← Назад к обзору

Не такой как все

Пробуждение спящего эха

Япония весной была похожа на ожившую картину, написанную акварелью. Лепестки сакуры кружились в воздухе, оседая на зеркальную гладь пруда и на макушки моих детей. Тэхо, которому едва исполнилось три, с азартом преследовал шмеля, размахивая игрушечным мечом, а маленькая Миджун сидела на траве, сосредоточенно пытаясь заплести косички из хвоста Бера. Великий муравей-король, чей страх внушал трепет целым армиям, сейчас замер в нелепой позе, боясь шевельнуться, чтобы не потревожить ребенка.

– Папа Джин, смотри! – Тэхо обернулся ко мне, сияя глазами. – Я почти поймал его!

– Будь осторожен, Тэхо, – я улыбнулся, поправляя солнцезащитные очки. – Шмели не любят, когда их берут за крылья.

Юки сегодня был в ударе. С самого утра он затеял генеральную уборку в нашем доме, заявив, что «теневая пыль» — это не метафора, а реальная угроза чистоте. Он выставил нас на улицу под предлогом того, что мы только путаемся под ногами.

– Иди, погуляй с ними в парке, – сказал он, всучив мне сумку с детскими вещами и выставив за дверь. – И не возвращайтесь, пока я не закончу с кухней. И Бера забери, он только ворует печенье!

Я чувствовал его энергию через нашу связь — он был спокоен и почти счастлив, напевая что-то себе под нос, пока его теневые щупальца виртуозно орудовали швабрами и тряпками. Наша жизнь в Киото была тихой гаванью, о которой я не смел и мечтать.

Мы отошли довольно далеко от дома, вглубь старого парка, где высокие криптомерии создавали приятную тень. Я расслабился, позволив своим чувствам притупиться. Здесь, среди обычных людей, я не ждал угрозы. Мои тени были скрыты, лишь Игрис и Бер следовали за нами в невидимости, обеспечивая безопасность детей.

– Сон Джинву...

Этот голос прорезал тишину парка, словно лезвие бритвы. Он был знакомым до боли, до дрожи в костях. Голос из той жизни, которую я похоронил под песками Карибских пляжей и снегом Сибири.

Я медленно повернулся, чувствуя, как внутри мгновенно пробуждается Монарх. Моя тень под ногами хищно дернулась, расширяясь.

В нескольких метрах от нас стояли двое. Ча Хэ Ин выглядела безупречно, как и всегда. Строгий светлый костюм, аккуратная укладка, холодный, пронзительный взгляд. Время словно не коснулось её лица, лишь в уголках губ залегла горькая складка. Рядом с ней стоял Сухо. Мой старший сын вырос, стал шире в плечах, его лицо приобрело ту самую суровую решительность, которая когда-то была присуща мне. Но в его глазах я видел смятение.

– Нашла всё-таки... – произнес я почти шепотом, чувствуя, как ладони сжимаются в кулаки. – Боже.

– Ты думал, что сможешь просто исчезнуть? – Хэ Ин сделала шаг вперед, игнорируя то, как Бер мгновенно материализовался за моей спиной, приняв боевую стойку. – Ты думал, что я позволю тебе разрушить всё, что мы строили десятилетиями?

– Мама, пожалуйста, – тихо сказал Сухо, касаясь её локтя, но она стряхнула его руку.

– Мы строили не жизнь, Хэ Ин, – я шагнул навстречу, заслоняя собой детей. – Мы строили декорации. И я больше не хочу быть их частью.

Тэхо, почувствовав мое напряжение, подбежал и вцепился в мою штанину. Миджун притихла, глядя на незнакомку своими огромными лазурными глазами — глазами Юки.

Взгляд Хэ Ин упал на детей. Я увидел, как её зрачки расширились, а лицо побледнело. Она смотрела на них с ужасом и отвращением, словно увидела перед собой монстров из врат S-ранга.

– Это... это они? – Её голос дрогнул. – Те самые дети, о которых шепчутся в Ассоциации? Ошибка Юки?

– Это мои дети, – отрезал я, и воздух вокруг нас начал вибрировать от избытка магического давления. – И я не позволю тебе называть их ошибкой.

– Отец, – Сухо наконец вышел вперед, его голос дрожал от напряжения. – Мы искали тебя два года. Ассоциация в харасе, имидж семьи разрушен. Мама... она почти сошла с ума. Почему ты ушел? Почему с ним?

– Потому что он был единственным, кто был со мной честен, Сухо, – ответил я, глядя сыну прямо в глаза. – Юки не играл роль. Он страдал, он бунтовал, но он был живым. В отличие от нас всех.

– Живым? – Хэ Ин издала резкий, лающий смешок. – Он — позор нашей семьи! Он совратил тебя, он утянул тебя в эту грязь! Посмотри на себя, Джинву! Великий Теневой Монарх нянчится с бастардами в японской глуши!

– Хватит! – Мой голос прогремел подобно грому.

Птицы с криком сорвались с деревьев, а прохожие вдали испуганно оглянулись. Моя аура вспыхнула фиолетовым пламенем, подавляя всё вокруг. Хэ Ин пошатнулась, а Сухо вынужден был призвать свою силу, чтобы просто устоять на ногах.

– Ты пришла сюда, чтобы вернуть меня в клетку? – я медленно приближался к ней, и каждое мое слово было тяжелым, как удар молота. – Ты действительно думала, что сможешь шантажировать меня репутацией или долгом? Я спас этот мир не для того, чтобы ты превратила мою жизнь в бесконечный прием у психоаналитика и фотосессии для глянца.

– Джинву, вернись, – в её голосе внезапно прорезались слезы, но это были не слезы любви, а слезы уязвленного эго. – Мы всё исправим. Мы скажем, что это был длительный рейд. Детей... детей можно отдать в закрытый интернат. Юки... мы найдем ему применение. Только вернись.

Я замер, пораженный глубиной её непонимания. Она действительно не видела в нас людей. Только инструменты. Только части бренда «Сон».

– Ты так ничего и не поняла, – я покачал головой. – Ты видишь здесь «бастардов» и «позор». А я вижу смысл своей жизни.

В этот момент я почувствовал резкий всплеск энергии со стороны нашего дома. Юки. Он почувствовал их. Он почувствовал мою ярость.

Через секунду небо над парком потемнело. Тени деревьев начали удлиняться, сплетаясь в огромные, извивающиеся щупальца. Воздух наполнился запахом озона и дыма.

– Папа Юки! – радостно закричала Миджун, указывая в сторону дома.

Юки не шел — он летел, поддерживаемый собственными тенями. Он приземлился между мной и Хэ Ин, подняв облако пыли и сухих лепестков. На нем были простые домашние брюки и футболка, испачканная чистящим средством, но в этот момент он выглядел опаснее любого бога смерти. Его глаза горели небесно-голубым пламенем, а вокруг пальцев вились черные ленты чистой разрушительной магии.

– Какого черта ты здесь забыла, Ча Хэ Ин? – Его голос был тихим, но от него веяло могильным холодом.

– Юки... – Сухо сделал шаг к брату. – Брат, остановись. Мы просто хотим поговорить.

– Поговорить? – Юки усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого оскала. – Вы выследили нас. Вы притащились в наш дом, к нашим детям. Вы нарушили покой, за который мы заплатили всем, что у нас было. Убирайтесь. Сейчас же.

Хэ Ин выпрямилась, её лицо снова стало каменной маской.

– Ты... ты ничтожество, Юки. Ты украл у меня мужа. Ты разрушил жизнь своего брата. Ты думаешь, эти дети сделают тебя счастливым? Гены не обманешь. Они станут такими же уродами, как и ты.

Я не успел среагировать. Огромное теневое щупальце вырвалось из земли прямо перед Хэ Ин и с силой хлестнуло по воздуху в сантиметре от её лица. Ветер от удара был таким мощным, что она упала на колени.

– Еще одно слово о моих детях, – Юки сделал шаг к ней, его лицо было искажено яростью, – и я забуду, что ты меня родила. Я вырву твой язык и скормлю его теням. Ты меня поняла?

– Юки, стой! – я положил руку ему на плечо. – Не надо. Она того не стоит.

Юки тяжело дышал, его тело дрожало от сдерживаемой силы. Он обернулся ко мне, и в его глазах я увидел ту самую боль, которую он пытался заглушить все эти годы.

– Она назвала их уродами, Джинву... – прошептал он.

– Я знаю. Но мы — не она.

Я повернулся к Хэ Ин и Сухо. Они выглядели жалкими на фоне той мощи, которую мы представляли. Могущественная охотница S-ранга и её наследник, зажатые в тиски истинной тьмы.

– Уходите, – сказал я спокойно. – Это мой последний дар тебе, Хэ Ин. Я не стану стирать тебе память и не стану запирать в теневой тюрьме. Уходи и живи в своем фарфоровом мире. Рассказывай прессе, что я погиб в великом сражении. Делай что хочешь. Но если я еще раз увижу тебя или твоих людей рядом с моей семьей... я уничтожу Ассоциацию. Я уничтожу всё, что тебе дорого. Ты знаешь, я это могу.

Сухо подошел к матери и помог ей подняться. Он смотрел на нас с Юки — на нас, стоящих плечом к плечу, на детей, прижимающихся к нашим ногам. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание. Или на зависть.

– Прощай, отец, – тихо сказал он. – Прощай, Юки.

Они развернулись и пошли прочь по аллее парка. Хэ Ин ни разу не оглянулась. Её спина была идеально прямой, но я видел, как дрожали её руки. Она проиграла. Самое совершенное её творение — её семья — окончательно рассыпалось в прах, столкнувшись с реальностью, которую она не могла контролировать.

Когда они скрылись из виду, Юки рухнул на траву, закрыв лицо руками. Тени вокруг нас мгновенно исчезли, вернулось яркое весеннее солнце.

– Папа, ты плачешь? – Тэхо подошел к Юки и робко коснулся его колена.

Юки отнял руки от лица. Он не плакал, но его глаза были полны пепла. Он подхватил сына и крепко прижал к себе.

– Нет, малыш. Просто пыль в глаз попала. Помнишь, я говорил, что пыль — это опасно?

Я присел рядом с ними, обнимая их обоих. Миджун вскарабкалась мне на спину, обхватывая шею маленькими ручками.

– Они больше не вернутся, – сказал я, глядя в небо. – Я позабочусь об этом.

– Я знаю, – Юки глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Просто... это было как привидение из прошлого. Я думал, мы уже свободны.

– Мы и есть свободны, – я поцеловал его в висок. – Свобода — это не отсутствие врагов. Это знание того, за что ты сражаешься.

Мы просидели в парке еще час, пока солнце не начало садиться, окрашивая Киото в золотистые тона. Дети снова начали играть, забыв о странных незнакомцах. Бер и Игрис, вернувшиеся в невидимость, снова несли свою вахту.

– Джинву? – позвал Юки, когда мы уже собирались уходить.

– Да?

– Пообещай мне, что мы никогда не станем такими. Что мы никогда не будем любить свой «имидж» больше, чем друг друга.

Я посмотрел на него — на его взъерошенные волосы, на его татуировки, на его небесно-голубые глаза, в которых теперь отражалась только любовь.

– Обещаю, Юки. Мы — тени. А тени не умеют притворяться.

Мы пошли домой. Юки ворчал, что из-за этой встречи он не успел домыть окна, и теперь ему придется начинать всё сначала. Тэхо ехал у него на плечах, а Миджун уснула у меня на руках.

За нашей спиной оставался старый парк, сакура и осколки фарфорового мира, который наконец-то перестал нас преследовать. Впереди была вечность, полная простых радостей, детского смеха и тихих вечеров под шепот японских сосен. И это была единственная реальность, которая имела значение.

Теневой Монарх и его наследник возвращались домой. И на этот раз — навсегда.