← Назад к обзору

Не прикасайся

Шепот холодного мрамора

Тишина в особняке Кимов была осязаемой. Она не приносила покоя, а лишь давила на барабанные перепонки, заставляя Чимина вздрагивать от каждого шороха собственного дыхания. После ухода Тэхена столовая казалась вымороженной, словно в ней выключили всё тепло. Чимин смотрел на нетронутый завтрак — изысканный омлет с трюфелями и свежие ягоды выглядели на тарелке как декорации к фильму, который он не хотел смотреть.

Он знал, что у него есть час. Всего шестьдесят минут, чтобы стереть следы слабости и превратиться в ту куклу, которую желал видеть его муж. Чимин медленно поднялся, чувствуя, как ноет кожа на затылке там, где Тэхен сжимал его волосы. Боль была тупой, пульсирующей, напоминающей о том, что его тело теперь — чужая собственность.

Поднимаясь по широкой лестнице, Чимин коснулся пальцами перил. Холодный камень обжигал. В этом доме не было ковров с мягким ворсом, не было семейных фотографий в рамках. Всё было подчинено строгому, почти хирургическому порядку. Чимин зашел в свою комнату и прислонился спиной к закрытой двери.

– Пожалуйста, пусть это будет просто дурным сном, – прошептал он, зажмурившись.

Но сон не заканчивался. Он открыл глаза и увидел в зеркале шкафа свое отражение: бледный мальчик с испуганными глазами, утопающий в роскоши, которая ему не принадлежала. Родители всегда говорили, что он — их главный актив. «Красивое личико — это твой единственный шанс выжить, Чимин-а», — говаривал отец, прежде чем ударить его за лишнюю складку на одежде или за недостаточно вежливый поклон. Теперь этот актив был продан самому влиятельному покупателю.

Чимин подошел к раковине в ванной комнате и плеснул в лицо ледяной водой. Нужно было скрыть красноту глаз. Он достал тональный крем, который тайком научился использовать еще дома, чтобы прятать синяки, и аккуратно замаскировал следы пальцев на предплечье и шее. Тэхен велел не выглядеть «побитой собакой», и Чимин понимал: если он не справится с этой простой задачей, наказание будет куда суровее.

Ровно через сорок минут он спустился в гостиную. Тэхен уже был там. Он сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и просматривал какие-то бумаги. Рядом с ним стоял пожилой мужчина в строгом сером костюме и с кожаным портфелем — по всей видимости, тот самый юрист.

Тэхен поднял взгляд, когда Чимин вошел. Его глаза медленно скользнули по фигуре омеги, задерживаясь на лице. Чимин замер, стараясь не дышать.

– Подойди, – коротко бросил альфа.

Чимин послушно подошел и встал рядом, опустив голову.

– Господин Пак, – обратился юрист к Чимину, слегка поклонившись. – Я господин Чхве. Мы подготовили документы, касающиеся вашего ежемесячного содержания и управления вашими личными активами, которые перешли во владение господина Кима после заключения брака.

Чимин кивнул, хотя слова «управление активами» звучали для него как приговор. У него никогда ничего не было, кроме его собственной жизни, и теперь даже она была документально зафиксирована как часть имущества Ким Тэхена.

– Сядь, – Тэхен указал на диван напротив. – Подпиши здесь и здесь. Читай внимательно, если хочешь, хотя сомневаюсь, что ты что-то поймешь в юридических терминах.

– Мне не нужно читать, если вы говорите подписать, – тихо ответил Чимин, беря ручку дрожащими пальцами.

Тэхен усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло нечто похожее на презрение.

– Какая похвальная покорность. Ты учишься быстрее, чем я ожидал.

Чимин поставил свою подпись на нескольких листах. Каждая буква казалась ему гвоздем, забиваемым в гроб его свободы. Когда формальности были закончены, юрист поклонился и поспешно удалился, словно атмосфера в комнате была слишком тяжелой даже для человека, привыкшего к судам и тяжбам.

Как только дверь за юристом закрылась, Тэхен встал и подошел к Чимину. Он навис над ним, создавая гнетущую тень.

– Теперь, когда с бумагами покончено, у нас есть время обсудить твои обязанности на сегодня, – голос Тэхена стал еще тише и опаснее. – Вечером у нас официальный прием в честь слияния компаний. Там будут все: пресса, партнеры, конкуренты.

Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось. Приемы означали сотни глаз, вспышки камер и необходимость притворяться счастливым.

– Я... я постараюсь вести себя правильно, господин Ким.

– Ты не просто «постараешься», Чимин, – Тэхен схватил его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Ты будешь идеальным. Ты будешь стоять рядом со мной, улыбаться, когда я говорю, и молчать, когда на тебя не смотрят. Если кто-то заметит, что ты дрожишь или что у тебя заплаканы глаза, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты вообще научился чувствовать.

– Я понял, – прошептал Чимин, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу. – Пожалуйста... отпустите, мне больно.

Тэхен не отпустил. Напротив, он сжал пальцы сильнее, впиваясь ногтями в нежную кожу.

– Тебе больно? – переспросил он с ледяным любопытством. – Ты еще не знаешь, что такое настоящая боль, малыш. Твой отец лишь слегка касался тебя. Я же могу уничтожить тебя одним словом. Или одним движением.

Он резко оттолкнул Чимина, и тот упал обратно на диван, едва не ударившись головой об подлокотник.

– Иди в свою комнату. Слуги принесут костюм для вечера. Не смей выходить, пока я не позову.

Чимин не заставил себя ждать. Он почти выбежал из гостиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Оказавшись в безопасности своей спальни, он запер дверь на замок, хотя понимал, что для Тэхена эта преграда ничего не значит.

Он опустился на ковер, обхватив себя руками. В голове крутились слова мужа. "Идеальный муж", "живая декорация". Чимин посмотрел на свои ладони — они были маленькими и хрупкими. Он всегда был таким: слишком мягким для этого мира, слишком нежным для семьи, которая видела в нем только товар.

Через несколько часов в дверь постучали. Горничная принесла чехол с одеждой и коробку с обувью. Когда Чимин достал костюм, он ахнул. Это был шедевр портновского искусства — темно-синий бархат, расшитый тончайшей серебряной нитью по воротнику. К нему прилагалась брошь с огромным сапфиром. Одежда стоила целое состояние, но для Чимина она была лишь очередной формой рабства.

Он начал одеваться. Ткань ласкала кожу, но Чимину казалось, что это холодные пальцы Тэхена касаются его тела. Он тщательно уложил волосы, стараясь придать себе вид уверенного омеги из высшего общества. Но глаза... глаза выдавали его. В них застыл крик о помощи, который никто не хотел слышать.

Когда наступил вечер, за ним пришел сам Тэхен. Он был в безупречном смокинге, который подчеркивал его широкие плечи и властную осанку. Увидев Чимина, он на мгновение замер. Его взгляд потемнел, приобретая странный, почти хищный оттенок.

– Подойди ближе, – приказал он.

Чимин подошел. Тэхен протянул руку и поправил брошь на его груди. Его пальцы случайно (или намеренно) коснулись ключицы Чимина, заставив того вздрогнуть.

– Ты выглядишь... приемлемо, – сухо произнес Тэхен. – Помни, что я сказал. Никаких лишних слов. Только улыбка.

– Да, господин Ким.

– Зови меня по имени, когда мы будем на людях, – Тэхен взял его за руку, переплетая свои пальцы с его. Хватка была стальной. – И не смей вырываться. Мы должны выглядеть как влюбленная пара.

Машина ждала их у входа. Дорога до отеля, где проходил прием, прошла в полном молчании. Чимин смотрел в окно на огни ночного Сеула, мечтая оказаться в любом из этих крошечных окон, лишь бы подальше от человека, сидящего рядом.

Зал приема ослеплял блеском люстр и звоном хрусталя. Как только они вошли, все взгляды обратились к ним. Тэхен шел уверенно, ведя Чимина за собой, словно породистого скакуна на выставке.

– О, Ким Тэхен! – к ним подошел грузный мужчина с бокалом шампанского. – А это, должно быть, твой юный супруг? Чимин, верно? Твой отец много рассказывал о твоем очаровании.

Чимин заставил себя улыбнуться, хотя мышцы лица сводило судорогой.

– Очень приятно познакомиться, господин Ли, – голос Чимина прозвучал на удивление ровно.

Тэхен слегка сжал его руку, одобряя поведение.

– Чимин еще привыкает к светской жизни, – произнес Тэхен своим глубоким, бархатным голосом, который на публике звучал почти ласково. – Он очень застенчив, не так ли, дорогой?

От этого «дорогой» у Чимина по спине пробежали мурашки. Он кивнул, опуская глаза.

Вечер тянулся бесконечно. Чимин чувствовал себя экспонатом в музее. Люди подходили, говорили комплименты, обсуждали его внешность, словно его самого здесь не было. Тэхен ни на шаг не отпускал его, постоянно держа руку то на его талии, то на плече. Это не было жестом защиты — это была демонстрация владения.

В какой-то момент Тэхен отвлекся на важный разговор с министром, и Чимину удалось на пару минут отойти к фуршетному столу, чтобы просто выпить воды. Его горло пересохло от постоянного напряжения.

– Эй, малыш, – раздался рядом вкрадчивый голос.

Чимин обернулся и увидел молодого альфу, одного из наследников какой-то крупной корпорации. Тот смотрел на него с нескрываемым вожделением.

– Тэхен всегда выбирает самое лучшее, – альфа подошел ближе, нарушая личное пространство. – Но ты выглядишь таким грустным. Неужели жизнь в золотой клетке не так сладка?

– Простите, мне нужно вернуться к мужу, – Чимин попытался уйти, но альфа преградил ему путь, положив руку на стол рядом с ним.

– Не спеши. Тэхен занят. Расскажи, он так же суров в спальне, как и в бизнесе? Говорят, у него тяжелая рука.

Чимин побледнел. Он хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. В этот момент за спиной незнакомца выросла тень. Тэхен подошел бесшумно, и атмосфера вокруг него мгновенно наэлектризовалась.

– Кажется, ты перепутал столы, Чон, – голос Тэхена был подобен удару хлыста.

Молодой альфа вздрогнул и быстро убрал руку.

– Тэхен! Я просто... просто приветствовал твоего мужа.

– Он не нуждается в твоих приветствиях, – Тэхен положил руку на затылок Чимина, собственническим жестом притягивая его к своему боку. – Иди к своей компании, пока я не решил, что твое присутствие здесь излишне.

Когда парень поспешно ретировался, Тэхен повернулся к Чимину. Его глаза горели холодным яростным пламенем.

– Я оставил тебя на одну минуту, – прошипел он. – И ты уже позволяешь всякому отребью виться вокруг себя?

– Я ничего не делал... он сам подошел... – начал оправдываться Чимин, чувствуя, как начинают дрожать колени.

– Замолчи, – Тэхен сильнее сжал его шею сзади. – Мы уходим. Сейчас же.

Обратный путь в машине был кошмаром. Тэхен не произнес ни слова, но его ярость была почти физически ощутима. Чимин забился в угол сиденья, стараясь стать как можно меньше. Он знал, что дома его не ждет ничего хорошего.

Как только они вошли в холл особняка, Тэхен сорвал с себя галстук и бросил его на пол.

– В кабинет. Живо, – приказал он.

Чимин на негнущихся ногах последовал за ним. Дверь кабинета захлопнулась с пугающим грохотом. Тэхен подошел к нему вплотную, загоняя в угол между книжными шкафами.

– Ты решил опозорить меня? – Тэхен ударил рукой по шкафу рядом с головой Чимина. – Ты стоял там и улыбался ему!

– Я не улыбался! Я просил его уйти! – вскрикнул Чимин, закрывая лицо руками.

– Не смей повышать на меня голос! – Тэхен схватил его за запястья и рывком опустил их вниз. – Ты — моя собственность, Чимин. Ты носишь мою фамилию, ты ешь за мой счет, ты спишь в моем доме. И если я увижу, что ты даешь хоть малейший повод другому альфе смотреть на тебя так, как смотрел этот идиот...

Он не договорил. Его рука резко взметнулась, и Чимин почувствовал жгучую боль от пощечины. Он не удержался на ногах и упал на пол, прижимая ладонь к горящей щеке. В глазах потемнело, а из уголка губ потекла тонкая струйка крови.

Тэхен тяжело дышал, глядя на него сверху вниз. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то странное — не то сожаление, не то еще большая ярость, — но оно быстро исчезло, сменившись привычной ледяной маской.

– Встань, – приказал он тише.

Чимин не мог пошевелиться. Тело сковал парализующий ужас. Боль в щеке была ничем по сравнению с тем отчаянием, которое затопило его душу. Ему было всего шестнадцать. Он должен был ходить в школу, смеяться с друзьями, мечтать о первой любви. Вместо этого он лежал на холодном полу в кабинете тирана, который называл себя его мужем.

– Я сказал — встань! – Тэхен схватил его за воротник костюма и буквально поднял на ноги.

Чимин всхлипнул, его плечи сотрясались от рыданий.

– Пожалуйста... господин... Тэхен... – лепетал он, захлебываясь слезами. – Я буду послушным... я сделаю всё... только не бейте больше...

Тэхен замер, глядя на разбитое лицо омеги. Его пальцы, сжимающие дорогую ткань пиджака, слегка дрогнули. Он увидел в глазах Чимина не просто страх, а полное, беспросветное разрушение личности. На мгновение тишина в кабинете стала невыносимой.

– Иди к себе, – наконец произнес Тэхен, отпуская его. Его голос был странно глухим. – И не выходи до завтрашнего вечера. Я не хочу тебя видеть.

Чимин, не помня себя, бросился к двери. Он бежал по коридорам, спотыкаясь и задыхаясь, пока не оказался в своей комнате. Захлопнув дверь, он забился в самый дальний угол кровати, накрывшись одеялом с головой.

Его тело била крупная дрожь. Он чувствовал запах дорогого парфюма Тэхена, который, казалось, пропитал его кожу, его одежду, сам воздух в этой комнате. Чимин свернулся калачиком, прижимая колени к груди.

– Мама... папа... за что? – шептал он в темноту.

Но ответа не было. Была только тишина огромного дома и осознание того, что это только начало его долгого пути через ад, который Ким Тэхен называл браком. В ту ночь Чимин впервые понял, что в этом доме он может рассчитывать только на себя. Но сил бороться у него не было. Он был сломлен, еще не успев начать жить.

А за дверью, в глубине коридора, Ким Тэхен стоял у окна, глядя на ночной сад. Его рука, которой он ударил Чимина, всё еще горела. Он ненавидел слабость. Он ненавидел слезы. Но почему-то образ дрожащего омеги на полу его кабинета не выходил у него из головы, оставляя после себя странное, горькое послевкусие, которое он не мог заглушить даже самым дорогим виски.

Клетка была заперта. И ключи от нее были только у него. Но Тэхен еще не знал, что, ломая Чимина, он медленно разрушает и что-то внутри самого себя.