Не такой как все
Утро в колыбели вечности
Я проснулся от мягкого, настойчивого давления на щеку. Маленькая, пухлая ножка моей трехлетней дочери Лиен приземлилась мне прямо на лицо, когда она в очередной раз перевернулась во сне. Я приоткрыл один глаз и невольно улыбнулся. Солнечный свет, пробивающийся сквозь легкие занавески, окрашивал нашу спальню в золотистые тона. Здесь, в этом месте, которое Юки называл «нашим личным горизонтом событий», утро всегда было идеальным.
Слева от меня, раскинувшись на огромной кровати, спали наши сыновья-близнецы — пятилетние Хару и Минхо. Они были похожи на маленьких взъерошенных воронят: такие же черные волосы, как у отца, и та же фарфоровая кожа. Даже во сне они умудрялись занять почти всё пространство, переплетаясь руками и ногами в невообразимый узел.
Я осторожно отодвинул крошечную пятку дочери и приподнялся на локтях. Рядом со мной, глубоко и спокойно, дышал мой муж. Юки.
Прошло пять лет с той страшной ночи, когда багровая луна едва не поглотила мир. Пять лет с того момента, как я, истекая кровью на диване в своей старой квартире, думал, что это конец. Но для Юки это стало началом. Он вырвал нас из того умирающего, прогнившего мира, создав для нас это пространство — тихую гавань вне времени и досягаемости.
Я засмотрелся на его лицо. Во сне он выглядел почти как тот шестнадцатилетний мальчишка, которого я встретил в кабинете Ассоциации, — красивый, дерзкий, но с затаенной болью в глубине небесно-голубых глаз. Теперь этой боли не было. Осталась только сила, ставшая спокойной, как океан в штиль.
Я наклонился и коснулся губами его виска, а затем мягко поцеловал в губы. Юки не открыл глаз, но я почувствовал, как уголки его рта дрогнули в едва заметной улыбке. Его рука, лежавшая поверх одеяла, собственнически притянула меня ближе за талию.
– Ты слишком рано проснулся, Ли Вон, – прошептал он, не открывая глаз. Его голос был низким и хриплым от сна, вызывая у меня привычную дрожь по позвоночнику.
– Трудно спать, когда в тебя упирается целая армия маленьких захватчиков, – я тихо рассмеялся, кивнув на детей. – Кажется, Лиен решила, что моя голова — это удобная подставка для ног.
Юки наконец открыл глаза. Его небесно-голубой взгляд, когда-то пугающий своей мощью, теперь светился только нежностью. Он приподнялся, глядя на нашу спящую ораву, и его теневые щупальца — теперь тонкие, полупрозрачные и ласковые, словно шелковые ленты — осторожно поправили одеяло, укрывая детей.
– Они растут слишком быстро, – Юки притянул меня к себе, утыкаясь носом в мой затылок. – Иногда мне хочется остановить время еще сильнее, чтобы они навсегда остались такими маленькими.
– Ты и так сделал для нас невозможное, Юки, – я развернулся в его объятиях, проводя пальцами по его щеке. – Ты подарил нам жизнь, о которой я даже не смел мечтать.
– Это меньшее, что я мог сделать после того, через что тебе пришлось пройти из-за моей семьи, – его голос на мгновение стал жестче, в глазах мелькнула тень прошлого, но он тут же отогнал её. – Здесь никто и никогда больше не причинит тебе боли.
Я прижался к нему, слушая размеренный стук его сердца. В этом мире Юки был богом, творцом и защитником, но для меня он оставался тем самым парнем, который когда-то ворвался в мою скучную адвокатскую жизнь, перевернув её вверх дном.
– Папа... – раздался сонный шепот Минхо.
Один из близнецов сел на кровати, протирая глаза кулачками. За ним, как по команде, зашевелились и остальные. Через минуту тишина была окончательно разрушена. Хару начал отбирать подушку у брата, а Лиен, почувствовав, что родители проснулись, с радостным визгом поползла к нам, перелезая через Юки.
– Доброе утро, маленькие монстры, – Юки подхватил дочь на руки и начал щекотать её, отчего комната наполнилась колокольчиками детского смеха.
– Папа, а мы сегодня пойдем к океану? – Минхо вскарабкался мне на спину, обхватывая шею руками. – Ты обещал показать, как вызывать маленьких теневых дельфинов!
– Обещал, значит, покажем, – ответил Юки, глядя на сына. – Только сперва завтрак. Кто сегодня помогает Ли Вону на кухне?
– Я! – хором закричали близнецы.
Я наблюдал за ними, и мое сердце переполнялось теплом. Глядя на Хару, я видел в нем ту же неукротимую энергию, что была у Юки. В его маленьких ладошках уже иногда проскакивали искры Бездны, но здесь, под присмотром отца, эта сила не была проклятием. Она была частью его естества, такой же естественной, как дыхание.
Пока дети наперегонки бежали в ванную, Юки задержал меня за руку.
– О чем ты задумался? – спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.
– О том, как странно сложилась жизнь, – честно ответил я. – Пять лет назад я был обычным адвокатом в Сеуле, боялся пропустить дедлайн и пил слишком много кофе. А сейчас я сижу в другом измерении с Убийцей Богов и нашими детьми.
Юки притянул меня к себе и крепко обнял.
– Ты жалеешь? – тихо спросил он. – О том мире? О людях, которых ты там оставил?
Я на мгновение задумался. Вспомнил ли я Сеул? Да, иногда. Вспомнил ли я шум улиц, серые офисные здания и бесконечную суету? Наверное. Но стоило мне посмотреть на Юки, на шрам на моем плече, который уже почти исчез, но всё еще напоминал о цене «идеального порядка» Сон Джинву, и ответ приходил сам собой.
– Ни секунды, Юки, – я посмотрел ему в глаза. – Мой мир — это ты. И они. Там, в Сеуле, я был просто функцией. Здесь я — живой.
Юки улыбнулся — той самой редкой, искренней улыбкой, которую он берег только для меня.
– Я иногда смотрю за ними, – вдруг произнес он, кивнув в сторону невидимой границы с Землей. – За отцом и Сухо.
Я замер. Юки редко говорил о своей прошлой семье.
– И как они?
– Живут, – он пожал плечами. – Отец копается в саду. Сухо строит дома. Они стали обычными людьми, Ли Вон. Без магии они выглядят такими маленькими и хрупкими. Хэ Ин... её больше нет, и это справедливо. Она получила то, что заслужила.
– Ты злишься на них? – спросил я, касаясь его ладони.
– Нет, – Юки покачал head. – Гнев — это слишком сильное чувство. Оно требует привязанности. А я больше ничего к ним не чувствую. Они для меня — как персонажи из старой, прочитанной книги. Я закрыл её и поставил на полку.
Он встал с кровати, потягиваясь. Его тренированное тело было воплощением мощи и изящества. На его спине, между лопаток, виднелась татуировка, изображающая сплетение теней и света — символ его власти над Бездной.
– Идем, – сказал он, протягивая мне руку. – Дети разнесут кухню, если мы не поторопимся.
На кухне вовсю кипела жизнь. Хару пытался заставить тостер работать быстрее с помощью своей маны, отчего прибор начал подозрительно дымиться. Минхо расставлял тарелки, аккуратно выравнивая их по линейке — видимо, в нем проснулись гены перфекционизма его деда, что всегда забавляло Юки.
– Хару, оставь технику в покое, – строго, но с любовью сказал Юки, щелкнув пальцами. Магические искры вокруг тостера тут же погасли. – Мы договорились: магия — только на тренировках в саду.
– Но папа, так же быстрее! – надулся мальчик.
– Быстрее не значит лучше, – Юки подхватил сына и усадил его за стол. – Терпение — это тоже часть силы.
Я занялся приготовлением омлета. Запах жареного бекона и свежего кофе наполнил дом, делая атмосферу еще более уютной. Лиен крутилась у моих ног, пытаясь достать до края столешницы.
– Ли Вон, – позвал Юки.
Я обернулся. Он стоял у окна, держа на руках Лиен, а близнецы висели на его ногах. На фоне бескрайнего лазурного океана и вечно цветущих садов нашего мира они выглядели как ожившая картина абсолютного счастья.
– Я люблю тебя, – просто сказал он.
Эти слова, которые он повторял каждый день, никогда не теряли своей силы. Они были моим якорем, моей истиной.
– И я тебя люблю, Юки.
После завтрака мы, как и обещали, отправились к океану. Песок здесь был белым и мягким, как сахарная пудра, а вода — настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждую ракушку на дне.
Дети с криками бросились в воду. Юки шел рядом со мной, переплетя свои пальцы с моими. Его щупальца, теперь почти невидимые в ярком свете дня, игриво плескались в волнах, ловя брызги для детей.
– Смотри! – крикнул Хару, указывая на горизонт.
Там, из воды, начали выпрыгивать грациозные существа, созданные из чистой, мерцающей тьмы. Теневые дельфины, которых Юки создал специально для детей. Они не были опасны — они были сотканы из радости и магии этого места. Дети со смехом пытались догнать их, а дельфины кружили вокруг них, обдавая фонтанами прохладной воды.
Я присел на выброшенное на берег бревно, наблюдая за этой сценой.
– Знаешь, – сказал Юки, садясь рядом и кладя голову мне на плечо. – Иногда я думаю о том, что сказал мой отец в ту последнюю ночь. Он назвал меня монстром. Сказал, что я уничтожу всё, что мне дорого.
– Он ошибался, Юки, – я мягко погладил его по волосам. – Он смотрел на тебя через призму своего страха. Он не видел человека за твоей силой.
– Возможно, – Юки вздохнул, наблюдая, как Лиен пытается оседлать одного из теневых дельфинов под присмотром братьев. – Но я благодарен ему за одно. За то, что он был так слаб. Если бы он был настоящим отцом, я бы никогда не нашел в себе силы уйти. Я бы продолжал пытаться соответствовать его ожиданиям, пока не сгорел бы дотла.
Он повернулся ко мне, и в его глазах отразилось всё небо нашего мира.
– Ты спас меня, Ли Вон. Не своей магией — у тебя её не было. Ты спас меня тем, что просто увидел во мне Юки. Не наследника, не монарха, не угрозу. Просто парня, который хотел, чтобы его любили.
Я поцеловал его, чувствуя вкус соли на его губах.
– Мы спасли друг друга, – прошептал я.
День пролетел незаметно. Мы строили замки из песка, которые Юки укреплял магией, чтобы они не разваливались от волн. Мы обедали фруктами, вкус которых был слаще любого земного деликатеса. Мы смеялись, играли и просто были вместе.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая океан в пурпурные и оранжевые тона, дети, совершенно вымотанные, начали засыпать прямо на песке. Юки осторожно подхватил близнецов, а я взял на руки Лиен.
Мы медленно пошли к дому.
– Завтра будет новый день, – сказал я, глядя на первую звезду, загоревшуюся в небе.
– И он будет таким же прекрасным, – отозвался Юки.
Мы уложили детей в их кровати. В детской царил уютный полумрак, нарушаемый лишь мерцанием ночника в виде маленькой луны — не багровой, а мягко-желтой.
Выйдя на балкон нашей спальни, мы долго стояли в обнимку, глядя на звезды. В этом мире они были ближе и ярче.
– Ли Вон, – Юки прижал меня к себе со спины, обвивая руками. – Ты когда-нибудь думал о том, что будет дальше? Через сто лет, через тысячу? Мы ведь теперь не совсем обычные люди.
– Пока мы вместе, время не имеет значения, – ответил я, откидывая голову на его плечо. – Пусть проходят века. Пусть рождаются и умирают миры. Здесь, в нашем доме, всегда будет это утро. Всегда будет этот закат.
Юки промолчал, но я почувствовал, как его объятия стали крепче. Он создал этот рай для нас, и он будет защищать его вечно. Убийца Богов, ставший Хранителем Любви.
Я закрыл глаза, вдыхая запах океана и аромат кожи моего мужа. Где-то там, далеко, за гранью реальности, Сон Джинву, возможно, смотрел на те же звезды, вспоминая свою потерянную силу. Но здесь, в объятиях Юки, я знал только одно: мы дома.
И это было единственное, что действительно имело значение.
– Пойдем спать, муж мой, – прошептал Юки, увлекая меня в комнату.
– Пойдем, – улыбнулся я.
Завтра наступит еще одно идеальное утро. И еще одна маленькая ножка, возможно, снова упадет мне на лицо, напоминая о том, что наше счастье — это не сон. Это реальность, которую мы построили на обломках старого мира.
Реальность, имя которой было Семья.
Я заснул под мерный шум прибоя, чувствуя тепло руки Юки на своей талии. В этом мире больше не было теней, которых стоило бояться. Были только тени, которые оберегали наш сон. И тишина, полная любви.