плескалась чистая, животная паника. Тот ореол непобедимого героя, который годами выстраивали Дамблдор и родители, рассыпался за две секунды перед лицом существа, для которого насилие было не пугающим словом, а базовым языком общения.
Гарри разжал пальцы. Годрик кулем рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и заходясь в хриплом кашле.
Юноша достал из нагрудного кармана шелковый платок, методично вытер пальцы, словно испачкался о что-то нечистое, и бросил ткань на спину кашляющего брата. Затем он повернулся к оцепеневшему залу.
– Прошу прощения за инцидент, дамы и господа, – произнес Гарри, поправляя манжеты. – Воспитание некоторых британских чемпионов оставляет желать лучшего. Мы готовы проследовать в наши апартаменты.
Дамблдор медленно опустил руки. Его лицо казалось высеченным из серого гранита. Впервые за полвека верховный чародей почувствовал, что ситуация полностью вышла из-под его контроля. Мальчик перед ним не был ни темным, ни светлым.
Он был чужим. Продуктом мира, где на первом месте стояли дисциплина, контракт и абсолютная летальность.
– Мистер Филч проводит вас в восточное крыло, – глухо произнес Дамблдор. – Церемония взвешивания палочек состоится завтра в десять утра.
– Мы будем вовремя, – кивнул Декард Шоу. – Идемте.
Делегация Ильверморни развернулась синхронно, как единый механизм, и направилась к выходу. Зал провожал их мертвым, ошеломленным молчанием. Лишь тихий плач Лили Поттер, бросившейся поднимать с пола униженного младшего сына, нарушал тяжелую тишину вековых сводов.
***
На следующее утро небольшая классная комната, отведенная под церемонию проверки палочек, была заполнена тяжелым запахом дешевых духов и вспышками магниевого порошка колдокамер.
Рита Скитер, одетая в ядовито-зеленую мантию, с хищным блеском в глазах строчила что-то в своем блокноте Прытко Пишущим Пером.
Чемпионы расположились вдоль стены. Виктор Крам сидел насупившись, скрестив мускулистые руки на груди. Флёр Делакур брезгливо разглядывала пыльные занавески, изредка бросая заинтересованные взгляды на Гарри. Седрик Диггори выглядел собранным, но напряженным. Годрик Поттер, сидевший рядом с отцом, старательно избегал встречаться глазами со старшим братом — на его шее все еще темнели багровые кровоподтеки.
Гарри стоял у окна, заложив руки за спину. Рядом с ним, словно две тени, замерли Диана Блэк и профессор Вальтхайм.
– Итак, господа и дамы! – прочистил горло Людо Бэгмен, сияя масляной улыбкой. – Мы начинаем традиционную проверку палочек! Экспертизу проведет непревзойденный мастер, мистер Гаррик Олливандер!
Из полумрака комнаты выступил седовласый старик с бледными, выпуклыми глазами. Он по очереди осмотрел палочки Делакур, Диггори и Крама, сопровождая процесс ви