Не такой как все
Осколки и колыбельные
В доме в Каннаме сегодня царила особенная тишина. Это не была та напряженная, звенящая тишина первых дней, когда каждый шаг казался вызовом. Нет, это была тишина дома, который наконец-то начал дышать в унисон. Ли Вон и Алекс, измотанные последними неделями — переездом, бесконечными судами Ли Вона и ночными бдениями Алекса над кодом — наконец-то получили возможность просто побыть вдвоем.
Я чувствовал их ману наверху. Она переплеталась, спокойная и глубокая, как море после шторма. Сухо, проявив несвойственную ему раньше чуткость, быстро собрался и ушел «просто погулять», понимая, что его старшему брату и его мужу нужно время. Я же, глядя на маленького Юки, который с упорством маленького тирана грыз край одеяла, решил взять инициативу в свои руки.
– Ну что, маленький Монарх? – я поднял внука на руки. – Пойдем, проветримся. Твоим родителям нужно отдохнуть, иначе твой папа Алекс скоро начнет сжигать серверы своим черным пламенем просто от недосыпа.
Юки в ответ издал нечто среднее между рыком и радостным агуканьем. Его небесно-голубые глаза смотрели на меня с абсолютным доверием. В этот момент я чувствовал себя не Теневым Монархом, способным повелевать легионами, а просто дедом, у которого в руках было самое ценное сокровище в мире.
Я вышел на улицу. Сеул встретил меня мягким теплом весеннего дня. Парк неподалеку от дома Алекса был наполнен зеленью и криками птиц. Я шел по дорожке, прижимая Юки к себе. Малыш не сидел спокойно — у него вовсю лезли зубы, и он активно атаковал мой указательный палец, пытаясь унять зуд в деснах.
– Эй, полегче, – усмехнулся я, чувствуя, как его крохотные, но уже довольно крепкие десны сжимаются на моей коже. – У тебя хватка, как у Бери, когда он видит врага.
Я сел на удаленную лавочку под раскидистой ивой. Тени вокруг меня мягко колыхались, Игритт и остальные мои рыцари незримо охраняли периметр, создавая зону абсолютного покоя. Юки наконец-то оставил мой палец в покое и принялся изучать пуговицу на моей куртке, сосредоточенно сопя.
И именно в этот момент я почувствовал её ману.
Она была резкой, знакомой до боли и пропитанной тем самым ароматом цветов, который я когда-то любил. Ча Хэ Ин.
Она шла по аллее, прямая, как стрела, в своем неизменном светлом пальто. Её взгляд был прикован ко мне, а точнее — к ребенку на моих руках. Я не шевельнулся. Я знал, что этот разговор неизбежен, как восход солнца.
Она остановилась в нескольких шагах от лавочки. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Она выглядела как человек, который не спал все те недели, что мы провели порознь.
– Здравствуй, Джинву, – произнесла она тихо.
Я посмотрел на неё, не выпуская Юки.
– Здравствуй, Хэ Ин.
– Ты... ты действительно гуляешь с ним, – она кивнула на ребенка, и в её голосе проскользнула странная смесь горечи и изумления. – Теневой Монарх в роли няньки. Если бы об этом узнали в Ассоциации, мир бы перевернулся.
– Мир и так перевернулся, Хэ Ин, – я указал на место рядом с собой. – Садись. Если ты пришла закатывать истерику, то лучше начни прямо сейчас, чтобы мы быстрее закончили. Но если ты готова поговорить как взрослый человек, я слушаю.
Она помедлила, но всё же села. Между нами было расстояние в добрый метр — невидимая стена, которую мы сами воздвигли.
– Я не пришла скандалить, – она сложила руки на коленях, её пальцы нервно переплелись. – Сухо звонил мне. Он сказал, что счастлив. Сказал, что Алекс учит его вещам, которые я... которые я запрещала ему знать.
– Алекс учит его правде, – заметил я. – А правда редко бывает комфортной.
Хэ Ин молчала, глядя на Юки. Малыш, почувствовав чужое присутствие, поднял голову и уставился на неё. В его взгляде не было страха, только детское любопытство. Он вдруг протянул ручонку в её сторону и издал звонкий звук.
– Он похож на тебя, – вдруг сказала она, и её голос дрогнул. – Глаза... и эта странная уверенность в каждом движении. Даже в таком возрасте.
– Он Сон, – просто ответил я. – В нем течет кровь, которая не умеет подчиняться чужим правилам.
Юки снова вцепился в мой палец, на этот раз с удвоенной энергией. Я поморщился, чувствуя, как он буквально вгрызается в сустав.
– Зубы лезут, – пояснил я на её немой вопрос. – Весь день сегодня такой. Ли Вон говорит, что это испытание для всех нас.
– Ли Вон... – Хэ Ин произнесла это имя с трудом. – Джинву, ты действительно считаешь, что это... нормально? Мужчина, ребенок без матери...
Я повернулся к ней, и мой взгляд стал тяжелым.
– Нормально — это когда ребенка любят. Нормально — это когда семья стоит друг за друга горой, даже если весь мир против них. Алекс нашел человека, который прошел с ним через ад. Ли Вон был рядом, когда мать Алекса умирала. Он помогал ему растить Юки, когда у них не было ничего, кроме старой квартиры в пригороде Парижа. Для меня это — высшее проявление нормальности.
Хэ Ин отвела взгляд. По её щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула.
– Я чувствовала себя преданной, – прошептала она. – Ты привел их в наш дом, не предупредив. Ты позволил им разрушить то, что мы строили годами.
– Мы строили декорацию, Хэ Ин, – я вздохнул, глядя на играющего Юки. – Красивый фасад, за которым скрывались тайны и недомолвки. Я виноват в том, что не рассказал тебе об Алексе раньше. Но ты виновата в том, что не захотела увидеть в нем человека. Ты увидела угрозу своему комфорту.
– Я боялась за Сухо! – воскликнула она, и в её голосе снова послышались стальные нотки. – Его сила, его магия... она пугает. Она темная.
– Она не темная, она — другая, – поправил я её. – И Сухо тянется к ней, потому что он чувствует в ней жизнь. Ты пыталась вырастить его в стерильной камере, но он — мой сын. Он рожден для битвы, а не для светских раутов.
Хэ Ин долго смотрела на свои руки. Юки тем временем окончательно развоевался, он начал недовольно кряхтеть, требуя внимания. Я пересадил его поудобнее, и он внезапно потянулся к пальто Хэ Ин, завороженный блестящей пуговицей.
Она замерла. Её дыхание участилось. Она медленно, очень осторожно протянула руку и коснулась крохотных пальчиков Юки. Малыш не отстранился. Напротив, он схватил её за палец и с силой потянул к своему рту.
– Ой! – Хэ Ин невольно улыбнулась сквозь слезы. – Он действительно... очень сильный.
– Я же говорил, – я позволил себе легкую усмешку. – Он не признает авторитетов.
Мы просидели так несколько минут. Это было странное перемирие. Тишина парка, детский лепет и осознание того, что мир уже никогда не станет прежним.
– Что мне делать, Джинву? – спросила она, не отнимая руки от Юки. – Сухо не хочет возвращаться. Ты... ты тоже.
– Тебе нужно принять их, – ответил я серьезно. – Не на словах, а сердцем. Тебе нужно извиниться перед Ли Воном. И перед Алексом. Не за то, что ты их не любишь — любовь нельзя заставить чувствовать. А за то, что ты отказала им в праве быть семьей.
Хэ Ин закрыла глаза.
– Это будет трудно.
– Жизнь вообще трудная штука, – я встал, понимая, что Юки пора кормить и укладывать на дневной сон. – Но если ты хочешь, чтобы у тебя был муж и сыновья, тебе придется научиться принимать и их шрамы, и их выбор.
Я поправил одеяльце на внуке. Юки, утомившись от борьбы с нашими пальцами, начал тереть глаза.
– Я не вернусь в тот дом, Хэ Ин, – сказал я напоследок. – По крайней мере, не сейчас. Мое место там, где я нужен как отец и дед. Если захочешь увидеть Сухо... или нас... приходи. Но без яда. Ли Вон прав — в этом доме больше не будет места для ненависти.
Она встала вслед за мной. Она выглядела потерянной, но в её глазах уже не было той слепой ярости, что в день нашей ссоры.
– Я подумаю, Джинву. Я... я постараюсь.
Я кивнул ей и пошел по аллее. Юки быстро заснул у меня на плече, его ровное дыхание согревало мне шею. Я чувствовал, как в тени за моей спиной Игритт одобрительно качнул султаном на шлеме.
Когда я подошел к дому, Сухо уже вернулся. Он сидел на крыльце, вертя в руках тренировочный нож.
– Видел её? – спросил он, не поднимая головы.
– Видел, – ответил я.
– И как? Опять крики про позор семьи?
– Нет, – я присел рядом с ним. – На этот раз она просто смотрела, как Юки пытается отгрызть ей палец. Это хороший знак, Сухо.
Младший сын усмехнулся, и в этой усмешке было столько облегчения, что я понял — он тоже страдал от этого раскола больше, чем показывал.
– Алекс и Ли Вон еще не выходили? – спросил я.
– Тишина, – Сухо кивнул на окна второго этажа. – Видимо, решили отоспаться за все пять лет.
Я зашел в дом. В гостиной было тихо и уютно. Я осторожно поднялся наверх и заглянул в спальню Алекса.
Они спали. Алекс лежал на животе, раскинув мощные руки, а Ли Вон