← Назад к обзору

Не могу дышать без тебя

Искупление в лучах рассвета

Солнце медленно пробиралось сквозь тяжелые бархатные шторы пентхауса, расчерчивая пол золотистыми полосами. В спальне пахло одуряюще: смесью жженого сахара, который всегда источал Тэхён, и влажной, свежей зелени Чонгука. Этот коктейль ароматов был настолько густым, что казалось, его можно пробовать на вкус.

Тэхён открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Его тело, обычно напряженное и готовое к прыжку, сейчас ощущалось странно легким, почти невесомым. Он повернул голову и увидел Чонгука. Альфа спал, уткнувшись носом в подушку, его мощные плечи были расслаблены, а на спине алели длинные полосы — автографы, оставленные ногтями Тэхёна в порыве страсти.

Вчера всё было иначе. Тэхён, привыкший к грубости, к доминированию, к тому, чтобы брать силу силой, вдруг сломался. Когда его губы встретились с губами Чонгука, вся его напускная жестокость осыпалась сухой штукатуркой. Он не хотел ломать Чона. Он хотел его чувствовать. Каждое движение, каждый толчок были пропитаны не яростью, а отчаянной, почти болезненной нежностью, от которой у Тэхёна щемило в груди. Он «втрахивал» Чонгука в матрас так, словно пытался передать ему все те слова, которые не мог произнести вслух. И Чон принимал это. Принимал с тихими стонами, с широко распахнутыми глазами, в которых плескалась такая любовь, что Тэхёну хотелось зажмуриться.

Но утро принесло с собой старые привычки. Тэхён не умел быть уязвимым долго. Это было опасно. Это было непривычно.

Он бесшумно выбрался из постели, накинул шелковый халат и вышел на кухню. Спустя полчаса, когда кофе уже наполнял квартиру своим ароматом, из спальни донеслись шорохи, а затем — приглушенное шипение.

Тэхён ухмыльнулся, поднося чашку к губам.

Чонгук появился в дверях кухни, выглядя одновременно соблазнительно и жалко. Его волосы были спутаны, на шее красовались яркие засосы, а походка... походка выдавала всё, что произошло ночью. Он двигался осторожно, чуть прихрамывая и явно стараясь не делать резких движений.

– Доброе утро, – прохрипел Чонгук, хватаясь за косяк двери.

Тэхён окинул его ленивым, оценивающим взглядом, в котором снова заплясали чертики.

– О, неужели наш «добрый альфа» наконец-то проснулся? – Тэхён откинулся на спинку стула, демонстрируя идеальную осанку. – Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Или это я так сильно постарался?

Чонгук вспыхнул. Он попытался сделать шаг к столу, но лицо его исказилось от резкой боли в пояснице и бедрах. Тэхён не жалел его ночью, несмотря на всю нежность. Его тело было создано для того, чтобы подчинять, и даже когда он любил, он делал это на грани фола.

– Ты... ты невыносим, – выдохнул Чонгук, наконец добираясь до соседнего стула.

Он попытался сесть, но едва его ягодицы коснулись твердой поверхности, он тут же подскочил, не сдержав болезненного вдоха.

– Что такое, Гук-и? – Тэхён приподнял бровь, в его голосе звучал чистый яд, смешанный с медом. – Неужели стул слишком жесткий? А я предупреждал, что мой темп тебе не по зубам. Может, тебе принести подушечку? Или вызвать врача?

Чонгук стоял, опираясь руками о стол, и тяжело дышал. Он видел, как Тэхён снова выстраивает стену. Эта ирония, эти подколки — всё это было защитной реакцией. Омега боялся того, что произошло между ними в темноте, и теперь пытался вернуть контроль, унижая своего партнера.

– Перестань, Тэ, – тихо сказал Чонгук. – Тебе не обязательно это делать.

– Делать что? – Тэхён поставил чашку на стол с громким стуком. – Наслаждаться зрелищем того, как великий альфа не может даже присесть после одной ночи с омегой? Это же весело. Знаешь, те парни, которых я выкидывал до тебя, обычно уходили на своих двоих. А ты... ты такой хрупкий, оказывается.

Тэхён встал и медленно обошел стол, приближаясь к Чонгуку. Он видел, как расширяются зрачки альфы, как его запах становится тревожным.

– Знаешь, что я думаю? – прошептал Тэхён, останавливаясь в шаге от него. – Я думаю, что ты просто не справился. Ты хотел показать мне, какой ты сильный? Ну, посмотри на себя. Ты едва стоишь.

Чонгук молчал, глядя прямо в глаза Тэхёну. В этом взгляде не было обиды, которую ожидал увидеть омега. Там было понимание. И это злило Тэхёна еще больше.

– Садись, – приказал Тэхён, указывая на свой стул. – Я хочу посмотреть, как ты будешь корчиться от боли, пытаясь выпить свой кофе.

– Нет, – ответил Чонгук.

– Что «нет»? – Тэхён сузил глаза.

– Я не сяду на стул.

Тэхён рассмеялся, запрокинув голову. Его смех был красивым, но холодным, как лед.

– Боишься? Правильно. Тогда стой. Стой и смотри, как я завтракаю.

Тэхён сел обратно, вызывающе закинув ногу на ногу. Его халат немного разошелся, обнажая бедро, и он видел, как взгляд Чонгука невольно скользнул по его коже.

– Впрочем, – Тэхён хитро улыбнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек, – у меня есть идея получше. Если тебе так больно сидеть на жестком... почему бы тебе не сесть ко мне на колени? У меня здесь очень мягко. И тепло.

Он похлопал себя по бедрам, будучи уверенным, что Чонгук откажется. Это была высшая степень издевательства — предложить альфе сесть на колени к омеге, да еще и после того, как этот омега его «отметил». Тэхён ждал, что Чонгук разозлится, уйдет, хлопнув дверью, или хотя бы начнет спорить.

Но Чонгук сделал нечто совершенно иное.

Он медленно, превозмогая боль, подошел к Тэхёну. Его лицо было серьезным, а движения — решительными.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спросил Чонгук низким голосом.

Тэхён на мгновение растерялся, но тут же вернул себе маску превосходства.

– Конечно. Я же хочу помочь другу. Ну же, Гук-и, не стесняйся. Покажи, насколько ты готов подчиниться.

Чонгук не ответил. Он просто развернулся спиной к Тэхёну и, стиснув зубы от вспышки боли в мышцах, медленно опустился на его колени.

Тэхён замер. Он не ожидал, что Чонгук действительно это сделает. Вес альфы был ощутимым, приятным и пугающе правильным. Чонгук не просто сел — он полностью расслабился, откидываясь назад и прижимаясь спиной к груди Тэхёна. Его голова легла на плечо омеги, а горячее дыхание коснулось шеи Тэхёна.

– Так действительно... намного лучше, – прошептал Чонгук, закрывая глаза. – Спасибо, Тэ. Ты такой заботливый.

Тэхён сидел, боясь пошевелиться. Его план провалился с треском. Он хотел унизить Чонгука, хотел заставить его чувствовать себя слабым, но вместо этого сам оказался в ловушке. От Чонгука пахло теплом, домом и безграничным доверием. Альфа не чувствовал себя униженным. Он чувствовал себя любимым.

Руки Тэхёна, которые он собирался победно скрестить на груди, сами собой легли на талию Чонгука. Пальцы омеги невольно сжались на крепких мышцах, прощупывая их сквозь тонкую ткань футболки Чона.

– Ты... ты ненормальный, – выдохнул Тэхён, но в его голосе уже не было стали. Только растерянность.

– Я просто делаю то, что ты просишь, – Чонгук чуть повернул голову, касаясь носом щеки Тэхёна. – Ты хотел, чтобы я сел. Я сел. Тебе неудобно? Могу встать.

– Сиди уже, – буркнул Тэхён, прижимая его к себе чуть крепче. – Раз уж развалился, то сиди.

Они молчали несколько минут. Тишина кухни была наполнена тихим тиканьем часов и их общим дыханием. Тэхён чувствовал, как его сердце, которое он так долго пытался заморозить, начинает оттаивать.

– Ты ведь специально это делаешь, да? – спросил Тэхён, утыкаясь лбом в лопатки Чонгука.

– Что именно?

– Ломаешь мои правила. Я должен был быть тем, кто издевается. Я должен был быть тем, кто сверху. А ты... ты просто берешь и превращаешь всё в какую-то ванильную мелодраму.

Чонгук тихо рассмеялся, и этот смех отозвался вибрацией в груди Тэхёна.

– Тэ, отношения — это не война. Тебе не нужно постоянно побеждать. Со мной — не нужно.

– Но я не умею по-другому, – признался Тэхён, и его голос дрогнул. – Всю жизнь я видел, как омег используют. Как их ломают. Я решил, что буду тем, кто ломает первым. А с тобой... с тобой я не знаю, кто я.

Чонгук перехватил руку Тэхёна, лежащую на его животе, и переплел их пальцы.

– Ты — Ким Тэхён. И ты можешь быть любым. Жестоким, нежным, властным или слабым. Я приму тебя любого. Но перестань притворяться, что тебе не нужны эти объятия. Тебе они нужны больше, чем кому-либо другому.

Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза, которую он тут же поспешил скрыть, уткнувшись лицом в шею Чонгука. Он втянул запах альфы — этот чистый, правильный запах, который теперь навсегда был смешан с его собственным.

– Значит, ты не думаешь, что я скучный? – вдруг спросил Чонгук, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть Тэхёну в лицо.

Тэхён фыркнул, вытирая глаза.

– Скучный? Гук, ты единственный человек, который додумался сесть на колени к омеге после того, как тот его чуть не покалечил в постели. Ты — самый странный, раздражающий и... потрясающий альфа, которого я встречал.

– Это значит, что я тебе нравлюсь как партнер? – Чонгук хитро прищурился, явно наслаждаясь моментом.

– Это значит, что если ты сейчас не замолчишь, я действительно принесу ту подушечку, потому что второй раунд ты точно не переживешь, – пригрозил Тэхён, но в его глазах светилась нежность.

Чонгук улыбнулся — той самой доброй, солнечной улыбкой, которая всегда сводила Тэхёна с ума.

– Я рискну.

Тэхён не выдержал и улыбнулся в ответ. Он понял, что его игра закончена. Больше не нужно было представлять Чонгука, трахая других. Больше не нужно было прятаться за маской жестокости.

– Ладно, «добрый альфа», – Тэхён мягко укусил Чонгука за мочку уха. – Твой кофе остыл. Но, думаю, у нас есть дела поважнее, чем завтрак.

– Например?

– Например, я должен убедиться, что ты действительно не можешь ходить. А то вдруг ты притворялся, чтобы залезть ко мне на колени?

Чонгук рассмеялся, и на этот раз Тэхён смеялся вместе с ним. В лучах утреннего солнца, на этой светлой кухне, жестокий омега и добрый альфа наконец-то нашли свой баланс. И это было гораздо лучше, чем любая победа в постели. Это была победа над собой.

Тэхён прижался к Чонгуку, чувствуя, как страх одиночества окончательно отступает. Он больше не был хищником в поиске жертвы. Он был просто человеком, который нашел свое место. И это место было здесь — в кольце рук Чонгука, под защитой его спокойной, непоколебимой силы.

– Я люблю тебя, Тэ, – тихо сказал Чонгук, целуя его в висок.

Тэхён замер на секунду, а затем выдохнул, расслабляясь всем телом.

– Я знаю, Гук-и. Я тоже... знаю.

И этого было достаточно. Для начала новой главы, где не было места боли, а была только бесконечная, исцеляющая нежность.