Наследник отеля Континенталь Версия 2
Калибр тринадцать дюймов
Из полумрака классной комнаты неторопливо выступил седовласый старик с бледными, выпуклыми глазами. Гаррик Олливандер двигался почти бесшумно, словно сотканный из вековой пыли и шепота древних заклятий.
– Ах, мисс Делакур... – тихо пробормотал мастер, принимая из тонких пальцев француженки изящную палочку. – Девять с половиной дюймов, негнущаяся, розовое дерево... Волос с головы вейлы? Вашей бабушки? Весьма темпераментный инструмент, весьма... «Орхидеус»!
Из кончика палочки вырвался сноп свежих лилий. Олливандер вернул ее Флёр, перешел к Седрику Диггори, похвалив двенадцать с четвертью дюймов ясеня с волосом шерстистого единорога, а затем долго изучал тяжелую, жесткую палочку Виктора Крама из саксаула с жилой дракона, созданную его европейским конкурентом Грегоровичем.
Наконец очередь дошла до младшего Поттера.
– Мистер Годрик Поттер, – прошептал мастер, и его глаза странно блеснули. – Одиннадцать дюймов. Красное дерево и перо феникса. Сильная, послушная палочка, идеально подходящая для боевой трансфигурации. Я прекрасно помню тот день, когда ваш отец привел вас в мою лавку...
Олливандер взмахнул инструментом, выпустив струю золотых и алых искр, окрасивших стены комнаты в цвета Гриффиндора. Годрик заметно приободрился. Он выпятил грудь, бросив самодовольный взгляд на отца, стоявшего у дверей, а затем искоса посмотрел на Гарри, надеясь увидеть хоть каплю зависти.
Гарри даже не моргнул. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и холодное ноябрьское солнце очерчивало острые скулы и безупречную линию плеч его графитового костюма.
– И наконец... мистер Гарри Скотт, – мягко произнес Олливандер, поворачиваясь к старшему близнецу. В его голосе не было привычного для британцев осуждения или удивления при чужой фамилии — лишь профессиональное любопытство. – Позвольте взглянуть на ваше орудие, молодой человек.
Гарри не полез во внутренний карман мантии, которой на нем попросту не было. Едва заметное мышечное сокращение правого предплечья — и из рукава пиджака с тихим пружинным щелчком прямо в ладонь скользнула темная рукоять.
Джеймс Поттер у двери нахмурился, а Аластор Грюм, стоявший в углу, опершись на свой посох, глухо хмыкнул, оценив скорость извлечения.
Олливандер благоговейно принял палочку. Едва его сухие пальцы сомкнулись на темной древесине, как старик вздрогнул. Его седые брови поползли вверх, а дыхание на секунду перехватило.
– Черное африканское дерево... – прошептал мастер, поднося инструмент к глазам. – Тринадцать дюймов ровно. Идеальный баланс. Никакой лакировки, только оружейная масляная пропитка. Но основание... Мерлин великий, это же...
– Рукоять утяжелена гильзой от патрона калибра .50 BMG из холодного титана с гравировкой защитных рун клана Макуа, – ровным тоном пояснил Гарри. – Центр тяжести смещен на два дюйма вперед для нанесения колющих ударов в клинче.
– А сердцевина? – выдохнул старик, проводя пальцем по матовой поверхности. – Она... она пульсирует. В ней нет спокойствия английских фениксов. Это чистая, первобытная ярость.
– Перо из крыла громовой птицы, лично добытое в каньонах Нью-Мексико, – ответил Гарри. – В сочетании с чешуйчатым порошком рогатого змея Великих озер. Работа мастера Тито Крусбалла из Салема.
Олливандер закрыл глаза, прислушиваясь к гулу магических каналов внутри древесины.
– Поразительно, – тихо проговорил мастер, и в его голосе прозвучал неподдельный трепет. – Эта палочка создана не для созидания. Не для бытовых чар и не для демонстрации академического превосходства. Это инструмент абсолютного летального воздействия. Она создана исключительно для того, чтобы отнимать жизнь на предельной скорости реакции.
Старик взмахнул палочкой Гарри.
Никаких цветов. Никаких праздничных искр.
Воздух в комнате словно сжался под гидравлическим прессом. Раздался резкий, раскатистый звук — смесь выстрела крупного калибра и сухого удара грома. В воздухе отчетливо запахло озоном, пороховой гарью и паленым железом. Тончайшая трещина побежала по стеклу стрельчатого окна, а пламя свечей на мгновение стало мертвенно-белым.
– В идеальном состоянии, – вернул палочку Олливандер, и его рука слегка подрагивала. – Но будьте осторожны, мистер Скотт. Такие инструменты имеют привычку менять своих владельцев, если чувствуют хоть каплю нерешительности.
– В моих руках оружие не сомневается, – Гарри принял палочку, и она мгновенно исчезла в скрытом наручном креплении, словно растворилась в воздухе.
– Великолепно! Просто восхитительно! – защебетал Людо Бэгмен, вытирая вспотевший лоб шелковым платком. Бывший загонщик явно нервничал под тяжелым взглядом американской делегации. – Теперь совместное колдофото для «Ежедневного пророка»! Чемпионы, встаньте ближе! Мистер Поттер, встаньте рядом с братом... то есть, с мистером Скоттом!
– Исключено, – сухо отрезал Гарри, даже не шелохнувшись. – Представитель Ильверморни не участвует в балагане вашей бульварной прессы.
– Но мистер Скотт! Читатели жаждут сенсации! – из-за спины Бэгмена выпорхнула Рита Скитер. Ее завитые буклями волосы покачивались, очки в золотой оправе хищно сверкали, а блокнот цвета ядовитого плюща уже парил в воздухе, готовый строчить помои. – Два брата, разделенные жестокой судьбой! Один — национальный герой, спаситель нации, второй — забытый сирота, взращенный в трущобах магловского криминала! Разве вы не хотите рассказать о своей боли? О том, как вы завидовали Годрику все эти долгие, одинокие годы?
Рита сделала шаг к Гарри, ее костлявая рука потянулась к его плечу, намереваясь увлечь юношу в темный угол для «интимного интервью».
Она не успела сделать и второго шага.
Перед журналисткой бесшумно выросла Диана Блэк. Ее серые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Рука девушки легла на рукоять танто у бедра, и металл в ножнах предупреждающе звякнул.
– Еще один шаг в сторону мистера Скотта, – вкрадчиво, с шелковистой угрозой произнесла Диана, – и твое Прытко Пишущее Перо окажется в твоей сонной артерии. А твои фальшивые зубы украсят мой парадный пояс.
– Какая дерзость! – взвизгнула Скитер, пятясь назад и натыкаясь на застывшего с открытым ртом Бэгмена. – Я специальный корреспондент! Вы не имеете права мне угрожать! Я напишу статью, которая уничтожит вашу репутацию в Европе!
Гарри медленно повернулся к женщине. Он сделал шаг вперед, и Рита невольно сжалась — от юноши исходила аура тяжелого, удушливого давления, какую она чувствовала лишь однажды, присутствуя на закрытом процессе над верхушкой Пожирателей Смерти.
Гарри опустил руку в карман брюк и вытащил тяжелую золотую монету. На ее аверсе был выбит латинский девиз «Ex Unitae Vires», а на реверсе — лев, стоящий на поверженном щите.
Золотой дукат Континенталя со звоном опустился на подоконник рядом со Скитер.
– Континенталь не дает интервью, мисс Скитер, – тихо произнес Гарри. Его голос звучал так низко, что слышали только она и стоявшие рядом судьи. – Но Континенталь прекрасно осведомлен о незарегистрированных анимагах. Зеленый жук с характерным рисунком вокруг усиков, напоминающим форму ваших дурацких очков. Не правда ли, забавно?
Лицо Риты мгновенно потеряло всякий цвет. Румяна проступили на ее щеках двумя уродливыми багровыми пятнами. Она застыла, парализованная ужасом.
– Азкабан — сырое и крайне неприятное место, – продолжил Гарри, наклоняясь к ее уху. – Но если вы напишете хоть одно кривое слово о делегации Ильверморни или попытаетесь сунуть свой длинный нос в дела моего опекуна... вас не отправят в тюрьму. Жуков обычно просто раздавливают подошвой. Случайно. В темном коридоре. Вы меня услышали?
Скитер судорожно сглотнула, мелко закивав. Ее парящее перо с сухим стуком упало на каменный пол, кляксой расплескав чернила.
– Прекрасно. Заберите золото. Считайте это гонораром за ваше благоразумное молчание, – Гарри повернулся к выходу. – Профессор Вальтхайм, мы закончили здесь. Нам пора на полигон.
Американцы покинули комнату так же стремительно, как и появились, оставив британцев в состоянии глубокого шока.
– Что это было, Альбус? – тихо спросил Джеймс Поттер, глядя на закрывшуюся дверь. В его голосе сквозило бессилие. – Откуда у шестнадцатилетнего мальчишки... эта повадка? Он говорит как палач.
– Он говорит как человек, для которого человеческая жизнь не стоит и пенни, Джеймс, – помрачнел Дамблдор, поправляя очки. В его мудрых глазах горело холодное беспокойство. – Мы упустили мальчика. Его воспитали волки. И теперь нам придется иметь дело со стаей.
***
Черный конвертоплан «Буревестник-IV» служил американцам не только транспортом, но и автономным мобильным штабом. Расположившись на поляне у опушки Запретного леса, гигантская машина была скрыта многослойными барьерами иллюзий и чарами ненаходимости.
Внутри просторного отсека царила рабочая обстановка. Дэвид Кэмерон сидел за терминалом, на экранах которого в режиме реального времени отображались магические эманации вокруг замка. Профессор Вальтхайм чистила свою автоматическую винтовку, методично смазывая каждую деталь затворной группы.
– Разведка подтвердила данные, – произнесла Диана, входя в кают-компанию и бросая на стол связку зачарованных пергаментов. – Четыре особи класса XXXXX доставлены в загон за третьей грядой холмов два дня назад. Чарли Уизли притащил их из Румынии под пологом высшей секретности. Смешно. Любой второкурсник с детектором тепла засек бы такое количество инфракрасного излучения за пять миль.
– Какие виды? – спросил Гарри, не отрываясь от разборки своего пистолета Thompson Contender. Тяжелый граненый ствол охотничьего монстра лежал на белой ветоши, пахнущей оружейным керосином.
– Валлийский зеленый, китайский огненный шар, шведский тупорылый и венгерская хвосторога, – перечислила Диана, наливая себе ледяной воды из графина. – Самая агрессивная — хвосторога. Броня держит прямое попадание бомбарды максимальной мощности. Огонь достигает температуры плавления базальта на дистанции до пятидесяти футов. Скорость реакции — феноменальная для туши весом в четыре тонны.
– Нам запрещено убивать драконов, – заметил Дэвид, повернувшись в кресле. – Министерство оштрафует школу на астрономическую сумму, если мы превратим их драгоценных ящериц в фарш. Задача — забрать золотое яйцо из кладки.
– Убивать крупного хищника без крайней необходимости — признак дурного тона и лишней траты боеприпасов, – холодно заметил Гарри, загоняя массивный патрон с ядом василиска в патронник «Контендера» и мягко закрывая затвор. – Но лишить его подвижности и подавить волю к сопротивлению — базовый протокол зачистки периметра.
– Каков план, Гарри? – Вальтхайм подняла глаза от оружия.
– Стандартная тактика городской войны, перенесенная на пересеченную местность, – юноша поднялся, застегивая пуговицы жилета. – Разрыв дистанции. Подавление сенсорных каналов противника. Точечное воздействие на опорно-двигательный аппарат. Я заберу яйцо меньше чем за три минуты.
В этот момент внешний контур защиты конвертоплана тихо завибрировал.
– Гость на периметре, – бросил Дэвид, глядя на экран сканера. – Женщина. Без палочки в руках. Под чарами скрытности, но наши сенсоры видят ее сигнатуру как на ладони. Это Лили Поттер.
В каюте повисла тишина. Диана насмешливо изогнула бровь, глядя на Гарри.
– Приказать турелям открыть огонь солевыми зарядами? – невинным тоном поинтересовалась она.
– Нет, – Гарри набросил пиджак, скрыв наплечную кобуру. – Я поговорю с ней. Один раз. Чтобы закрыть этот вопрос навсегда.
***
Холодный шотландский ветер трепал полы длинной темно-зеленой мантии Лили Поттер. Она стояла на границе Запретного леса, нервно сжимая пальцы в шерстяных перчатках. Когда воздух перед ней дрогнул, и из невидимого прохода в защитном куполе вышел Гарри, женщина невольно сделала шаг вперед.
– Гарри... – выдохнула она.
– Миссис Поттер, – ровный, лишенный всяких модуляций голос юноши остудил ее порыв эффективнее, чем ушат ледяной воды. – Вы нарушаете дипломатический периметр лагеря делегации МАКУСА. Охрана имела полное право открыть огонь на поражение без предупреждения.
– Сынок, прошу тебя, прекрати этот фарс, – в глазах Лили блеснули слезы. – Мы одни. Здесь нет ни Дамблдора, ни репортеров, ни твоего директора. Поговори со мной как с матерью!
– Моя мать умерла тридцать первого октября две тысячи первого года, – отчеканил Гарри, остановившись в десяти шагах от нее. Руки в карманах брюк, плечи расслаблены, но Лили, сама будучи ветераном первой войны, видела — он контролирует каждую связку своего тела. Один рывок — и он убьет ее раньше, чем она успеет подумать о щите. – Она умерла в тот момент, когда позволила чужому старику увезти своего первенца в дом людей, которые ненавидели ее саму.
– Мы не могли иначе! – крикнула Лили, теряя самообладание. – Ты не понимаешь, в каком аду мы жили! Пожиратели охотились за нами! Годрик был ранен, его ядро разрушалось, Темный Лорд мог вернуться в любой день! Дамблдор поклялся, что укроет тебя кровной защитой у Петуньи! Он сказал, что в обычном мире ты будешь в безопасности, пока мы тренируем Годрика для финальной битвы!
– Безопасность? – Гарри тихо, жутко усмехнулся. – Шесть лет в чулане метр на два. Питание объедками с барского стола. Перелом лучевой кости, сросшийся без магии и обезболивающих. Следы от горячего утюга на лопатках. Вот она — кровная защита вашего великого белого мага, миссис Поттер.
Лили пошатнулась, прижав ладонь ко рту. Ее лицо стало пепельным.
– Нет... Петунья не могла... она обещала...
– Она ненавидела вас, – безжалостно продолжал Гарри. – А всю свою ненависть и зависть она вымещала на мне. И вы знали это. Вы знали ее характер лучше, чем кто-либо. Но вам было удобно закрыть глаза. Вам нужен был пьедестал для вашего золотого мальчика. Вы бросили меня, как бракованный патрон, который дал осечку.
– Гарри, умоляю, позволь нам все исправить! – Лили упала на колени прямо в сырую траву, не заботясь о чистоте мантии. По ее щекам текли ручьи слез. – Джеймс готов восстановить тебя в правах наследника Дома Поттер! Мы отдадим тебе родовые сейфы, мы предоставим лучших целителей! Только вернись домой! Годрик твой брат, он просто глупый, избалованный мальчишка, но он любит тебя, он поймет...
– Годрик — трусливый щенок, надутый чужой славой, – отрезал Гарри. – А Дом Поттер для меня — пустой звук. Моя семья носит фамилию Скотт. Мой дом — Манхэттен, сороковая улица. Мой дед вытащил меня из собачьей конуры, пока вы раздавали автографы министерским крысам. Вы опоздали на восемь лет, миссис Поттер.
Юноша развернулся, собираясь уйти.
– Гарри, стой! – крикнула Лили сквозь рыдания. – Первое испытание... там драконы! Они безумны, они разорвут тебя! Откажись от участия, мы спрячем тебя в родовом поместье под чарами Фиделиус, магия Кубка не достанет тебя...
Гарри остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
– Оставьте свои слезы для младшего сына, миссис Поттер. Ему они понадобятся куда больше, чем мне. Когда он выйдет на арену против взрослого ящера, его хваленый шрам не спасет его от струи напалма. А что касается меня...
Гарри слегка повернул голову, и Лили содрогнулась от выражения его лица.
– Дракон — это просто большая мишень. Всего хорошего, мадам.
Купол скрытности сомкнулся за его спиной, оставив плачущую женщину одну на границе темного леса.
***
Двадцать четвертое ноября. Утро Первого испытания выдалось морозным и ясным.
Вокруг естественного каменного карьера, превращенного в арену, шумели трибуны. Тысячи зрителей — студенты Хогвартса, Шармбатона, Дурмстранга, чиновники министерства и иностранные послы — предвкушали кровавое зрелище.
В шатре чемпионов атмосфера была натянута до предела.
Седрик Диггори мерил шагами земляной пол, бледный как полотно. Флёр Делакур сидела на деревянной скамье, непрерывно нашептывая защитные молитвы на французском, ее вейловская магия выходила из-под контроля, заставляя волосы вокруг головы слегка искрить. Виктор Крам застыл в углу каменным изваянием, мрачно разглядывая свои тяжелые ботинки.
Годрик Поттер сидел рядом с отцом. Его трясло. Лицо парня приобрело зеленоватый оттенок, зубы выбивали мелкую дробь. Джеймс что-то жарко шептал ему на ухо, потрясая палочкой, но юный герой Британии едва ли воспринимал слова — из-за полога шатра доносился оглушительный, утробный рев гигантских рептилий и запах паленого мяса.
Гарри Скотт стоял у выхода, безупречно спокойный. На нем был штурмовой вариант боевого костюма: матовые черные тактические брюки, заправленные в армейские берцы из кожи нунду, водолазка из кевларового шелка и разгрузочный жилет с низким профилем. Никаких развевающихся мантий. На поясе — кастомный Glock-17, на правом бедре в открытой магнитной кобуре покоился монструозный Thompson Contender. Палочка была скрыта в наручном креплении, на запястьях темнели браслеты с рунами поглощения отдачи.
Людо Бэгмен вошел в шатер, нервно подергивая бархатный мешочек:
– Итак, господа чемпионы! Время пришло! Прошу подойти и вытянуть свою судьбу... эм, то есть вашего противника! Дамы вперед, конечно же!
Флёр дрожащей рукой вытащила миниатюрного валлийского зеленого с номером два на шее. Седрику достался шведский тупорылый под номером один. Крам вытянул китайского огненного шара под номером три.
Остались двое.
Годрик сунул руку в мешок первым, надеясь, что ему повезет. Но когда он разжал пальцы, в его ладони лежал черный, покрытый шипами дракончик с крошечным номером четыре.
– Венгерская хвосторога... – прошептал Годрик, и его ноги подкосились. Джеймс успел подхватить сына под локоть, его собственное лицо посерело.
Гарри спокойно забрал последний мешочек. Внутри остался резервный вариант — организаторы привезли пять драконов на случай непредвиденных осложнений. На его ладонь упал гигантский серебристо-синий ящер с острыми гребнями вдоль хребта и рубиновыми глазами.
– Гебридский черный... – ахнул Бэгмен, вытирая лысину. – Древний шотландский вид, дикий, невероятно свирепый самец... номер пять! Мистер Скотт, вам достался самый крупный зверь турнира!
– Приемлемо, – Гарри сжал дракончика в кулаке и убрал в карман разгрузки.
Первые три раунда прошли по классическому сценарию магических состязаний. Седрик трансфигурировал валун в лабрадора, отвлекая тупорылого дракона, и, получив тяжелые ожоги плеча, сумел утащить яйцо. Флёр ввела своего ящера в транс с помощью вейловского пения, но в последний момент дракон дернулся во сне и подпалил ее мантию — француженка заработала яйцо и глубокий шок. Крам применил заклятие «Конъюнктивитус», ослепив огненного шара. Ослепленный дракон заметался, раздавив половину настоящей кладки, за что судьи безжалостно срезали болгарину баллы.
Затем на арену вышел Годрик Поттер.
Британские трибуны взревели, приветствуя своего кумира. Но героизма не получилось.
Едва хвосторога увидела человека, как взревела так, что задрожали скалы, и выпустила струю огня на тридцать ярдов. Годрик запаниковал. Вместо продуманного плана он вызвал свою метлу — «Огненную стрелу». Началась судорожная, хаотичная воздушная дуэль. Младший Поттер метался над ареной, уворачиваясь от шипастого хвоста, визжал от страха и едва не сорвался, когда пламя задело прутья метлы. В итоге, совершив отчаянное пике, он буквально упал на скалы рядом с гнездом, схватил золотое яйцо и потерял сознание от удара о камни. Авроры и драконоборцы с трудом отогнали взбешенную самку усыпляющими чарами.
Медики унесли Мальчика, Который Выжил на носилках под гробовое молчание гриффиндорской трибуны. Это была не победа. Это было позорное выживание.
– И наконец! – хриплым от волнения голосом объявил Бэгмен, усиленный «Сонорусом». – Пятый чемпион! Представитель школы Ильверморни — Гарри Скотт!
Рев трибун стих, сменившись настороженным гулом.
Гарри вышел из туннеля на каменистую арену размеренным, пружинистым шагом. Никакой спешки. Никакой суеты. Его глаза за долю секунды просканировали периметр: высота скал — сорок футов, естественные укрытия — три крупных валуна слева, ветер боковой, порывистый, четыре узла на северо-восток.
В центре арены, охраняя кладку, возвышался Гебридский черный. Тридцать футов чистой первобытной мощи, чешуя цвета антрацита отливала стальным блеском, вдоль хребта тянулся гребень бритвенно-острых пластин. Завидев чужака, ящер расправил кожистые крылья, закрыв полнеба, и издал инфразвуковой рык, от которого у зрителей на первых рядах заломило зубы.
– Он без метлы! – крикнул кто-то на слизеринской трибуне. – У него даже палочки в руках нет! Он сумасшедший!
Дракон сделал шаг вперед, земля содрогнулась. Пасть чудовища распахнулась, в глубине глотки разгорелось багровое пламя, готовясь испепелить наглеца.
Гарри не стал ждать.
«Временной сдвиг: активация», – мысленно скомандовал он своему телу.
Мир вокруг мгновенно потерял цвета, застыв в вязком, серgrey-монохромном киселе. Время замедлилось в три раза. Дракон только начинал выдыхать струю огня, капли горючей слюны зависли в воздухе, словно бусины янтаря.
Гарри сорвался с места.
Его тело смазалось черной полосой. Он не бежал по прямой — зигзаг, уход с линии огня с перекатом через левое плечо. Огненный шквал ударил в то место, где он стоял долю секунды назад, превратив гранитные булыжники в кипящую лаву.
Выйдя из переката на одно колено, Гарри вскинул правую руку. Палочка выскользнула из наруча прямо в ладонь.
– «Глаука Вентус»! – короткий, хлесткий посыл невербальной магии.
Из кончика черного дерева вырвался не луч — конус плотного, сжатого ледяного воздуха, обогащенного алхимическим реагентом мгновенной кристаллизации. Удар пришелся точно в распахнутую пасть дракона. Пламя захлебнулось, сменившись шипящим белым паром, термальный шок разорвал чувствительные слизистые оболочки пасти ящера. Дракон взвыл от неожиданной боли, мотая массивной головой.
Гарри уже был в движении.
Он не сокращал дистанцию до рукопашной — это было бы верхом глупости. Юноша ушел за правый фланг чудовища, туда, где мощная задняя лапа удерживала равновесие четырехтонной туши.
Палочка исчезла в рукаве. В правой руке с глухим металлическим щелчком появился Thompson Contender.
На трибунах судьи привстали со своих мест. Дамблдор нахмурился, Каркаров вытянул шею, не понимая, что держит в руках американский студент.
– Что это за штуковина?! – орал в микрофон Бэгмен. – Мистер Скотт держит какой-то странный магловский предмет!
Гарри не слышал криков. Он видел перед собой сетку прицела и сочленение коленного сустава дракона — единственное место на лапе, где чешуйчатые пластины расходились при движении, обнажая сухожилия толщиной с корабельный канат.
Выстрел разорвал воздух над ареной подобно удару артиллерийского орудия.
Оглушительный хлопок калибра .45-70 заставил половину зрителей присесть от неожиданности. Ствол «Контендера» подбросило вверх, руны на запястье Гарри вспыхнули багровым светом, гася чудовищную отдачу.
Тяжелая свинцовая пуля, разогнанная до полутора тысяч футов в секунду, вошла точно в коленный сустав ящера. Стекловидный сердечник с ядом василиска и кровью громовой птицы сдетонировал внутри суставной сумки.
Раздался влажный, хрустящий звук разрываемой плоти.
Яд василиска не стал убивать гиганта — масса тела была слишком велика. Но некротическое действие яда мгновенно растворило нервные узлы и связки правой лапы. Магия регенерации дракона вступила в яростный резонанс с ядом, выжигая собственные каналы зверя.
Правая лапа Гебридского черного подогнулась, как подломившаяся колонна.
Чудовище с оглушительным грохотом рухнуло на правый бок, вздымая тучи каменной пыли. Земля арены содрогнулась так, что на трибунах попадали кубки и бинокли. Дракон попытался взмахнуть левым крылом, чтобы подняться, но Гарри уже был на гребне скалы прямо над его головой.
Убрав пистолет в набедренную кобуру плавным, до автоматизма отточенным движением, Гарри вновь перехватил палочку двумя руками, как рукоять меча.
– «Карцер Терра»! – низким, вибрирующим басом произнес он формулу высшей американской геомантии.
Каменное дно арены ожило. Пласты гранита вздыбились, превратившись в четыре массивных каменных бивня толщиной в вековой дуб каждый. Камни сомкнулись крест-накрест над шеей и крыльями упавшего ящера, намертво прижимая голову рептилии к земле в естественном каменном станке.
Дракон хрипел, пуская серые клубы дыма из ноздрей, но пошевелиться не мог — гранитные оковы держали мертво.
Гарри спрыгнул со скалы. Высота в двадцать футов была погашена коротким заклинанием парения у самой земли. Мягкий перекат, подъем на ноги.
Он подошел к кладке дракона неторопливым шагом человека, зашедшего в банк забрать свои дивиденды.
Взяв в руки тяжелое золотое яйцо, он даже не стал поднимать его над головой для оваций. Он просто зажал артефакт под мышкой, достал из нагрудного кармана шелковый платок и методично стер серую каменную пыль с начищенного носка правого берца.
Секундомер над судейской ложей замер.
Две минуты и пятнадцать секунд.
На трибунах стояла мертвая, парализующая тишина. Ни криков. Ни аплодисментов. Тысячи волшебников, включая министра магии, верховного чародея и ветеранов двух войн, смотрели на арену с первобытным ужасом.
Ни один подросток не мог этого сделать. Ни один взрослый аврор не смог бы в одиночку, без единого лишнего движения, нейтрализовать взрослого самца гебридского черного за сто тридцать пять секунд, используя лишь два заклинания и один выстрел из неизвестного металлического оружия.
– Мерлин всемилостивый... – прошептал Сириус Блэк в ложе почетных гостей. Его руки мелко дрожали. – Он... он не сражался с ним. Он провел задержание. Он ликвидировал угрозу как гребаный магловский спецназовец.
Лили Поттер сидела, закрыв лицо руками. Она не плакала. Ей было страшно. Страшно от осознания того, какая бездна отчуждения и холодной, безжалостной мощи отделяет ее первенца от их семьи.
Джеймс Поттер молчал, его челюсти сжались так, что треснули зубы. Он смотрел на сына, которого бросил ради спасения мира, и впервые в жизни чувствовал себя абсолютно, бесповоротно уничтоженным.
В ложе Ильверморни раздались одиночные, размеренные аплодисменты. Директор Декард Шоу стоял, опершись на перила, с довольной усмешкой на губах. Рядом с ним Диана Блэк лениво точила ноготь пилочкой, бросая насмешливые взгляды на застывших англичан.
Судьи начали выставлять оценки.
Максим