Не смотри на меня так.....
Нити судьбы и бокал красного вина
Спустя месяц после своего эффектного появления Юмики официально стала частью Вооруженного Детективного Агентства. Впрочем, слово «работать» в её случае носило весьма условный характер. Если Куникида надеялся, что сестра Рампо станет образцом дисциплины, то его ждало жестокое разочарование. Юмики влилась в коллектив с грацией кошки и ленцой профессионального бездельника, мгновенно найдя общий язык с Дазаем.
– Юмики-тян, душа моя, – Дазай драматично раскинулся на диване, свесив голову вниз. – Погода сегодня просто создана для того, чтобы покинуть этот бренный мир. Как ты смотришь на то, чтобы совершить прекрасный двойной суицид на закате?
Юмики, сидевшая на столе Рампо и лениво болтавшая ногами, даже не оторвалась от полировки ногтей.
– Осаму-кун, ты же знаешь, я только «за», – она лучезарно улыбнулась, и в её глазах заплясали озорные огоньки. – Но только если это будет эстетично. Никаких грязных рек или пыльных веревок. Может, прыгнем в чан с коллекционным вином? Смерть в объятиях Диониса — звучит как план.
– Идеально! – Дазай вскочил, просиял и уже потянулся за блокнотом, чтобы внести правки в свой «справочник». – Ты единственная, кто меня понимает.
– Юмики! Дазай! А ну живо за работу! – Рев Куникиды сотряс стены. – У нас стопка отчетов по делу об «Организации» не разобрана, а вы обсуждаете способы самоубийства!
– Спокойно, Доппо-сан, – Юмики спрыгнула со стола и, проходя мимо него, ловко выудила ручку из его кармана, прокрутила её между пальцами и вернула на место. – Нервные клетки не восстанавливаются. А отчеты... ну, они подождут. Мир не рухнет, если мы узнаем, кто украл партию контрабандного риса, на час позже.
Несмотря на её кажущееся легкомыслие, Юмики стала для Агентства своего рода «социальным клеем». Она легко находила подход к каждому. С Кёкой они часами могли молча сидеть в кафе, поедая тофу, и младшая девочка чувствовала себя рядом с ней в полной безопасности. С Наоми они обсуждали моду и сплетни, хотя Юмики всегда держала дистанцию, когда дело касалось слишком личных тем.
Но по-настоящему близкие отношения у неё сложились с Акико Йосано. Возможно, дело было в том, что обе женщины видели в жизни слишком много боли, или же в том, что только они в этом здании (не считая Дазая и Рампо) знали истинную цену человеческой жизни.
Вечер пятницы в Агентстве обычно заканчивался быстро, но для Юмики и Йосано он только начинался. Поскольку Кёка и Наоми были еще слишком юны для взрослых посиделок, подруги облюбовали кабинет врача или квартиру одной из них.
В этот вечер они сидели в квартире Юмики. Комната была обставлена странно: повсюду стояли фарфоровые куклы, старинные шкатулки и лежали отрезы дорогого шелка. В воздухе пахло сушеной лавандой и чем-то острым, металлическим.
– Знаешь, Акико, – Юмики разлила густое красное вино по бокалам, – иногда мне кажется, что этот город — просто большая коробка с игрушками. И кто-то очень жестокий постоянно ломает самые красивые из них.
Йосано приняла бокал, внимательно глядя на подругу. Свет лампы подчеркивал острые скулы Юмики.
– Ты говоришь так, будто живешь здесь вечность, – заметила врач. – Расскажи мне. В Агентстве все верят, что тебе девятнадцать. Но я медик, Юмики. Твоя кожа, твои реакции... и, самое главное, твой взгляд. Девятнадцатилетние так не смотрят на смерть.
Юмики сделала глоток, прикрыв глаза. Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой.
– Мне двадцать восемь, Акико, – тихо произнесла она, и её голос вдруг утратил привычную девичью звонкость, став глубже и старше. – Рампо попросил меня прикинуться младше, чтобы не вызывать лишних вопросов у правительства. Он всегда был моим «старшим» братом в плане опеки, но по факту... мы просто двое детей, которые слишком рано поняли, как устроен мир.
Йосано не выглядела удивленной. Она лишь кивнула, пригубив вино.
– Двадцать восемь. Это объясняет, почему ты так легко ставишь Дазая на место. А твоя способность? Рампо сказал, что она особенная.
Юмики поставила бокал на низкий столик и протянула руки вперед. Её пальцы начали совершать едва заметные движения, словно она перебирала невидимые струны.
– Моя сила называется «Театр Марионеток: Кукольный Дом», – прошептала она. – Это не просто иллюзия. Это карманное измерение.
Она посмотрела на маленькую антикварную куклу, стоящую на полке.
– Я могу перенести себя и любого, кого коснусь, в пространство, которое полностью подчиняется моим законам. Снаружи это может выглядеть как обычная кукла или крошечный домик, лежащий на ладони. Но внутри... внутри я бог. Я могу менять ландшафт, гравитацию, даже биологические данные тех, кто там находится. Если я захочу, чтобы враг стал размером с муравья или чтобы его кости превратились в вату — так и будет.
Йосано вздрогнула. Как врач, она понимала, насколько ужасающей может быть власть над биологией другого существа.
– Ты когда-нибудь использовала это для... – Акико замялась.
– Для убийства? – Юмики грустно улыбнулась. – Да. В этом мире трудно остаться с чистыми руками, если ты обладаешь силой. Но в Агентстве я хочу использовать это, чтобы защищать. Если я затяну врага в свой «дом», он исчезнет из этого мира. Никто не пострадает от взрывов или пуль. Всё закончится там, за закрытыми дверями моей маленькой реальности.
Они просидели до рассвета, допив бутылку вина. Юмики рассказывала о своем прошлом, о годах скитаний и о том, как Рампо нашел её и уговорил вернуться. Это была ночь откровений, скрепившая их дружбу сильнее любых клятв.
На следующее утро в офисе Агентства всё вернулось на круги своя. Дазай снова пытался съесть подозрительный гриб, Ацуши в ужасе пытался его остановить, а Куникида ломал очередную ручку.
Юмики вошла в офис, потягиваясь и зевая. На ней были солнцезащитные очки, скрывающие последствия ночных посиделок.
– Доброе утро, страна! – провозгласила она. – Рампо-кун, у тебя остались те шоколадные пончики?
– Последний мой! – Рампо мгновенно прижал коробку к груди. – И не пытайся использовать на мне свои кукольные чары, сестренка.
– О, я бы не посмела, – Юмики подошла к нему и взъерошила его и без того растрепанные волосы. – Зачем мне магия, если я могу просто купить тебя за пачку леденцов?
Она обернулась и встретилась взглядом с Йосано. Врач едва заметно кивнула ей, и в этом жесте было столько понимания, что Юмики почувствовала — впервые за долгое время она действительно дома.
– Кстати, Дазай, – бросила она, усаживаясь в кресло. – Я тут подумала о твоем предложении. Насчет двойного самоубийства.
– О-о-о? – Дазай весь обратился в слух.
– Давай отложим это до тех пор, пока мы не допьем то прекрасное вино, которое Акико обещала принести на следующей неделе. Умирать на трезвую голову — это дурной тон.
– Ты мудра не по годам, Юмики-тян! – восхитился Дазай.
Куникида только тяжело вздохнул и записал в своем блокноте: «План на день: не дать Юмики и Дазаю окончательно развратить дисциплину в Агентстве». Он еще не знал, что эта «девятнадцатилетняя» девушка — одна из самых опасных эсперов, которых когда-либо видела Йокогама, и что её кукольный дом уже готов распахнуть свои двери для любого, кто посмеет угрожать её новой семье.