← Назад к обзору

найду тебя в следущей жизни

Цена доброты

***

Утро пахло горьким кофе и несбывшимися надеждами. Чимин стоял у плиты, наблюдая, как в турке медленно поднимается темная пенка. Он делал все на автомате: достал любимую чашку Тэхёна, налил стакан воды с лимоном – альфа всегда страдал от головной боли после таких вечеров. Он приготовил легкий завтрак, который, скорее всего, останется нетронутым. Это был его ритуал, молчаливое служение божеству, которое его презирало.

Тэхён спустился вниз спустя час. Он был одет в домашний шелковый халат темно-серого цвета, волосы растрепаны, на лице – маска усталости и раздражения. Он прошел мимо Чимина, не удостоив его даже взглядом, и сел за стол, сразу взяв в руки телефон.

– Я приготовил завтрак, – тихо сказал Чимин, ставя перед ним тарелку. – И кофе.

Тэхён не ответил. Его пальцы летали по экрану, на губах появилась тень улыбки. Чимин знал, кому он пишет. Он отошел к окну, обнимая себя за плечи и глядя на идеально подстриженный газон их сада. Сад был прекрасен, но холоден и безжизнен. Как и их дом. Как и их брак.

– Да, малыш, я уже скучаю, – раздался за спиной бархатный голос Тэхёна, полный нежности, которую Чимин никогда не слышал в свой адрес. – Прошлый вечер был идеальным, если не считать одного досадного недоразумения... Нет-нет, не думай об этом. Это уже неважно. Ты был великолепен.

Чимин зажмурился. Каждое ласковое слово, предназначенное не ему, вонзалось в сердце, как осколок стекла. «Досадное недоразумение». Вот кем он был. Пятном на идеальном вечере.

– Увидимся в офисе, – проворковал Тэхён и закончил звонок. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись привычным холодом. Он отпил кофе, поморщился. – Слишком горький.

Он встал, так и не прикоснувшись к еде, и направился наверх, чтобы одеться. Чимин остался один на огромной кухне, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов. Он посмотрел на нетронутый завтрак и почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он не был голоден. Кажется, он вообще забыл, что такое голод. Его единственной пищей были боль и унижение.

Дни тянулись бесконечной серой чередой. Тэхён почти не бывал дома. Он уезжал рано утром и возвращался поздно ночью, если возвращался вообще. От него всегда пахло Чонгуком – сладкий аромат вишни и мускуса, запах чужого счастья. Чимин убирал его разбросанные вещи, стирал рубашки с едва заметными следами чужой помады, готовил ужины, которые съедала прислуга. Он был призраком в собственном доме.

Иногда он позволял себе маленькую роскошь – прогулку. Он надевал простую одежду, натягивал на лицо кепку и маску и уходил бродить по улицам Сеула. Только там, в анонимной толпе, он мог дышать. Он мог на несколько часов забыть, кто он такой, и просто быть.

В один из таких дней, холодным и ветреным ноябрьским днем, он свернул в один из старых районов города, с узкими улочками и невысокими домами. Он шел, засунув руки в карманы, и смотрел под ноги. Воздух был влажным, пахло прелыми листьями и дождем.

И тут он услышал тихий, сдавленный стон.

Чимин поднял голову. У стены обшарпанного дома, съежившись на картонке, сидела пожилая женщина. Ее одежда была старой и потрепанной, лицо – землистого цвета, покрытое глубокими морщинами. Она тяжело дышала, прижимая руку к груди, и ее глаза были закрыты от боли. Прохожие обтекали ее, бросая равнодушные или брезгливые взгляды. Никто не останавливался.

Сердце Чимина сжалось. В ее одиночестве, в ее боли, видимой для всех, но игнорируемой каждым, он узнал себя. Он подошел ближе.

– Вам плохо? – спросил он, опускаясь перед ней на корточки. – Вам нужна помощь?

Женщина с трудом открыла глаза. Они были выцветшими, полными страдания. – Сердце... прихватило, – прошептала она. – Таблетки... дома забыла.

– Где вы живете? Мне позвать на помощь? Скорую? – Чимин лихорадочно оглядывался по сторонам.

– Не надо скорую... это дорого, – выдохнула женщина. – У меня нет денег... Просто... посижу немного, пройдет.

Но Чимин видел, что не пройдет. Ей становилось хуже. Ее губы приобрели синюшный оттенок. Он не мог просто уйти и оставить ее здесь умирать. Образ госпожи Чхве, которой он помог на том злополучном вечере, всплыл в его памяти. Тогда он смог помочь. Он должен был помочь и сейчас.

– Я не оставлю вас здесь, – твердо сказал он. Он осторожно поддержал ее под руку. – Пойдемте, я отвезу вас в больницу. Не спорьте.

Женщина была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Опираясь на Чимина, она с трудом поднялась на ноги. Он поймал такси, чудом оказавшееся на этой узкой улочке, и помог ей сесть на заднее сиденье.

– В ближайшую больницу, пожалуйста. И побыстрее! – бросил он водителю.

Всю дорогу он держал холодную, как лед, руку женщины в своих ладонях, пытаясь согреть ее. Он говорил ей что-то успокаивающее, хотя у самого сердце бешено колотилось от страха за нее.

В приемном покое больницы началась суета. Женщину немедленно увезли на каталке в отделение неотложной помощи. Чимин остался один в коридоре, заполняя какие-то бумаги. В графе «Имя пациента» он написал «неизвестно», а в графе «Контактное лицо» оставил свой номер телефона, тот, что не знал Тэхён.

Спустя час к нему вышел врач. – Вы привезли эту женщину? – спросил он, устало потирая глаза. – У нее острый сердечный приступ. Мы успели вовремя, еще немного, и было бы поздно. Мы стабилизировали ее состояние, но ей потребуется госпитализация и, возможно, операция.

– Делайте все, что нужно, – без колебаний ответил Чимин.

Врач посмотрел на него с сомнением. – Это потребует серьезных расходов. Нужно внести депозит за палату и лечение. У нее есть страховка? Родственники?

– Я заплачу, – сказал Чимин, и у самого перехватило дыхание от собственных слов.

– Вы? – удивился врач. – Вы ей кто?

– Просто... знакомый, – соврал Чимин. – Сколько нужно?

Сумма, которую назвал врач, была огромной. У Чимина не было таких денег. У него вообще не было своих денег. Все его расходы контролировал Тэхён. Он никогда не давал ему наличных, только кредитную карту с его именем, каждый платеж по которой альфа отслеживал. Черная карта без лимита, еще один атрибут его золотой клетки. Он пользовался ей только для покупки продуктов или одежды, строго по указанию мужа.

Но сейчас он не колебался. Жизнь человека была на кону.

Он достал из кармана бумажник и вынул ту самую черную карту. Руки слегка дрожали, когда он протягивал ее администратору в регистратуре. Он видел удивление в глазах девушки, когда она проводила платеж. Транзакция прошла успешно.

Он подписал все необходимые бумаги, гарантируя оплату дальнейшего лечения. Он не думал о последствиях. Он думал только о том, что где-то в палате пожилая женщина, которую все бросили, сейчас получает необходимую помощь благодаря ему. Впервые за долгие месяцы он почувствовал себя не пустым местом, а человеком. Человеком, который способен на что-то хорошее.

***

Тэхён был в своем кабинете на последнем этаже «Ким Групп». За окном раскинулся панорамный вид на Сеул, но он его не замечал. Все его внимание было приковано к омеге, который сидел на краю его стола, болтая ногами.

Чонгук смеялся, рассказывая какую-то сплетню из офиса. Тэхён смотрел на него и чувствовал, как тает лед в его груди. Рядом с Чонгуком он был другим. Живым. Он любил его дерзость, его уверенность, его аппетит к жизни и к деньгам. Чонгук не притворялся скромником. Он открыто хотел всего самого лучшего, и Тэхёну нравилось ему это давать.

– ...и тогда он сказал, что... – Чонгук осекся, когда на телефон Тэхёна, лежащий на столе, пришло уведомление.

Тэхён лениво взял его в руки. Это было сообщение от банка. Он нахмурился, открывая его.

`«Списание средств с вашей карты ****. Сумма: 50,000,000 вон. Место: Больница Сеульского Национального Университета».`

Тэхён замер. Пятьдесят миллионов. В больнице. Он перечитал сообщение еще раз, не веря своим глазам. Это была карта Чимина. Карта, которой тот пользовался для покупки продуктов в супермаркете.

На мгновение в его голове пронеслась мысль, что с Чимином что-то случилось. Авария. Болезнь. Но тут же ее сменила волна ледяной, всепоглощающей ярости.

Нет. Этого не может быть. Пак Чимин был здоров как бык. Он никогда ни на что не жаловался. Это уловка. Коварная, хитрая уловка. Он наконец-то показал свое истинное лицо. Избалованный сынок, привыкший сорить деньгами. Он решил, что может тратить его, Тэхёна, деньги на что ему вздумается? На что можно потратить такую сумму в больнице? На пластическую операцию? На дорогую процедуру омоложения?

– Тэхён-а, что случилось? – обеспокоенно спросил Чонгук, заметив, как потемнело лицо альфы.

Тэхён не ответил. Он резко встал, отшвырнув стул. Его глаза метали молнии. – Он посмел, – прорычал он сквозь зубы. – Этот маленький паршивец посмел.

– Кто? О ком ты? – Чонгук спрыгнул со стола и подошел к нему.

Тэхён показал ему экран телефона. Чонгук удивленно вскинул брови. – Пятьдесят миллионов? В больнице? Может, он заболел?

– Заболел? – усмехнулся Тэхён, но смех был страшным, лишенным веселья. – Он заболел жадностью! Он решил, что я его личный банкомат. Что он может тратить мои деньги на свои прихоти за моей спиной!

– Но это же огромная сумма... – протянул Чонгук, и в его глазах мелькнул хитрый огонек. Он подошел ближе, кладя руку на грудь Тэхёна. – Тэхён-хён, не злись так. Может, у него была веская причина. Хотя... тратить такие деньги, не спросив тебя... Это так неуважительно. Будто он считает, что имеет на них полное право.

Его слова были как масло, подлитое в огонь. – Право? – взревел Тэхён. – У него есть только одно право – сидеть тихо и не позорить меня! Я еду домой. Я покончу с этим раз и навсегда.

Он схватил пиджак и ключи от машины. – Позвони моему адвокату. Скажи, чтобы немедленно готовил документы на развод. Все. Прямо сейчас.

Чонгук смотрел ему вслед с торжествующей улыбкой. – Конечно, хён. Все сделаю.

***

Чимин вернулся домой опустошенным, но со странным чувством покоя в душе. Он шел по длинному коридору, когда услышал визг тормозов у входа. Он замер. Тэхён никогда не возвращался так рано.

Входная дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял Тэхён. Его лицо было искажено от ярости, глаза горели черным огнем. Он был похож на хищника, готового разорвать свою жертву.

– Тэхён? Что-то случилось? – испуганно пролепетал Чимин.

Тэхён молча прошел к нему, сокращая расстояние в несколько шагов. Он остановился вплотную, и Чимин почувствовал исходящую от него ауру чистой, незамутненной ненависти.

– Что это значит? – ледяным голосом спросил Тэхён, швыряя на стеклянный столик свой телефон. На экране светилось то самое уведомление от банка.

Чимин похолодел. Он знал, что этот разговор состоится, но не думал, что так скоро и так страшно. – Я... – он сглотнул, пытаясь найти слова. – Я могу все объяснить.

– Объяснить? – Тэхён рассмеялся, и от этого смеха у Чимина по спине пробежал холодок. – Что ты можешь объяснить? Что ты решил потратить пятьдесят миллионов моих денег на свои развлечения? На что они пошли, Чимин? На новую внешность? Или ты оплатил себе место в VIP-клинике, чтобы отдохнуть от «тягот» замужней жизни?

– Нет! Это не для меня! – воскликнул Чимин. – Я встретил на улице женщину, ей стало плохо с сердцем! Я отвез ее в больницу, ей нужна была срочная помощь, а у нее не было денег! Я не мог ее бросить!

Тэхён смотрел на него так, будто тот говорил на незнакомом языке. Затем его лицо скривилось в презрительной усмешке. – Женщину. На улице. Ты хочешь, чтобы я поверил в эту жалкую сказку? Ты потратил состояние на какую-то бродяжку?

– Она умирала! – голос Чимина сорвался. – Я должен был помочь! Разве ты не понимаешь?

– Нет, это ты не понимаешь! – рявкнул Тэхён, делая шаг вперед. Чимин инстинктивно попятился. – Меня не волнуют никакие бродяжки! Меня волнует то, что ты, человек, которого я содержу, который живет за мой счет, посмел без моего ведома распоряжаться моими деньгами! Ты перешел черту, Пак Чимин.

– Но это была человеческая жизнь... – прошептал Чимин, и слезы навернулись ему на глаза.

– Мне плевать! – заорал Тэхён. – Ты думал, я не узнаю? Думал, я не замечу? Ты такой же, как твои родители. Жадный, лживый, готовый на все ради денег. Я был прав насчет тебя с самого начала.

Каждое слово было как удар хлыстом. Чимин смотрел на него, и мир рушился вокруг. Он не видел в его глазах ничего, кроме ненависти и отвращения. Вся его робкая надежда, что Тэхён когда-нибудь сможет увидеть в нем что-то хорошее, рассыпалась в прах.

В этот момент в дом вошел еще один человек. Это был адвокат Тэхёна, господин Чхве. В руках он держал папку с документами. Он смущенно посмотрел на Чимина, затем на Тэхёна.

– Господин Ким, как вы и просили.

Тэхён выхватил у него папку, открыл ее и бросил на стол перед Чимином вместе с ручкой. – Подписывай.

Чимин опустил взгляд. На верхней странице крупными буквами было написано: «Соглашение о расторжении брака». У него потемнело в глазах. Он схватился за край стола, чтобы не упасть. – Развод? – прошептал он, не веря.

– Да, – безжалостно отрезал Тэхён. – Я сыт по горло. Я больше не хочу видеть тебя в своем доме. Ты – моя самая большая ошибка. Подписывай, и убирайся отсюда.

– Тэхён, пожалуйста... не надо... – взмолился Чимин, задыхаясь от слез. – Я люблю тебя...

Тэхён посмотрел на него с таким отвращением, что Чимину захотелось умереть на месте. – Любишь? Не смеши меня. Ты любишь мои деньги. Но и этого ты больше не получишь. По условиям нашего брачного контракта, при разводе по твоей вине ты не получаешь ничего. А трата такой суммы без моего согласия – это более чем достаточная причина.

Он наклонился к самому лицу Чимина, его голос превратился в ядовитый шепот. – Так что подписывай. Ты свободен. Можешь идти и спасать весь мир. Только уже не за мой счет. И чтобы тебе было легче принять решение... Я женюсь. На Чонгуке. Он, в отличие от тебя, знает свое место и ценит то, что я для него делаю.

Это был контрольный выстрел. Мир Чимина окончательно взорвался, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Он больше ничего не чувствовал. Ни боли, ни унижения, ни страха. Только холод. Вселенский, пронизывающий холод.

Дрожащей рукой он взял ручку. Его взгляд был пуст. Он не глядя подписал все бумаги в тех местах, где указал Тэхён. Он подписал свой собственный приговор.

– Все, – прошептал он.

– Отлично, – Тэхён выпрямился. – У тебя час, чтобы собрать свои вещи. Водитель отвезет тебя... куда ты там хочешь? Ах, да. К твоим драгоценным родителям. Им наверняка будет очень интересно узнать, как их выгодная инвестиция провалилась.

Он развернулся и ушел, не оглянувшись. Адвокат, пряча глаза, последовал за ним. Чимин остался один посреди огромной гостиной. Он медленно поднялся на второй этаж, в свою комнату. Вещи. У него не было своих вещей. Все, что его окружало, принадлежало Тэхёну.

Он открыл шкаф. Десятки дорогих костюмов, рубашек, туфель. Он ничего из этого не взял. Он подошел к кровати, опустился на колени и засунул руку под матрас. Его пальцы нащупали единственное, что было по-настоящему его. Маленькая, потертая фотография мальчика с квадратной улыбкой.

Он сунул ее в карман старых джинсов, в которых был одет. Затем он просто вышел из комнаты, спустился вниз и направился к выходу, где его уже ждал водитель. Он уходил из этого дома так же, как и пришел в него – ни с чем.

***

Дорога к дому его родителей казалась бесконечной. Это был бедный район на окраине города, место, из которого он так отчаянно пытался вырваться. Машина остановилась у старого, обшарпанного многоквартирного дома с грязными окнами. Водитель, пожилой мужчина, который работал на Тэхёна много лет, посмотрел на Чимина в зеркало заднего вида. В его взгляде была жалость.

– Мы приехали, господин Пак.

«Больше не господин Пак», – подумал Чимин, но вслух ничего не сказал. Он молча вышел из машины и, не оглядываясь, вошел в подъезд, пахнущий сыростью и гнилью.

Он поднялся на третий этаж и остановился перед знакомой дверью. Он не был здесь с тех пор, как его продали Тэхёну. Он глубоко вздохнул и нажал на звонок.

Дверь открыл его отец. Он был в растянутой майке, от него пахло дешевым алкоголем. Увидев Чимина, он не проявил ни капли радости. Его лицо окаменело. – Ты? Что ты здесь делаешь?

– Я... я вернулся, – тихо сказал Чимин.

Из глубины квартиры вышла его мать. – Что значит «вернулся»? – ее визгливый голос резанул по ушам. – А где твой альфа? Где Ким Тэхён?

Чимин не мог смотреть им в глаза. – Мы... мы развелись.

На несколько секунд воцарилась тишина. А затем на него обрушился ад.

– Что?! – взревел отец. Его лицо побагровело. – Развелись?! Ты бесполезный кусок дерьма! Мы отдали тебя ему, чтобы ты обеспечил нам жизнь, а ты все испортил!

Первый удар пришелся по лицу. Чимин отлетел к стене, чувствуя во рту соленый привкус крови. – За что?.. – прошептал он.

– За то, что ты ничтожество! – закричала мать, подбегая и вцепляясь ему в волосы. – Не смог удержать альфу! Такой богатый, такой влиятельный! А ты все просрал! Чем ты думал, идиот?

Отец схватил его за воротник и втащил в квартиру, швырнув на пол в грязной прихожей. – Я выбью из тебя всю дурь! – рычал он, нанося удар за ударом. Ногами. Руками. Куда придется.

Чимин свернулся в клубок, пытаясь защитить голову. Новая боль отвлекала от старой, душевной. Каждый удар был как будто заслуженным. Тэхён прав. Родители правы. Он – ничтожество. Неудача. Пустое место.

– Ненужный! Бесполезный! – кричала мать, ее слова смешивались с ударами отца. – Ты позоришь нас! Лучше бы ты вообще не рождался!

Он перестал сопротивляться. Он просто лежал на холодном, липком полу и принимал удары. Он не чувствовал ничего, кроме тупой, всепоглощающей боли, которая шла не столько от побоев, сколько изнутри.

Когда отец наконец выдохся, он оставил его лежать на полу. – Чтобы к утру я тебя здесь не видел. Пойдешь и найдешь работу. Будешь отрабатывать каждый кусок хлеба, который съешь в этом доме.

Они ушли в комнату, громко хлопнув дверью. Чимин остался один в темной прихожей. Он лежал неподвижно, все его тело было одной сплошной раной. Он медленно, превозмогая боль, засунул руку в карман. Пальцы нащупали уголок фотографии.

Он достал ее. Даже в полумраке он мог разглядеть сияющую улыбку того мальчика из парка. Мальчика, которого он полюбил. Мальчика, который привел его в этот ад.

Одна-единственная слеза скатилась по его разбитой щеке и упала на фотографию, размывая счастливое лицо. Он променял одну клетку на другую, гораздо более страшную. И в этот момент, лежа на грязном полу в доме своих родителей, избитый и сломленный, Пак Чимин понял, что цена доброты оказалась слишком высока. И платить за нее ему придется до конца своих дней.