← Назад к обзору

Не такой как все

Осколки фарфорового мира

Ночной воздух за городом был пропитан запахом озона, сырой земли и горького дыма, который выпускал Юки. Мы сидели на капоте его черного маслкара, и тишина между нами больше не была напряженной. Она стала густой и тяжелой, как сама тьма, которую мы оба несли в себе. Я смотрел на его профиль — резкий, гордый, с этой вечной челкой, закрывающей один глаз. В свете луны его небесно-голубые глаза казались почти прозрачными, лишенными тепла, но полными жизни.

– Пап, я не вернусь сегодня домой, – вдруг произнес он, стряхивая пепел прямо на асфальт. – Да и вообще... не хочу я туда возвращаться.

Я промолчал, позволяя ему продолжить. Я чувствовал, как внутри него ворочается сила — те самые тени-щупальца, которые сейчас были свернуты клубком у его ног, готовые в любой момент прорваться наружу и разнести всё в радиусе километра.

– Мне восемнадцать, я уже совершеннолетний по всем законам, – Юки горько усмехнулся, и в этой усмешке было слишком много взрослой усталости. – Если я сейчас переступлю порог дома и увижу лицо Хэ Ин... я сорвусь. Я и так на взводе после Ли Вона, а она начнет пилить мозг про манеры, про то, как я держу сигарету, про то, что мой хвост завязан слишком низко для «сына национального героя». Я просто боюсь, что в какой-то момент не сдержусь и ударю. Не хочу я её убивать, пап. Но и слушать этот бред больше сил нет.

Он затянулся так сильно, что кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте.

– У меня есть квартира. Купил её полгода назад на призовые с рейдов, о которых вы с матерью даже не знали. Тайком. Просто чтобы было куда сбежать, когда в «идеальном особняке семьи Сон» становится нечем дышать. Я поеду туда.

Я посмотрел на свои руки. Руки бога, способного перекраивать миры, но не способного склеить собственную семью.

– Я понимаю, Юки, – тихо ответил я. – Иногда тишина в одиночестве стоит дороже, чем любой золотой дворец.

Юки повернулся ко мне, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на жалость. Это было странно — сын жалел отца, Теневого Монарха.

– Пап... как ты вообще с ней живешь? – Его голос стал тише, но резче. – Она же стерва. Настоящая, рафинированная стерва, которую не интересует ничего, кроме статуса и имиджа. Ты сам-то себя слышишь, когда соглашаешься на эти дурацкие интервью?

Я хотел было возразить, сказать что-то о долге, о том, что Хэ Ин старается ради нашего общего блага, но слова застряли в горле. Юки не был Сухо. Сухо верил в сказку. Юки видел изнанку.

– Вы ведь сломались еще тогда, когда решили играть в «идеальную пару» для соцсетей и газет, – продолжал Юки, и каждое его слово било в цель, как прицельный магический разряд. – Помнишь вашу годовщину в прошлом месяце? Она полчаса выставляла свет, чтобы сделать одно фото, где вы улыбаетесь. А стоило камере выключиться, она начала орать на прислугу из-за того, что цветы были не того оттенка. Она строит всех под себя, пап. Она пытается вытравить из нас всё живое, чтобы мы соответствовали её представлению о совершенстве.

Он спрыгнул с капота и встал передо мной, высокий, нескладный в своей бунтарской красоте, со шрамами на костяшках пальцев.

– Ты ведь классный, пап. Ты самый сильный человек на планете, ты прошел через ад. Зачем тебе это? Зачем терпеть эту фальшь каждый божий день? Мы с Сухо уже взрослые. Разведись ты с ней, наконец. Перестань притворяться, что этот фарфоровый домик еще цел. Он рассыпался в пыль давным-давно, просто ты единственный, кто пытается склеить осколки своим авторитетом.

Слова сына эхом отозвались в моей голове. Я закрыл глаза, и перед внутренним взором пронеслись последние годы. Бесконечные приемы, где я должен был стоять с прямой спиной, пока Хэ Ин проверяла, не слишком ли мрачно я выгляжу. Её вечные упреки в том, что я «слишком много времени провожу в тени» и «недостаточно уделяю внимания публичному образу семьи». Она любила не меня. Она любила Монарха, который приручен и поставлен на пьедестал.

А я? Любил ли я её всё еще? Или это была привычка, приправленная чувством вины за то, что я принес в её жизнь слишком много тьмы?

– Ты думаешь, всё так просто, Юки? – спросил я, открывая глаза.

– А почему должно быть сложно? – Юки пожал плечами, и его тени-щупальца на мгновение показались из-за его спины, лениво извиваясь в воздухе. – Ты — закон. Ты — сила. Если тебе плохо, зачем оставаться? Чтобы Сухо мог и дальше улыбаться на камеру? Посмотри на меня, пап. Я — результат вашего «идеального брака». Я курю, бью стены и ненавижу возвращаться домой. Может, пора уже признать, что эксперимент провалился?

Он подошел к багажнику, достал еще одну бутылку соджу и протянул её мне.

– Просто подумай об этом. Без камер, без ассоциации, без оглядки на то, что скажет мир. Ты ведь Теневой Монарх. С каких пор тебя волнует мнение толпы о твоем разводе?

Я взял бутылку. Холодное стекло обожгло ладонь. В словах Юки была та жестокая правда, которую я годами прятал в самый дальний угол своей души. Я привык спасать мир, привык сражаться с внешними врагами, но оказался совершенно бессилен перед тихой тиранией в собственном доме.

– Где твоя квартира? – спросил я, откупоривая бутылку.

Юки назвал адрес в старом районе, где крыши домов поросли мхом, а улицы были узкими и шумными. Совсем не то место, которое одобрила бы Хэ Ин.

– Заезжай как-нибудь, – он криво усмехнулся. – Там нет дизайнерской мебели и никто не следит, чтобы ты не ставил кружку без подставки. Зато там можно дышать.

Он сел за руль, мотор взревел, пробуждая спящую округу. Юки посмотрел на меня через опущенное стекло.

– И еще, пап... Насчет Ли Вона. Не надо посылать за ним теней в Россию. Пусть катится. Если он выбрал побег, значит, он никогда не был частью моей стаи. Я сам справлюсь.

– Я знаю, что справишься, – кивнул я. – Ты сильнее, чем думаешь.

– Я — твой сын, – бросил он напоследок и нажал на газ.

Машина скрылась в ночи, оставив после себя только запах жженой резины. Я остался один на пустой дороге. Тень у моих ног зашевелилась — Игрис проявился наполовину, склонив голову в немом вопросе.

– Ты тоже это слышал, верно? – спросил я своего верного рыцаря.

Игрис не ответил, но я чувствовал его согласие. Тени не умеют лгать. Они видят суть вещей.

Я посмотрел в сторону города, где в элитном районе, за высоким забором, ждал мой «идеальный» дом. Хэ Ин, наверное, уже отрепетировала речь о том, как безответственно я поступил, исчезнув после скандала с Юки. Она будет говорить о рейтингах, о спонсорах Сухо, о том, что мы должны быть примером.

А я вдруг понял, что больше не хочу быть примером. Я хочу быть живым.

Я достал телефон. Десятки пропущенных от Хэ Ин. Сотни сообщений. Я нажал «удалить всё» и выключил аппарат.

Ночь была долгой, и впервые за много лет я не спешил возвращаться к свету. Юки был прав. Тень — это не всегда зло. Иногда это единственное место, где можно найти правду.

Я сделал глоток соджу, глядя на разрушенную Юки стену. Бетон был разбит в крошку — так же, как и моя уверенность в том, что я должен продолжать этот спектакль.

– Завтра, – прошептал я в пустоту. – Завтра всё изменится.

Я призвал Кайсела. Огромный теневой дракон возник из небытия, оглашая ночь беззвучным криком. Я вскочил ему на спину и приказал лететь не к особняку, а в сторону гор. Мне нужно было время, чтобы окончательно решиться разбить этот фарфоровый мир, который так долго душил нас всех.

Слова Юки о разводе больше не казались святотатством. Они казались спасением. И если для того, чтобы мой сын снова начал улыбаться не сквозь слезы, мне нужно было разрушить «икону», я сделаю это без колебаний. В конце концов, разрушение — это тоже часть силы Монарха. И, возможно, самая необходимая её часть.