← Назад к обзору

Не любимий

Шёпот яда в бокале шампанского

Утро дня благотворительного вечера началось не с кофе, а с визита портных. Субин стоял на невысоком подиуме в своей спальне, пока вокруг него порхали двое мужчин в безупречных жилетках, закалывая булавками полы тёмно-синего бархатного пиджака. Ткань была тяжёлой и холодной, она облегала его плечи, словно вторая кожа, лишая привычного уюта растянутых домашних худи.

– Слишком широко в талии, – раздался от двери ледяной голос Сонхва. – Утяните ещё на полдюйма. Он должен выглядеть статно, а не как подросток, донашивающий вещи старшего брата.

– Слушаюсь, господин Пак, – подобострастно отозвался один из портных.

Субин затаил дыхание, когда холодные пальцы мастера коснулись его бока. Он смотрел в зеркало, но видел не себя, а отражение Сонхва, который замер у окна, скрестив руки на груди. Старший омега выглядел как ожившее произведение искусства: идеальный фарфор кожи, ни одной лишней складки на одежде.

– Сонхва-сси, – тихо позвал Субин, – Чонвон сказал мне, что сегодня вы планируете познакомить меня с семьёй Ким.

Сонхва даже не вздрогнул. Он медленно повернул голову, и в его глазах блеснуло опасное любопытство.

– Чонвон слишком много болтает. Ему стоит поучиться у тебя искусству молчания, – Сонхва подошёл ближе, его каблуки глухо стучали по паркету. – Да, Ким Минсок ищет юристов, которые умеют держать язык за зубами и находить лазейки там, где их нет. Твои оценки по корпоративному праву впечатляют даже Хвануна. Это шанс для тебя стать полезным не только на бумаге.

– Но их репутация... – Субин сглотнул вязкую слюну. – Говорят, они связаны с отмыванием денег через порты. Если я подпишу с ними контракт, моя лицензия может оказаться под угрозой ещё до того, как я её получу.

Сонхва усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Он протянул руку и поправил воротник рубашки Субина, намеренно задев пальцами сонную артерию.

– В этом мире, Субин-а, лицензии покупаются и продаются. А вот лояльность нашей семье — это то, что гарантирует тебе выживание. Ты сделаешь то, что я скажу. Улыбайся, слушай и записывай всё, что предложит Минсок. Остальное — не твоя забота.

Когда Сонхва вышел, Субин почувствовал, как по спине пробежал озноб. Он снова был лишь пешкой, которую двигали по доске, не спрашивая согласия.

Вечерний приём в отеле «Гранд Хаятт» ослеплял роскошью. Хрустальные люстры отражались в бриллиантах на шеях омег и в золотых часах альф. Семья Пак-Ян вошла в зал, мгновенно приковав к себе все взгляды. Впереди шёл Ё Хванун, излучая ауру доминирования и спокойной силы. Позади него, словно свита короля, следовали Богом и Сонхва. Чонвон, одетый в белоснежный костюм с золотой вышивкой, сиял ярче всех, крепко держа Хвануна под руку.

Субин шёл последним. Он чувствовал себя лишним элементом в этой идеальной композиции. Его синий бархат казался слишком мрачным на фоне их блеска.

– Держи спину ровнее, – шепнул Богом, притормозив и дождавшись, пока Субин поравняется с ним. – Люди смотрят. Не позорь нас своей неуверенностью.

– Я стараюсь, – выдавил из себя Субин.

– Старайся лучше, – Богом на мгновение коснулся его поясницы, направляя вперёд. Это касание было формальным, но Субин почувствовал, как жаром обдало всё тело.

К ним тут же потянулись гости. Хванун мастерски вел светские беседы, Сонхва обменивался колкостями с конкурентами, а Чонвон очаровывал всех подряд. Субин стоял чуть поодаль, сжимая в руке бокал с минеральной водой. Он искал глазами Кимов, о которых предупреждал Чонвон.

– Хён, ты выглядишь так, будто ждёшь казни, – Чонвон внезапно оказался рядом, выскользнув из кольца обожателей. Он выглядел возбуждённым, его глаза лихорадочно блестели. – Сонхва-хён уже ищет Минсока глазами. Он в вип-ложе на втором этаже.

– Зачем ты это делаешь, Чонвон? – Субин посмотрел на младшего. – Зачем помогаешь мне, если сам боишься их?

– Потому что если они сломают тебя окончательно, я останусь здесь совсем один, – Чонвон на мгновение перестал улыбаться, и его лицо стало пугающе серьёзным. – Они любят меня, пока я «милый Чонвон-и». Но я вижу, как они смотрят на тебя — как на что-то, что можно использовать до изнеможения. Если ты выстоишь, у меня будет надежда.

– Субин, пойдём со мной, – голос Сонхва разрезал воздух. Он возник за их спинами, словно тень. – Нас ждут.

Чонвон ободряюще сжал ладонь Субина и тут же отпустил. Субин последовал за Сонхва вверх по мраморной лестнице. На втором этаже, в отдельном кабинете с панорамным видом на зал, сидел грузный мужчина с цепким взглядом — Ким Минсок. Рядом с ним стоял молодой альфа, его сын, который окинул Субина оценивающим, почти плотоядным взглядом.

– Сонхва-сси, рад видеть, – Минсок не встал, лишь кивнул. – А это, надо полагать, тот самый юный талант, о котором ты говорил?

– Чхве Субин, – представил его Сонхва, подталкивая вперёд. – Лучший на своём курсе. Он будет курировать ваши новые проекты в порту Инчхон.

– Приятно познакомиться, Ким-сси, – Субин поклонился, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Красивый бета, – подал голос младший Ким, подходя ближе. От него пахло дешёвым табаком и агрессивными феромонами. – Обычно беты скучные, но в тебе есть что-то... породистое.

Он протянул руку, чтобы коснуться волос Субина, но тот резко отступил назад. В комнате повисла тяжёлая тишина. Сонхва сузил глаза, его лицо превратилось в маску гнева.

– Субин! – предупреждающе произнёс Сонхва.

– Простите, – Субин выпрямился, чувствуя, как внутри него что-то обрывается. – Ким-сси, я ценю ваше предложение, но я ещё не окончил университет. Моя квалификация пока не позволяет вести проекты такого масштаба.

Минсок громко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья.

– Сонхва, ты не предупреждал, что твоя ручная собачка умеет гавкать.

– Он просто разволновался, – Сонхва схватил Субина за локоть так сильно, что ногти впились в ткань пиджака. – Извините нас на минуту.

Сонхва вытащил Субина в пустой коридор и с силой прижал к стене. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Субина, и в глазах омеги полыхало холодное пламя.

– Ты что творишь, ничтожество? – прошипел Сонхва. – Ты понимаешь, что ты только что сделал? Ты оскорбил наших партнёров. Ты хоть представляешь, сколько денег стоит этот контракт?

– Я не хочу быть частью их махинаций, – прошептал Субин, задыхаясь. – Ты хочешь подставить меня, чтобы в случае проверки виноват был я.

– Ты будешь делать то, что тебе велят! – Сонхва замахнулся для пощёчины, но чья-то рука перехватила его запястье в воздухе.

– Довольно, Сонхва.

Это был Богом. Он стоял в конце коридора, спокойный и холодный, как ледник. Он медленно подошёл к ним, не отпуская руки Сонхва.

– Мы на публике. Твои истерики не красят нашу семью.

– Он сорвал сделку! – вскрикнул Сонхва, вырывая руку. – Этот щенок возомнил, что имеет право голоса!

Богом перевёл взгляд на Субина. Тот стоял, прижавшись к стене, его дыхание было рваным, а в глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался не выпустить. Богом смотрел на него долго, изучающе.

– Ступай вниз, Сонхва. Успокой Кимов. Скажи, что Субину стало плохо. Я сам разберусь.

Сонхва хотел что-то возразить, но, встретившись со взглядом Богома, лишь яростно фыркнул и ушёл, громко стуча каблуками.

Субин сполз по стене, закрыв лицо руками. Его трясло. Весь этот блеск, все эти ожидания — всё рушилось.

– Встань, – негромко приказал Богом.

Субин медленно поднялся, вытирая глаза рукавом дорогого пиджака.

– Простите, Богом-сси. Я знаю, что подвёл вас.

– Ты не подвёл, – Богом подошёл ближе и внезапно протянул руку, стирая большим пальцем остаток слезы с щеки Субина. Это было настолько неожиданно, что Субин замер, забыв, как дышать. – Ким Минсок — подонок. Сонхва слишком зациклен на прибыли, чтобы видеть очевидное: ты не подходишь для такой грязной работы. Ты слишком... чистый для этого.

– Почему вы это говорите? – Субин смотрел на него, не веря своим ушам. – Вы ведь всегда поддерживали Сонхва.

– Я поддерживаю интересы семьи, – Богом убрал руку и снова стал холодным. – Но я также не люблю, когда моими вещами пользуются другие. Ким-младший смотрел на тебя так, будто уже купил. Мне это не понравилось.

Субин сглотнул. Он был вещью. Снова. Но в словах Богома была странная защита, которой он никогда раньше не чувствовал.

– Иди к выходу. Водитель отвезёт тебя домой. Хванун-хён будет недоволен, но я возьму это на себя.

– Спасибо, – прошептал Субин.

Он почти бежал к выходу из отеля. Свежий ночной воздух ударил в лицо, принося мимолётное облегчение. Он сел в машину, прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. В голове крутился образ Богома — его холодные пальцы на щеке и странный блеск в глазах.

Дома было тихо. Субин поднялся в свою комнату, сорвал с себя бархатный пиджак и бросил его на пол. Ему хотелось смыть с себя этот вечер, этот запах чужих феромонов и лицемерия. Он зашёл в душ, подставив голову под горячие струи воды.

Когда он вышел, обернувшись полотенцем, в его комнате кто-то был. Субин вздрогнул, но это был всего лишь Чонвон. Он сидел на краю кровати Субина, сжимая в руках свой мобильный телефон.

– Ты рано вернулся, – тихо сказал Чонвон. – Богом-хён позвонил и сказал, что ты уехал.

– Я не смог, Чонвон. Я просто не смог.

– Я знаю. Я слышал, как Сонхва орал на прислугу, когда они уходили из вип-ложи. Ты молодец, хён. Ты настоящий герой.

Чонвон подошёл к нему и, прежде чем Субин успел отстраниться, крепко обнял его. На этот раз Субин не вздрогнул. Он почувствовал, как младший омега дрожит.

– Мне так страшно, Субин-а, – прошептал Чонвон в его плечо. – Они такие сильные. Они могут раздавить нас и даже не заметить.

– Мы не дадим им этого сделать, – Субин сам удивился твёрдости своего голоса. Он положил руку на голову Чонвона, гладя его по мягким волосам. – Мы выживем.

В эту ночь Субин долго не мог уснуть. Он думал о своих братьях — о Ёнджуне, который готов был бросить всё ради него, о маленьком Хюнине, который верил в него. Он не имел права сдаваться.

Около трёх часов ночи дверь его комнаты тихо скрипнула. Субин напрягся, прислушиваясь. В комнату вошёл кто-то высокий. Шаги были тяжёлыми, уверенными.

– Я знаю, что ты не спишь, – раздался голос Ё Хвануна.

Альфа подошёл к кровати и сел в кресло напротив. В темноте были видны только очертания его фигуры и красный огонёк сигареты, которую он, вопреки правилам дома, зажёг прямо здесь.

– Хванун-сси? – Субин сел, натягивая одеяло до подбородка.

– Богом сказал мне, что произошло. Сонхва в ярости. Он требует, чтобы я наказал тебя за непослушание.

Субин замер, ожидая приговора. Хванун долго молчал, выпуская дым в потолок.

– Знаешь, Субин, когда дед предложил мне тебя, я подумал: «Очередная послушная кукла». Мне было всё равно. Но сегодня... ты проявил характер. Ты пошёл против Сонхва, которого боятся даже наши конкуренты.

– Я просто защищал себя, – тихо ответил Субин.

– Это и есть характер, – Хванун поднялся, подошёл к кровати и наклонился к самому лицу Субина. От него пахло лесом после дождя и дорогим табаком. – Завтра ты поедешь в офис со мной. Лично. Мы пересмотрим твой контракт. Если ты хочешь быть юристом, ты им станешь. Но ты будешь работать на меня, а не на Кимов.

– Почему вы это делаете?

Хванун усмехнулся, коснувшись кончиками пальцев губ Субина.

– Потому что мне стало скучно с «милыми» омегами. Мне интересно посмотреть, на что способен бета, у которого прорезались зубы. Не разочаруй меня, Субин. Если ты окажешься слабаком, я сам отдам тебя Ким Минсоку.

Когда Хванун ушёл, Субин остался сидеть в темноте, глядя на тлеющий окурок в пепельнице. Его жизнь превращалась в опасный танец на краю пропасти. С одной стороны — ярость Сонхва, с другой — пугающий интерес Богома и Хвануна, а посередине — Чонвон со своими тайнами.

Он достал телефон и отправил короткое сообщение Ёнджуну: «Хён, кажется, я начал игру, правил которой не знаю. Но я не отступлю. Поцелуй за меня мелких».

Субин закрыл глаза. Ему было больно и страшно, но впервые за долгое время он почувствовал, что он — не просто тень. Он — Чхве Субин. И он заставит этот дом считаться с собой, даже если для этого придётся сжечь эту золотую клетку дотла.