Не герой и не злодей
Танец на острие урагана
Свист рассекаемого воздуха оглушал.
Падение с высоты восьмого этажа для обычного человека длится меньше трех секунд. Три секунды чистого, животного ужаса перед ударом о мокрый бетон, разрывающим кости и внутренности в кашу. Но для Куроды Аи гравитация никогда не была абсолютным законом.
Она падала спиной вниз, раскинув руки, словно ныряла в темную, холодную воду. Капюшон сорвало встречным потоком; длинные голубые волосы разметались по плечам, мокрыми прядями прилипая к щекам, а темно-синяя полоса у виска казалась росчерком ночной молнии. В темно-фиолетовых глазах, устремленных в грозовое небо, не отражалось ни тени паники. Только расчет. Холодный, математически выверенный расчет траекторий.
Сверху, пробивая завесу ливня, летел огненный метеор.
Бакуго Кацуки не умел отступать. Он падал за ней следом, разгоняя свое тело серией ритмичных, сокрушительных взрывов из ладоней. Оранжевые вспышки выхватывали из темноты оскаленное, дикое лицо молодого героя. Он летел головой вниз, вытянув правую руку, пальцы которой уже искрились едким нитроглицериновым пламенем. Он намеревался перехватить ее в воздухе, впечатать в землю и выбить дух одним точным, сокрушительным ударом.
Именно этого Аи и ждала.
Когда до земли оставалось не более пятнадцати метров, а перчатка Бакуго почти коснулась воротника ее комбинезона, Аи резко свела запястья перед грудью. Воздух под ее лопатками сгустился, превратившись в упругий, пружинящий трамплин.
– Слишком близко, мальчик, – прошептала она одними губами.
Взрывной герой услышал не слова, а звук. Тонкий, звенящий свист, с которым схлопывается вакуум.
Аи не стала блокировать его атаку лоб в лоб. Вместо этого она закрутила воздушные массы вокруг своего тела в штопор. Поток воздуха с силой сорвал Бакуго с его выверенной траектории, крутанув вокруг собственной оси, а сама девушка, спружинив о плотный воздушный вал, скользнула по касательной в сторону, впечатав подошвы тяжелых ботинок в ржавую стену портового крана.
Бакуго с глухим рыком врезался в лужу на асфальте. Взрыв, который он приготовил для нее, сдетонировал под его собственными ногами, подняв стену кипящей воды и пара высотой в три этажа. Ударная волна разметала припаркованные рядом полицейские патрули, раскачивая броневики, словно детские игрушки.
– Сука! – донесся из клубов пара яростный, хриплый рев.
Аи не стала задерживаться на железной балке крана. Мышцы ног сжались, и очередной воздушный толчок швырнул ее вперед, в лабиринт многоярусных грузовых контейнеров.
Она не боялась драки. Но мысль о том, что эти руки – в грубых перчатках, исходящие жаром и потом, – могут схватить ее за ворот, за предплечье, прижать к мокрой земле... Внутри все сворачивалось в мерзкий, ледяной ком. Фантомная боль в левом плече вспыхнула с новой силой. «Не трогай меня. Не смей подходить». Если чужие пальцы сомкнутся на ее коже, контроль рухнет. Ветер превратится в неконтролируемую бурю, которая сотрет в порошок и ее, и весь этот порт.
– Держи дистанцию, – приказала она самой себе, перепрыгивая через четырехметровый провал между контейнерами. – Держи гребаную дистанцию.
Позади раздался оглушительный металлический треск.
Двадцатитонный стальной контейнер, окрашенный в блекло-красный цвет, лопнул по швам, словно жестяная банка из-под газировки. Из рваной дыры, охваченной пламенем, вылетел Бакуго. Скорость его движений поражала: он не бежал, он буквально скакал по воздуху, оставляя за собой дорожку из дыма и раскаленных искр.
– Эй, ты, крыса ветряная! – заорал он, и эхо его голоса перекрыло раскаты грома. – Думаешь, сможешь петлять по помойке вечно?! Ты сдохнешь здесь!
Он выбросил обе руки назад, создавая чудовищную тягу. «Взрывной рывок». Воздух вокруг него взвыл от перепада давления. За долю секунды он преодолел расстояние между ними, взмыл над контейнером, на котором бежала Аи, и обрушился сверху, целясь обеими ногами прямо ей в спину.
Аи среагировала инстинктивно.
Она не оглядывалась. Ей не нужно было видеть врага глазами – ветер читал каждое смещение плотности атмосферы за десятки метров вокруг. Она резко припала на одно колено, перекатываясь на спину. В руке сверкнуло метательное лезвие, закрепленное на бедренном ремне, но она не пустила его в ход против героя.
Вместо этого ладонь Аи раскрылась навстречу падающему Бакуго.
– Вакуумный разрыв.
Воздух между ними исчез.
Кислород, необходимый для детонации нитроглицеринового пота Бакуго, был высосан за микросекунду. Пламя на его ладонях захлебнулось, оставив лишь бесполезные черные хлопья копоти. Глаза героя расширились от шока, когда его собственная атака дала осечку, а тело потеряло инерцию, зависнув в пустоте.
А затем Аи вернула давление обратно.
Сжатый до плотности твердого гранита воздушный таран ударил парня в грудь снизу вверх. Звук удара напоминал хлопок пушечного выстрела. Бакуго выгнуло дугой, вышибая воздух из легких, и отшвырнуло обратно в небо, на добрых двадцать метров над контейнерами.
Аи плавно вскочила на ноги, отряхивая капли дождя с комбинезона. Сердце колотилось в горле, тяжелый фиксирующий ремень под грудью сдерживал судорожное дыхание.
– Вы все такие прямолинейные, – бросила она в пустоту, скользя взглядом по крышам контейнерного терминала. – Сила есть – ума не надо. Типичный продукт Ассоциации.
– Заткни... свою... пасть! – донесся сверху рык, полный бешенства.
Бакуго выровнялся в воздухе. Лицо парня было залито дождем вперемешку с копотью, из угла рта текла тонкая струйка крови – воздушный удар пришелся на славу. Но алые глаза горели еще ярче, еще безумнее. Ни капли страха. Ни единого сомнения. Он уперся ногами в стрелу портового крана, присел на корточки и положил палец на чеку своей массивной перчатки-гранаты.
– Ты убила сорок рабочих на химзаводе, тварь, – прохрипел он, и его голос больше не был просто злым. В нем звенела та самая абсолютная, безжалостная тяжесть приговора, которую Аи так презирала в героях. – Они сгорели заживо в завалах. А ты тут выделываешься, будто ты выше этого мира? Я сотру твою ухмылку вместе с этим чертовым пирсом!
Пальцы Бакуго сжали чеку.
Аи замерла. Внутри нее что-то оборвалось – старая, горькая струна, которую она пыталась заглушить годами.
– Я их не убивала, идиот, – произнесла она.
Ее голос не был громким, но ветряной поток подхватил слова, очистил их от шума ливня и доставил прямо к уху Бакуго, сделав их холодными, четкими и тяжелыми, как свинец.
– Что ты вякнула?! – рявкнул он, не опуская руку.
– Я сказала, что твои хозяева скармливают тебе дерьмо с золотой ложки, а ты жрешь и просишь добавки, – Аи медленно покачала головой, чувствуя, как темно-синяя прядь падает на лоб. – Посмотри на меня, герой. Если бы я хотела взрывать заводы и убивать людей, зачем мне бегать от тебя по лужам? Твой драгоценный Люмьер прикрыл задницу картеля, а ты прибежал сюда в роли цепного пса, чтобы скрыть следы его сделки.
– Люмьер – герой из высшей лиги, – оскалился Бакуго, но палец на чеке чуть дрогнул. Лишь на долю миллиметра. – А ты – подзаборная мразь с ориентировки! Мне плевать на твои сказки! Я верю тому, что вижу!
– Вот именно. Ты видишь только то, что тебе разрешили увидеть.
Аи сделала шаг назад, готовясь к новому рывку. Время поджимало. Кэн, Масуми и Кагэцу уже должны были войти в дренажную систему. Ей нужно было оторваться, раствориться в ночи, пока кольцо оцепления не замкнулось окончательно.
Но закончить этот бой им двоим было не суждено.
Воздух внезапно потяжелел.
Это не было ее причудой. Это не было и изменением погоды. Это было физическое, противоестественное давление, от которого лужи на контейнерах мгновенно сплющились, а ржавый металл под ногами Аи протяжно, жалобно заскрипел и прогнулся вниз на несколько десятков сантиметров.
Гравитация.
«Зеро», – мгновенно вспыхнуло в голове у Аи. Огава Кейсукэ. Заместитель Нагаи Кенджи.
Они пришли не просто наблюдать. Они пришли зачистить концы.
В следующую секунду из тени между двумя контейнерами метнулась черная молния. Движение было абсолютно бесшумным – ни шороха гравия, ни плеска воды. Звериная грация, низкая посадка и блеск четырех узких, серповидных лезвий из титанового сплава, закрепленных на запястьях.
Нэкомата Канна. Командир ударного отряда «Ликориса».
– Привет, птичка! – промурлыкал девичий голос, сочащийся ядом.
Когти Канны метили не в захват. Они шли снизу вверх, точно в горло Аи, чтобы перерезать трахею и сонную артерию одним скользящим ударом. Никаких арестов. Никаких допросов. Нагаи Кенджи требовал труп террористки до того, как официальные герои доставят ее в камеры предварительного заключения.
Аи отшатнулась, но из-за усиленной гравитации Кейсукэ ее тело отреагировало на полсекунды медленнее обычного.
Когти распороли плотную ткань комбинезона на груди, срезав фиксирующий ремень и оставив четыре кровоточащие полосы на коже. Боль обожгла холодом. Но страшнее боли было само прикосновение – чужое, смертоносное, проникшее за ее личную границу.
В глазах Аи полыхнул дикий, слепой гнев.
– Пошла вон! – выдохнула она.
Вихрь вокруг ее тела взорвался во все стороны. Это не было аккуратным приемом – это была круговая ударная волна, срезавшая контейнерные замки и отшвырнувшая Канну назад. Девушка-кошка ловко кувыркнулась в воздухе, зашипела, выпустив хвост для балансировки, и приземлилась на все четыре лапы на соседней крыше.
Бакуго сверху замер, так и не выдернув чеку.
Его алые глаза сузились, сканируя внезапно появившуюся угрозу. Он был вспыльчив, груб и высокомерен, но идиотом в бою Бакуго Кацуки не был никогда. Его боевой интеллект работал быстрее компьютеров.
– Это еще что за блядский цирк? – прорычал он, переводя взгляд с раненой Аи на кошачью фигуру в обтягивающем черном кевларе. – Подкрепление злодеев?
– Ой, какой шумный мальчик, – Канна оскалила острые клыки, янтарные глаза хищно блеснули во тьме. – Геройчик номер один в рейтинге сопляков. Отойди в сторону, взрывник. У нас контракт на эту синеволосую падаль. Тебе же лучше: запишешь себе в отчет, что она оказала сопротивление и была ликвидирована при попытке к бегству.
– Ты... кому приказываешь, кошачья подстилка?! – в голосе Бакуго загрохотал первобытный гнев.
Из темноты порта, неспешно ступая по прогибающемуся под его весом металлу, вышел мужчина. Серебряные волосы промокли и прилипли к черепу, черные глаза смотрели на мир с абсолютным, мертвым равнодушием. Огава Кейсукэ. Зеро.
Он даже не взглянул на Бакуго. Его рука в черной перчатке была направлена в сторону Аи.
– Время на исходе, Канна, – монотонно произнес Кейсукэ. – Патрули на внешнем периметре уже стягиваются. Ликвидируй Анемон. Мальчишку прижми к земле, если будет мешать. Люмьер спишет его гибель на теракт.
«Люмьер спишет».
Это имя, брошенное с таким будничным спокойствием посреди поля боя, повисло в воздухе, словно раскаленный топор.
Бакуго застыл на долю секунды. Его челюсти сжались с такой силой, что хрустнули зубы. В его глазах отразилась целая буря: шок, осознание, дикая, разъедающая ярость от того, что его – его! – использовали вслепую, как тупое орудие для чужой грязной зачистки.
– Ах вы... ублюдки, – выплюнул он.
– Аи! – раздался вдруг низкий, утробный рык из темноты под контейнерами.
Земля содрогнулась. Огромная серая тень вылетела из дренажного люка, срывая чугунную крышку весом в сто килограммов одной лапой. Сугавара Кэн в своей полутрансформированной форме волка ворвался на контейнерную площадку. Его янтарные глаза горели бешенством вожака, увидевшего кровь на члене своей стаи.
Следом за ним из теней выскользнули сразу три абсолютно одинаковые фигуры с короткими черными волосами. Миякэ Масуми и ее теневые клоны не стали тратить время на разговоры.
– Сюрприз, уроды! – крикнула настоящая Масуми, взмахивая дымовыми шашками.
Двор заполнился едким, непроглядным фиолетовым дымом, блокирующим видимость и тепловизоры. В воздухе запахло серой, горелой шерстью и озоном.
– Кейсукэ, дави их всех! – взвизгнула Канна, бросаясь в дымовую завесу.
– Активация локальной сингулярности, – холодно отозвался Зеро, сжимая кулак.
Гравитация вокруг контейнеров возросла в пять раз. Металл затрещал, сминаясь в гармошку. Дым прижало к земле, словно тяжелым прессом. Кэн глухо зарычал, падая на колено под чудовищным давлением, его кости жалобно затрещали.
Аи почувствовала, как кровь приливает к голове. Рана на груди горела огнем, ремни комбинезона натянулись, воздух выбивало из легких. Но видеть, как Кэн корчится под гравитационным прессом, а Масуми вжимает в мокрый гравий...
Этого она вынести не могла.
– Назад, – прошептала она.
Пальцы Аи коснулись чокера на шее. Она сорвала его одним резким движением, сжимая в кулаке и освобождая горло для полного, неконтролируемого вздоха.
Ветряной поток больше не был струей или щитом.
Она открыла шлюзы.
Воздух в радиусе пятидесяти метров закружился в вертикальный вихрь чудовищной разрушительной силы. Восходящий поток ударил снизу вверх, прямо против гравитационного вектора Кейсукэ. Законы физики столкнулись в яростном споре: гравитация давила вниз, ураган рвал вверх.
Металлические контейнеры оторвало от земли. Многотонные стальные коробки закружились в воздухе, словно щепки в водовороте.
Кейсукэ покачнулся, его серебряные волосы взметнулись, концентрация причуды дала сбой. Гравитационный пресс ослаб.
– Кэн! Масуми! Уходите! – закричала Аи, ее голос перекрыл рев бури. Голубые волосы вздыбились, превратившись в сияющую корону, темно-фиолетовые глаза горели нечеловеческим светом.
– А как же ты?! – крикнула сквозь грохот Масуми, ее клон растаял в дыму, прикрывая отход Кэна.
– Я сказала – уходите! В Точку Ноль! Живо!
Кэн посмотрел на нее. На секунду их взгляды встретились. Волк в его душе рвался разорвать врагов на куски, но разум стаи взял верх. Он схватил Масуми за шиворот, закинул на плечо и с глухим рыком метнулся обратно в дренажный тоннель, прикрывая вход рухнувшим контейнером.
Они ушли. Теперь она была свободна.
Аи повернулась к оставшимся.
Канна шипела, прижатая к боку перевернутого грузовика ветряным лезвием, которое держало ее за горло в миллиметре от кожи. Кейсукэ с трудом удерживал равновесие, пытаясь восстановить гравитационный купол, но ветер вырывал почву у него из-под ног.
А на стреле крана, прямо над эпицентром бури, стоял Бакуго Кацуки.
Его костюм был изодран, на плече красовался ожог, но он не атаковал. Он смотрел вниз, на разрушения, на членов «Ликориса», на окровавленную девушку в центре урагана, которая только что спасла своих людей ценой раскрытия всех карт.
Его перчатка опустилась.
– Ты... – прохрипел он, сквозь вой ветра глядя прямо ей в глаза. – Кто они такие?
Аи горько, сухо усмехнулась. Кровь на ее груди смешивалась с дождем, стекая тонкими ручейками по лазурным вставкам комбинезона.
– Спроси у своего кумира, мальчик, – бросила она, отступая к самому краю портового пирса, где внизу чернела маслянистая вода Токийского залива. – Спроси у Люмьера, сколько стоит молчание героя. И спроси у себя... готов ли ты носить значок, отмытый в крови сорока невинных людей.
Она скрестила руки на груди, собирая остатки воздуха в одну финальную точку.
– Стой! – рявкнул Бакуго, делая шаг вперед, но в его голосе больше не было слепой ярости. В нем звенело что-то другое. Вопрос, на который у него пока не было ответа. – Не смей прыгать, сука! Я еще не закончил с тобой!
– А я закончила, – ответила Аи.
Она распахнула руки.
Воздушный взрыв ослепительной белизны разметал остатки дыма, ослепив и Кейсукэ, и Канну, и самого Бакуго. Ударная волна отбросила молодого героя назад на железный настил крана, заставив прикрыть лицо руками.
Когда свет угас, а ветер над заливом стих до обычной дождливой мороси, на пирсе никого не было.
Только оторванный черный чокер лежал в луже, залитый кроваво-лазурным светом портовых огней.
Бакуго медленно поднялся на ноги. Он подошел к краю пирса, тяжело дыша. Внизу тяжело ворочались черные волны залива, скрывая любые следы.
За его спиной раздались сирены приближающегося подкрепления Геройской ассоциации. Во двор въезжали белоснежные броневики с золотым гербом. Из первого автомобиля, держа руки в карманах и источая фальшивое благородство, не спеша выходил высокий мужчина с золотистыми волосами. Мацуда Като. Герой высшего ранга Люмьер.
Бакуго посмотрел на чокер в луже. Затем перевел взгляд на сияющего чистотой Люмьера.
Его ладонь медленно сжалась в кулак, и между пальцами с сухим, угрожающим треском проскочила крошечная, злая искра.
***
Холод отрезвлял.
Аи вынырнула в полутора километрах к югу от портового терминала, за старыми доками, где ржавели заброшенные сухогрузы. Вода залива была ледяной, соленой и отвратительно пахла мазутом, но она смыла запах чужих когтей, дыма и паники.
Выбравшись по осклизлым ступеням на бетонную набережную, девушка тяжело оперлась о стену заброшенного насосного узла. Ноги подкашивались. Левое плечо пульсировало старой болью, а четыре полосы на груди саднили так, будто их прижгли каленым железом. Ткань комбинезона пропиталась кровью, но раны были неглубокими – спасибо мембране и мгновенной реакции.
Она сделала судорожный вдох, прижимая ладонь к разорванному воротнику. Пальцы машинально потянулись к шее – и замерли.
Чокера не было.
Ощущение обнаженности, незащищенности накатило внезапной, удушающей волной. Горло казалось пустым, открытым для любого удара, для любых чужих пальцев. Дыхание перехватило, перед глазами снова вспыхнули серебряные глаза Мацуды, его липкий, омерзительный шепот в пустой комнате приюта: «Тебе нужна дисциплина, девочка...»
– Нет, – прохрипела Аи, с силой впечатывая кулак в шершавый бетон стены. Боль в костяшках отрезвила, выбивая морок из головы. – Нет. Хватит. Ты жива. Ты свободна. Двигайся.
Она знала маршрут наизусть. Никаких камер, никаких центральных улиц, никаких фонарей. Только технические коллекторы, заброшенные вентиляционные шахты времен послевоенного восстановления и слепые зоны городской энергосети, которые Кагэцу нанес на ее внутреннюю карту еще три года назад.
Она шла, кутаясь в тонкий воздушный кокон, отталкивающий дождевые струи и приглушающий звук шагов. Ветер бережно поддерживал ее, компенсируя слабость в ногах, словно невидимый, бесплотный союзник, единственный, кто никогда не предаст и не сделает больно.
Спустя сорок минут она добралась до цели.
«Точка Ноль» находилась на глубине двадцати метров под землей, под фундаментом недостроенной и законсервированной еще до Войны ветки метрополитена. Здесь не было мобильной связи, сюда не проникали радиосигналы министерства, а толстые стены из фортификационного бетона гасили любые эхолокационные причуды поисковых отрядов.
Ржавая гермодверь с кодовым замком тихо щелкнула, едва пальцы Аи коснулись скрытой панели.
Она перешагнула высокий порог, и дверь за ее спиной с тяжелым шипением пневматики захлопнулась, отрезая сырость и шум внешнего мира.
Внутри было сухо и тепло. Пахло паяной канифолью, крепким дешевым кофе и спиртом.
– Аи!
Масуми бросилась к ней из глубины освещенной тусклыми лампами комнаты. Ее короткие черные волосы были мокрыми, на лбу темнел свежий синяк, но в зеленых глазах стояли слезы облегчения. Она затормозила в полуметре, резко одернув себя, помня главное правило. Она не стала обнимать. Она просто протянула чистый сухой плед и замерла, сжимая кулаки.
– Ты цела... Боже, ты вся в крови! Эта кошачья тварь...
– Царапины, – глухо ответила Аи, принимая плед и набрасывая его на плечи. Ткань приятно согревала дрожащее тело. – Как Кэн?
– В порядке твой Кэн, – раздался низкий, хриплый голос.
Из-за перегородки вышел Сугавара. Он уже вернул себе человеческий облик, но на его мощной шее еще виднелись следы вздыбленной шерсти, а зрачки в янтарных глазах оставались чуть расширенными. На нем была простая серая толстовка. Он остановился на привычном, безопасном расстоянии – ровно два шага.
Его взгляд медленно скользнул по ее разорванному комбинезону, задержался на порезах на груди, а затем поднялся к ее голой шее. Челюсти волка сжались, желваки заходили под кожей, но голос остался обманчиво спокойным:
– Ты потеряла ошейник.
– Сорвала, – Аи прошла к верстаку и тяжело опустилась на железный стул. – Кейсукэ чуть не раздавил меня гравитацией. Пришлось выложиться.
– Мы видели взрыв с эстакады, – произнес третий голос.
Ватанабэ Кагэцу даже не повернулся. Он уже сидел перед двумя запасными ноутбуками, развернутыми прямо на ящиках из-под боеприпасов. Пальцы хакера привычно светились тусклым серебряным светом, передавая цифровые импульсы напрямую в материнские платы. Под его глазами залегли еще более темные круги, но движения были точными, выверенными, словно у хирурга.
– Вся сеть Геройской ассоциации стоит на ушах, – монотонно доложил Кагэцу, щелкая клавишами. – Взрывной парень... Бакуго. Он устроил скандал прямо на месте задержания.
Аи подняла голову, фиолетовые глаза блеснули интересом:
– Вот как?
– Он отказался подписывать первичный рапорт Люмьера, – на бледных губах Кагэцу промелькнуло подобие редкой, злой усмешки. – Заявил руководству оперативного штаба, что на объекте действовала третья сторона, использовавшая летальное оружие и гравитационные аномалии, не соответствующие профилю Анемон. Мацуда пытался замять это на месте, но Бакуго буквально послал его на три веселых буквы в присутствии всей штурмовой группы и уехал на базу в броневике своего агентства.
– У парня есть зубы, – хмыкнула Масуми, доставая из аптечки антисептик и бинты. – Хотя он все равно тупой психопат. Чуть не разнес наш склад к чертям собачьим.
– Он не тупой, – тихо сказала Аи, позволяя подруге обработать порезы на груди. Спирт обжег кожу, но она даже не поморщилась. – Он просто фанатик. Он верил, что спасает людей от чудовища. Но теперь... теперь он сомневается. А для таких, как Люмьер, сомневающийся герой опаснее сотни злодеев.
Кэн подошел к экранам Кагэцу, скрестив руки на груди:
– Что с данными, Кагэ? Мы не зря подставили задницы под удар?
Кагэцу нажал клавишу ввода. На центральном экране вспыхнула сложная древовидная структура файлов, подсвеченная тревожным красным цветом.
– Коити думал, что он самый умный, – в голосе хакера прорезался холодный яд. – Он использовал свой фирменный шифр для маскировки передачи данных с сервера химзавода. Тот самый алгоритм, который я сам написал для него шесть лет назад, когда мы еще были братьями. Дурак. Он даже не потрудился изменить контрольные суммы.
– Что там? – Аи запахнула плед плотнее, подходя ближе к столу.
– Полная финансовая отчетность по фармацевтическому проекту «Немезида», – Кагэцу развернул документ с грифом строжайшей секретности. – Завод не просто уничтожали ради страховки. На нижних уровнях располагалась лаборатория «Ликориса». Они разрабатывали синтетический блокиратор фактора причуды на основе крови людей со стихийными мутациями. И знаешь, чье имя стоит в графе «Главный куратор безопасности»?
– Мацуда Като, – выдохнула Аи.
– Он самый, – подтвердил Кагэцу. – Герой номер пятьдесят два, гордость нации, неподкупный Люмьер. Он прикрывал поставки сырья и обеспечивал лабораторию «подопытными» из числа незарегистрированных бродяг и сирот. А финансировал все это Нагаи Кенджи.
На экране появилось фото мужчины с короткими черными волосами и холодными, расчетливыми глазами. Нагаи Кенджи. Тактик.
Аи смотрела на это лицо, и в памяти снова всплывали картины из детства: вой сирен, горящий дом, обломки бетона, придавившие маму, и бездействие героев за желтой лентой. Семья Кенджи была мозгом той террористической ячейки. Они разрушили ее жизнь шестнадцать лет назад. А теперь их наследник пытался добить ее руками своего карманного героя.
Круг замкнулся.
– Завтра в полночь, – Кагэцу вывел на экран план закрытого портового терминала №4, – состоится передача первой партии готового препарата заказчикам из европейского синдиката. Сделка пройдет под личным контролем Кенджи и Кейсукэ. А прикрывать периметр от внимания патрулей будет лично Люмьер со своими оперативниками.
В комнате повисла тишина. Тяжелая, звенящая, наполненная запахом близкой грозы.
Масуми нервно переглянулась с Кэном:
– Если мы просто сольем это в сеть, Мацуда назовет файлы фейком. У него репутация святого. Скажут, что Анемон снова пытается очернить героев.
– Сливать ничего не нужно, – медленно произнесла Аи.
Она подошла к зеркалу, висевшему над ржавым умывальником. Ее лицо было бледным, под глазами залегли тени, на шее темнела полоса от сорванного чокера. Она выглядела избитой, загнанной в угол крысой, какой ее хотели видеть Мацуда и Кенджи.
Но внутри нее больше не было страха.
Не было той дрожащей девочки, которую можно было ослепить вспышкой света и прижать к пыльному столу в кабинете приюта.
– Мы не будем прятаться в подвале, – Аи посмотрела на свое отражение, и в темно-фиолетовых глазах зажглось ледяное, безжалостное пламя. – Они хотели выставить меня монстром? Они хотели террористку Анемон? Они ее получат.
Она повернулась к стае.
– Кагэцу. Взломай трансляцию главного экрана на перекрестке Сибуя ровно в полночь. Мне нужен прямой эфир на всю страну.
– Сделаю, – без тени сомнения отозвался хакер.
– Масуми. Подготовь столько теневых копий, сколько сможешь удержать. Мы устроим им такое светопреставление, что ни один прожектор Люмьера не поможет.
– С превеликим удовольствием, босс, – хищно улыбнулась девушка, и в ее руках заплясали черные тени.
– Кэн.
Волк поднял янтарные глаза. В них горела абсолютная, слепая преданность вожака, готового идти на смерть за свою семью.
– Твой брат, Коити. Он будет там, на терминале. Он координирует системы связи «Ликориса».
– Я вырву ему глотку, – просто и спокойно сказал Кэн.
–