← Назад к обзору

Не такой как все

Осколки совершенства

Холодный рассвет забрезжил над Сеулом, окрашивая небо в грязно-розовые и серые тона. Я стоял на крыше соседнего с нашим особняком здания, наблюдая, как первые лучи солнца золотят безупречно подстриженный газон моего двора. Этот дом всегда казался мне крепостью, тихой гаванью после бесконечных битв в иных мирах. Но сегодня, глядя на него сверху вниз, я видел лишь декорацию. Дорогую, бездушную театральную сцену, на которой мы слишком долго играли свои роли.

Слова Юки всё еще звенели у меня в ушах, перекрывая шум просыпающегося города. «Разведись ты с ней, наконец. Перестань притворяться». Мой сын, которого все считали трудным подростком и позором семьи, оказался единственным, кто набрался смелости сорвать пластырь с гноящейся раны. Он был прав. Мы жили в тени имиджа, забыв, каково это — просто дышать.

Я спустился на землю и медленно пошел к воротам. Тени вокруг меня вибрировали, чувствуя мою решимость. Игрис и Белл хранили молчание, но я знал, что они на моей стороне. Они видели правду за закрытыми дверями так же ясно, как и я.

Стоило мне переступить порог и войти в просторный холл, как тишину дома разрезал резкий, полный праведного гнева голос. Хэ Ин стояла на верхней ступеньке лестницы, облаченная в шелковый халат, идеальная даже в этот ранний час. Но её лицо было искажено маской ярости, которую она никогда не позволяла себе показывать на публике.

– Где ты был, Джинву? – Она не спускалась, она возвышалась надо мной, словно судья. – Ты отключил телефон. Ты исчез сразу после того, как твой сын устроил очередной дебош в Ассоциации. Ты хоть представляешь, сколько звонков мне пришлось принять? Репортеры уже что-то пронюхали. Адвокат Ли Вон подал в отставку и улетает из страны, и все связывают это с Юки!

Я молча снимал куртку, не глядя на неё. Моё спокойствие, кажется, взбесило её еще больше. Она стремительно спустилась вниз, и я почувствовал знакомый запах её духов — аромат, который раньше успокаивал, а теперь казался удушающим.

– Ты меня слышишь?! – Она встала прямо передо мной, преграждая путь в гостиную. – Юки перешел все границы. Его поведение — это плевок в лицо всему, что мы строили. Сухо рыдает в своей комнате, потому что боится, что скандал отразится на его контрактах. А ты? Ты просто уходишь в ночь и возвращаешься под утро, пахнущий дешевым соджу и сигаретами! Ты был с ним, не так ли? Ты поощряешь это саморазрушение!

Я поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. Раньше в этом взгляде я искал тепло. Сейчас я видел только расчет и страх за репутацию.

– Хэ Ин, остановись, – сказал я тихо.

– Нет, я не остановлюсь! – выкрикнула она, её голос сорвался на визг. – Завтра у нас благотворительный вечер. Мы должны быть там всей семьей. Ты заставишь Юки извиниться перед Ассоциацией, ты заставишь его состричь эти ужасные волосы и спрятать татуировки. Если он не хочет быть частью этой семьи, он может убираться на улицу, но он не смеет тянуть нас за собой на дно!

– Он уже ушел, – перебил я её, и мой голос прозвучал как удар колокола. – Юки больше не вернется в этот дом. Он купил себе квартиру и будет жить отдельно.

Хэ Ин на мгновение замолчала, её глаза расширились от удивления, которое быстро сменилось негодованием.

– Прекрасно! Пусть катится! Без наших денег и связей он приползет обратно через неделю. Но ты... ты должен был вернуть его силой, Джинву! Ты Теневой Монарх, ты можешь заставить любого подчиниться, а собственного сына распустил до состояния животного!

– Хватит, – я сделал шаг вперед, и тень под моими ногами внезапно расширилась, заполняя холл холодным, первобытным мраком.

Хэ Ин отшатнулась, её лицо побледнело. Она знала эту силу, она боялась её, хотя всегда пыталась делать вид, что контролирует меня.

– Ты ни слова не спросила о том, как он себя чувствует, – продолжал я, и каждое слово давалось мне с трудом. – Ты не спросила, почему он плакал на развалинах стены за городом. Тебя не волнует, что человек, которого он любил два года, предал его и сбежал. Тебя волнуют только контракты Сухо и вспышки фотокамер на благотворительном вечере.

– Потому что это наша жизнь, Джинву! – Она снова обрела голос, хотя её руки дрожали. – Мы — символы! Мы не можем позволить себе роскошь быть обычными рыдающими людьми. Если мы дадим слабину, всё рухнет.

– Оно уже рухнуло, Хэ Ин. Просто ты отказываешься это замечать.

Я прошел мимо неё в кабинет, и она последовала за мной, как фурия.

– Куда ты? Мы еще не закончили! Ты должен составить заявление для прессы...

Я сел за стол и достал из ящика чистый лист бумаги. Мои движения были точными и холодными.

– Я закончил, Хэ Ин. С ложью, с притворством, с этой «идеальной» картинкой, которая душит моего сына и превращает мою жизнь в бесконечный рейд по зачистке твоих амбиций.

Я быстро написал несколько строк и развернул лист к ней.

– Что это? – Она прищурилась, глядя на бумагу.

– Это моё решение. Я подаю на развод.

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Хэ Ин смотрела на лист бумаги так, словно это была активированная бомба. Её лицо медленно заливала краска — не смущения, а неописуемой ярости.

– Ты... ты с ума сошел? – прошептала она, и её голос дрожал от напряжения. – Ты понимаешь, что ты говоришь? Развод? Глава Ассоциации охотников, величайший герой человечества... разводится? Это уничтожит всё! Акции наших компаний упадут, имидж Сухо будет растоптан... Ты не можешь так поступить со мной! С нами!

– Я поступаю так ради себя. И ради Юки. И, как ни странно, ради тебя тоже, – я встал из-за стола. – Ты стала рабом этой картинки, Хэ Ин. Ты больше не видишь в людях людей, только инструменты для поддержания статуса. Я не хочу, чтобы мой сын ненавидел меня за то, что я позволяю тебе уничтожать его личность.

– Ты не получишь развода! – Она ударила ладонями по столу. – Я не подпишу ни одной бумаги. Я устрою такой скандал, что ты пожалеешь о том дне, когда вообще вышел из того двойного подземелья! Я расскажу всем, какой ты на самом деле холодный и пугающий монстр!

Я посмотрел на неё с искренней грустью.

– Ты можешь рассказывать что угодно. Мир примет любую правду от меня, потому что я — тот, кто держит этот мир на своих плечах. Но мне больше не нужно их одобрение. И твоё тоже.

– Джинву, одумайся... – её тон внезапно изменился, в нем появились умоляющие нотки, которые всегда сражали меня наповал. – Мы ведь любим друг друга. Вспомни, через что мы прошли. Юки просто в трудном возрасте, он перебесится. Давай просто уедем куда-нибудь на неделю, отдохнем от прессы...

– Поздно, Хэ Ин. Юки открыл мне глаза. Он сказал, что я единственный, кто пытается склеить осколки. Так вот — я больше не клей. Я — тень. А тень нельзя удержать в красивой рамке.

Я направился к выходу из кабинета, но на пороге столкнулся с Сухо. Мой старший сын стоял там, бледный, в своей безупречной пижаме, и в его глазах читался неподдельный ужас. Он слышал всё.

– Папа... это правда? – Его голос дрожал. – Ты действительно уходишь? Но как же... как же мы? Как же мой дебют в следующем месяце? Все же будут спрашивать о вас...

Я положил руку ему на плечо. Сухо был хорошим парнем, но он слишком сильно впитал в себя философию матери. Он привык сиять, не зная, что за каждым светом стоит тьма.

– Сухо, ты взрослый мужчина и сильный охотник. Твой успех зависит от твоих навыков, а не от того, спят ли твои родители в одной кровати. Пора начать жить своим умом, а не сценарием, который пишет для тебя мать.

– Но мама говорит...

– Твоя мать слишком много говорит о вещах, которые не имеют значения, – отрезал я, глядя через его плечо на Хэ Ин, которая замерла у стола, сжимая в руках лист с моим заявлением. – Я буду поддерживать тебя, Сухо. Всегда. Но я больше не буду частью этого спектакля.

Я прошел мимо него, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз весом в несколько тонн. Впервые за годы я чувствовал себя по-настоящему свободным.

– Я пришлю адвокатов завтра, – бросил я, не оборачиваясь. – Вещи заберу позже.

Выйдя из дома, я глубоко вдохнул утренний воздух. Он был чистым и свежим. Я призвал Кайсела прямо на лужайке, не заботясь о том, что соседи или охрана увидят это. Огромный дракон приземлился, сминая безупречные кусты роз, которые Хэ Ин так лелеяла.

– Летим, – скомандовал я.

Мы поднялись в небо, и я направил Кайсела к старому району, где среди обшарпанных крыш и запутанных проводов находилось новое пристанище моего младшего сына.

Я нашел нужный дом быстро. Это была старая пятиэтажка, на первом этаже которой располагалась круглосуточная лавка. Я оставил Кайсела в небе, скрыв его туманом, и приземлился на балкон четвертого этажа.

Дверь была не заперта. Внутри пахло свежей краской, старым деревом и тем самым табаком, который курил Юки. Квартира была почти пустой: матрас на полу, пара коробок с вещами, мощный компьютер и куча пустых бутылок из-под газировки.

Юки спал на матрасе, разметав свои длинные черные волосы. Даже во сне его лицо не было спокойным — брови были сдвинуты, а пальцы судорожно сжимали одеяло. Его тени-щупальца тоненькими нитями лениво плавали в воздухе вокруг него, охраняя сон своего хозяина.

Я присел на край подоконника, не желая его будить.

Через час он открыл глаза. Увидев меня, он не вскочил, не удивился. Он просто сел, потирая лицо руками, и хрипло спросил:

– Пришел забрать меня домой под конвоем Игриса?

– Нет, – я улыбнулся, глядя на него. – Пришел спросить, найдется ли у тебя место для еще одного матраса. Я ушел от неё, Юки.

Сын замер. Его небесно-голубые глаза расширились, в них отразилось недоверие, а затем — искра чего-то, чего я не видел в нем очень давно. Уважения.

– Ты серьезно? – Он подался вперед. – Ты реально это сделал? Развод?

– Реально. Она в ярости, Сухо в шоке, а я... я впервые за долгое время чувствую, что не хочу вызвать Берилла, чтобы он просто уничтожил всё вокруг от тоски.

Юки вдруг коротко, отрывисто рассмеялся и хлопнул ладонью по полу.

– Ну ты даешь, старик. Я думал, ты до конца дней будешь её ручным Монархом.

Он встал, подошел к окну и протянул мне пачку сигарет.

– Будешь?

Я посмотрел на пачку, потом на него.

– Нет, спасибо. Но я не против, если ты закуришь.

Юки щелкнул зажигалкой, выпустив облако дыма. Он стоял рядом со мной, высокий, нескладный, с выбритыми висками и татуировками, и я видел в нем себя — того самого Сон Джинву, который когда-то шел в одиночку против всего мира, не заботясь о том, что о нем подумают.

– Знаешь, пап... – Юки посмотрел на город, залитый утренним солнцем. – Ли Вон вчера сказал мне, что я — чудовище. Что со мной невозможно жить, потому что я слишком настоящий, слишком грубый. А мама всегда говорила, что я — ошибка природы.

– Они оба ошибались, – я положил руку ему на плечо, и на этот раз он не отстранился. – Ты — единственный из нас, кто сохранил душу в этом пластиковом мире. И если для этого нужно быть «чудовищем», то я горжусь тем, что я — твой отец.

Юки молчал, но я чувствовал, как его аура успокаивается. Тени-щупальца больше не извивались в припадке ярости, они мирно легли на пол, сплетаясь с моей тенью.

– Насчет матраса я пошутил, – сказал я, усмехнувшись. – Я сниму квартиру в этом же доме. Будем соседями. Будешь заходить ко мне за соджу, когда тебе станет совсем паршиво.

– Идет, – Юки улыбнулся, и на этот раз его улыбка не была кривой или горькой. – Только чур, ты не будешь читать мне нотации про курение.

– Договорились.

Мы стояли на маленьком балконе старой пятиэтажки, вдали от блеска особняков и вспышек камер. Внизу шумел город, где-то там Хэ Ин уже звонила адвокатам, а Сухо пытался спасти свой имидж. Но здесь, в тени старого района, два Теневых Монарха — старый и молодой — наконец-то нашли свой покой.

Мир еще не знал, что «идеальная семья» Сон распалась. Но для нас это было не разрушение. Это было начало чего-то настоящего. Осколки фарфорового мира остались позади, а впереди была только бесконечная, честная и свободная тьма.