← Назад к обзору

Не такой как все

Шёпот теней и детский смех

Прошло три недели с тех пор, как привычный мир Теневого Монарха окончательно раскололся, оставив позади холодные стены особняка в Чхондамдоне. Моя жизнь, которая десятилетиями подчинялась строгому порядку и контролю, превратилась в нечто хаотичное, шумное и... живое.

Я стоял на кухне нового дома Алекса в Каннаме, наблюдая за тем, как первые лучи солнца пробиваются сквозь панорамные окна. Этот дом был другим. Здесь не пахло стерильной чистотой и дорогим парфюмом Хэ Ин. Здесь пахло свежесваренным кофе, детской присыпкой и едва уловимым озоном — отголоском силы моего старшего сына.

– Господин Сон, доброе утро. Вы снова встали раньше всех, – раздался спокойный голос Ли Вона.

Он вошел в кухню, уже полностью одетый в идеально отглаженный темно-синий костюм. Его черные волосы были аккуратно уложены, а в руках он держал кожаный портфель. Адвокат Чон Ли Вон был олицетворением стабильности. Даже после того, как он несколько недель назад ударил охотника S-ранга, он продолжал вести себя так, будто его жизнь — это череда судебных заседаний и юридических консультаций.

– Привычка, Ли Вон, – ответил я, кивнув ему. – Тени никогда не спят, и я вместе с ними.

Ли Вон улыбнулся, наливая себе кофе. Мы с ним нашли общий язык удивительно быстро. Его острый ум и непоколебимая преданность Алексу вызывали у меня глубокое уважение.

– Сегодня у меня сложное слушание в Верховном суде, вернусь поздно, – сообщил он, бросив взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. – Алекс сегодня работает из дома. Его IT-компания запускает новый проект, так что он будет приклеен к мониторам.

Я знал, что Алекс не просто «умный парень». Его интеллект был сродни его боевым навыкам — быстрым, беспощадным и невероятно эффективным. Он управлял своим бизнесом из Европы, и переезд в Корею лишь сменил часовой пояс, но не темп работы.

– Не волнуйся, мы присмотрим за домом, – сказал я. – Сухо всё равно планировал сегодня тренироваться с Алексом.

Ли Вон кивнул, попрощался и вышел. Через минуту послышался приглушенный рокот мотора его автомобиля.

Дом погрузился в относительную тишину, которую вскоре нарушил топот ног. Сухо спустился по лестнице, заспанный, с растрепанными волосами, но уже в тренировочных шортах. За эти недели он сильно изменился. Исчезла та напускная важность «золотого мальчика». Теперь в его взгляде читалась жажда знаний и какая-то новая, взрослая серьезность.

– Доброе утро, пап, – пробормотал он, направляясь к холодильнику. – Алекс еще не вставал?

– Вставал, – ответил я, кивнув в сторону кабинета на первом этаже. – Он там уже часа два.

Сухо заглянул в приоткрытую дверь кабинета и тут же отпрянул.

– Ого... там мана такая плотная, что искрит. Пожалуй, я подожду, пока он закончит с кодом.

Я подошел к окну. В саду мои тени, которые я выпустил для охраны периметра, вели себя необычно. Игритт стоял у кромки газона, склонив голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри дома. Бери и вовсе забился в самый темный угол террасы, поджав колени.

Внезапно сверху раздался пронзительный, полный боли и обиды детский плач.

Это был Юки.

Плач не утихал. Обычно спокойный малыш, который мог часами наблюдать за тем, как его отец тренируется или работает, сейчас буквально заливался слезами. Я почувствовал, как в кабинете Алекса мгновенно погасла магическая активность. Дверь распахнулась, и мой старший сын вылетел оттуда, на ходу сбрасывая наушники.

– Юки! – крикнул он, перепрыгивая через три ступеньки лестницы.

Мы с Сухо переглянулись и бросились следом.

В детской комнате, залитой мягким утренним светом, Алекс уже стоял у кроватки. Он выглядел встревоженным. Его широкая футболка была перекошена, а в глазах металось то самое черное пламя, которое обычно появлялось только в бою.

– Эй, тише, маленький, – Алекс осторожно взял сына на руки, прижимая к своей широкой груди. – Что случилось? Где болит?

Юки уткнулся лицом в плечо отца, продолжая всхлипывать и время от времени переходя на крик. Его маленькое личико покраснело, а фарфоровая кожа покрылась испариной.

– Он горячий, – заметил Сухо, подходя ближе. – Может, он заболел? Пап, вызови врача Ассоциации.

Я подошел к сыну и внуку. Я не был врачом, но мои чувства охотника позволяли мне видеть потоки энергии внутри живых существ. Я приложил ладонь к лбу Юки. Температуры не было, по крайней мере, магической.

– Это не болезнь, – сказал я, глядя, как Юки пытается засунуть в рот сразу весь свой кулачок. – Посмотри на его десны, Алекс.

Старший сын осторожно отстранил Юки и заглянул ему в рот. Малыш тут же попытался укусить палец отца, издав жалобный звук.

– Зубы, – выдохнул Алекс с явным облегчением, которое тут же сменилось растерянностью. – Черт, у него режутся зубы. Ли Вон говорил, что это скоро начнется, но я не думал, что это так... громко.

Юки снова зашелся в плаче. Алекс начал ходить по комнате, укачивая его, но ничего не помогало. Черное пламя на кончиках пальцев Алекса непроизвольно вспыхивало и гасло — он нервничал, и его мана реагировала на стресс.

– Дай его мне, – предложил я.

Алекс посмотрел на меня с сомнением.

– Пап, ты Теневой Монарх. Ты командовал армиями мертвых, а не успокаивал младенцев с режущимися зубами.

– Одно другому не мешает, – я твердо взял внука на руки.

Юки на мгновение затих, удивленный сменой обстановки. Я почувствовал его крохотное присутствие — чистое, светлое и невероятно хрупкое. Я прикрыл глаза и призвал каплю своей силы. Не ту разрушительную мощь, что стирает города, а ту тихую, прохладную энергию тени, которая способна убаюкивать и успокаивать боль.

Мои пальцы стали прохладными. Я осторожно провел ими по щеке Юки, позволяя мане немного притупить воспаление в его деснах.

Малыш издал долгий, дрожащий вздох. Его плач перешел в тихое всхлипывание, а затем он просто прижался к моей шее, тяжело дыша.

– Ого, – прошептал Сухо, наблюдая за этим с открытым ртом. – Пап, ты только что применил магию Монарха как анестезию?

– Тише, – шикнул на него Алекс, который, кажется, перестал дышать, боясь спугнуть тишину.

– Ему нужно что-то холодное, – сказал я, передавая засыпающего Юки обратно отцу. – И специальный гель. Ли Вон наверняка купил его.

– Я поищу в аптечке! – Сухо рванул вниз.

Алекс сел в кресло-качалку, продолжая бережно прижимать сына к себе. Его растрепанные блондинистые волосы спадали на лоб, скрывая глаза. В этот момент он не выглядел как суровый бизнесмен или опасный боец. Он был просто отцом, который готов был отдать всё, лишь бы его ребенку не было больно.

– Спасибо, пап, – тихо сказал он, не поднимая головы. – Я... я иногда забываю, что ты не просто легенда из рассказов мамы.

Я сел на край кроватки, глядя на него.

– Твоя мать... она рассказывала тебе обо мне?

Алекс кивнул, его губы тронула слабая, печальная улыбка.

– Она говорила, что ты — самый сильный человек в мире, но твоя сила — это твоё проклятие. Она говорила, что ты всегда выбираешь долг, даже если это разбивает тебе сердце. Она не злилась на тебя, когда вы расстались. Она просто знала, что ты принадлежишь не ей, а всему миру.

Я почувствовал, как в груди что-то сжалось. Пять лет я не знал о её смерти. Пять лет мой сын рос с этим знанием один.

– Она была мудрее меня, – признал я. – А ты... ты вырос достойным человеком, Алекс. Несмотря на всё, что я упустил.

– Ты здесь сейчас, – Алекс поднял на меня свои ярко-синие глаза. – Это главное. Юки любит тебя. Я вижу, как его мана тянется к твоей. Он чувствует в тебе защиту.

В комнату вернулся Сухо с тюбиком геля и резиновым кольцом-прорезывателем.

– Нашел! Там еще была инструкция от Ли Вона, написанная на трех листах. Он настоящий маньяк планирования.

Алекс взял гель и осторожно смазал десны Юки. Малыш смешно сморщил носик во сне, но не проснулся.

– Ладно, – Алекс выдохнул и посмотрел на Сухо. – Раз уж мы все на ногах... Сухо, тренировка через пятнадцать минут. В саду. Если ты будешь так же медленно реагировать на выпады, как ты искал этот гель, я тебя по стене размажу.

Сухо просиял.

– Есть, босс!

Когда они ушли вниз, я остался в детской один. Юки мирно спал в своей кроватке, ухватившись ручонкой за край одеяла. Я подошел к окну.

Внизу, на газоне, Алекс и Сухо уже начали спарринг. Алекс двигался с кошачьей грацией, его черное пламя едва заметно мерцало на ладонях, создавая иллюзию размытости. Сухо атаковал яростно, пытаясь применить те приемы, которые показал ему брат.

– Быстрее, мелкий! – доносился голос Алекса. – Тень не ждет! Если враг увидит твой замах, ты труп!

– Я стараюсь! – огрызался Сухо, уходя от подсечки.

Я смотрел на них и понимал, что Ли Вон был прав. Этот дом, этот шум, эти проблемы с режущимися зубами и разбитыми коленями на тренировках — это и была настоящая жизнь. Жизнь, которую я едва не променял на холодный трон Монарха.

Внезапно в моей тени произошло движение. Игритт материализовался рядом со мной, храня свое вечное молчание. Но я чувствовал его эмоции. Верный рыцарь был доволен. Его господин наконец-то нашел покой не в битве, а в кругу семьи.

– Господин, – раздался в моей голове голос Бери, который всё еще прятался в тени на террасе. – Маленький принц... у него очень необычная искра. Она не черная, как у старшего господина, и не золотая, как у младшего. Она прозрачная, как лед.

Я присмотрелся к спящему Юки. Бери был прав. Глубоко внутри ребенка пульсировала сила, которую я раньше не замечал. Она была скрыта под слоями его младенческой невинности, но она была там. Холодная, чистая, как у его деда по линии Ча Хэ Ин, но с оттенком моей бездонной пустоты.

– Похоже, у нас растет еще один Монарх, – прошептал я.

Юки во сне перевернулся на бок и что-то пробормотал.

Весь день прошел в хлопотах. Алекс пытался работать, но каждые полчаса Юки просыпался и требовал внимания. В итоге мой суровый старший сын сидел перед тремя мониторами, одной рукой печатая сложнейший код, а другой придерживая на коленях сына, который с упоением грыз резиновое кольцо.

Сухо помогал как мог. Он научился менять подгузники (хотя первый раз сопровождался такими криками ужаса, что Бери едва не выскочил из тени, решив, что на нас напали) и разогревать детское питание.

Я же просто был рядом. Я готовил обед — простой, домашний, без изысков, которые так любила Хэ Ин. И когда мы все втроем сели за стол, а Юки сидел в своем высоком стульчике, пытаясь размазать пюре по лицу, я почувствовал странное умиротворение.

– Пап, – Алекс посмотрел на меня через стол, вытирая лицо Юки салфеткой. – Ты завтра останешься? Ли Вон сказал, что к нам приедет оценщик недвижимости, хочет посмотреть старый дом Ли Вона для продажи.

– Я останусь столько, сколько потребуется, – ответил я. – Мои дела в Ассоциации могут подождать. Мир не рухнет, если Монарх проведет время с внуком.

– А мир и не рухнет, – вставил Сухо, с аппетитом уплетая рагу. – Потому что если кто-то попробует напасть, у нас тут целая армия. И Алекс с его пламенем.

Алекс усмехнулся и бросил в брата кусочек хлеба.

– Ешь давай, воин. После обеда — отработка защиты от магических ожогов.

Вечером вернулся Ли Вон. Он выглядел измотанным, его галстук был ослаблен, а пиджак перекинут через руку. Но как только он увидел нас всех в гостиной — Алекса, спящего на диване в обнимку с Юки, и Сухо, который показывал мне какие-то финты с ножом, — его лицо мгновенно разгладилось.

– Как прошел день? – спросил он, подходя к мужу и осторожно целуя его в лоб.

Алекс приоткрыл один глаз.

– Зубы, Ли Вон. Зубы — это ад. Но отец спас ситуацию. Оказывается, мана Монарха Теней — лучшее успокоительное.

Ли Вон посмотрел на меня с благодарностью.

– Я знал, что вы справитесь, господин Сон.

Я вышел на террасу, оставив их одних. Ночь над Сеулом была ясной. Звезды мерцали, отражаясь в стеклах небоскребов Каннама.

Я знал, что Хэ Ин сейчас одна в том огромном, пустом доме. Я знал, что она злится и, возможно, строит планы, как вернуть нас обратно. Но глядя на то, как в окне за моей спиной Ли Вон берет на руки проснувшегося Юки, а Алекс что-то весело рассказывает Сухо, я понимал: возврата нет.

Моя семья была здесь. Несовершенная, странная, с татуировками ассасинов и черным пламенем, с адвокатом-человеком и младенцем, у которого режутся зубы. Но это была семья, которую я выбрал сам.

– Игритт, – позвал я негромко.

Рыцарь материализовался из тени, преклонив колено.

– Да, мой Повелитель.

– Усили периметр. Никто, слышишь, никто не должен беспокоить этот дом. Даже из Ассоциации.

– Слушаюсь.

Я вернулся в дом. Юки уже вовсю лепетал, пытаясь поймать за хвост одну из моих малых теней, которую я выпустил для его развлечения. Маленький муравей-тень послушно бегал кругами, вызывая у ребенка восторженный смех.

– Пап, иди к нам! – крикнул Сухо. – Ли Вон привез какие-то невероятные сладости из центра!

Я улыбнулся и шагнул в круг света. В этот вечер тени отступили, уступая место простому человеческому счастью. И я знал, что ради этого смеха я готов сразиться с любым богом или демоном.

Потому что Теневой Монарх наконец-то понял: самая великая сила — это не власть над смертью. Это способность защитить жизнь, которая только начинается. И в этом черном пламени моего сына и прозрачной искре моего внука я видел будущее, которое стоило того, чтобы за него бороться.