← Назад к обзору

Не знаю

Ночной штиль и громкие мысли

Когда тяжёлая дверь гаража с лязгом закрылась за ними, ночная прохлада окраин показалась Соне почти осязаемой. Она всё ещё чувствовала на своей коже жар пальцев Никиты и ту странную, тягучую пульсацию во всём теле, которая никак не хотела утихать. Гром, почуяв свободу, глухо гавкнул, на что Вольт ответил коротким, задорным визгом.

– Слушай, – Никита остановился у питбайка, закидывая шлем на локоть. Его голос звучал непривычно мягко, растеряв всю свою обычную наглую уверенность. – Мать сегодня в ночную смену в больнице. Я ей звякнул, сказал, что ты у Вики засиделась, а автобусы уже не ходят… В общем, она не против, если ты у нас переночуешь. Только если ты сама хочешь.

Соня замерла, прикусив губу. Её СДВГ обычно заставляло её принимать решения за доли секунды, но сейчас она колебалась. Мысль о том, чтобы остаться в его комнате, в его пространстве, пугала и манила одновременно.

– А Вика? – спросила она, поправляя растрёпанные волосы.

– Вика в курсе, она прикроет перед твоими, если что. Скажет, что ты спишь у неё без задних ног, – Никита усмехнулся и сделал шаг к ней, сокращая расстояние. – Ну так что, Сонь? Поехали?

– Поехали, – выдохнула она, чувствуя, как азарт снова берет верх над осторожностью.

Квартира Никиты оказалась на удивление уютной, хоть и пропитанной типично мужским духом. В воздухе пахло свежевыстиранным бельем и чем-то спортивным. Как только они переступили порог, Соня почувствовала, как на неё наваливается усталость. Весь накопленный за день адреналин начал испаряться, оставляя после себя лишь желание поскорее лечь.

Но у Сони был свой ритуал. Из-за гиперактивности её мозг не умел «выключаться» просто так. Ей нужно было время, чтобы перевести систему в режим сна, иначе полночи она будет считать трещины на потолке.

– Мне нужно в душ. И… у тебя есть что-нибудь из одежды? – Соня неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя себя крошечной в прихожей рядом с его рослым силуэтом.

– Держи, мелочь, – Никита выудил из шкафа огромную черную футболку с логотипом какого-то футбольного клуба. – И полотенце возьми. Я пока собаками займусь.

Соня скрылась в ванной. Горячая вода смывала с неё пыль гаража и запах бензина, но воспоминания о том, что произошло между ними на верстаке, смыть было невозможно. Она смотрела на себя в зеркало: расширенные зрачки, припухшие губы, алеющие пятна на шее, которые Никита оставил в порыве страсти. Она выглядела как фарфоровая кукла, которую только что достали из эпицентра шторма.

Выйдя из ванной, она обнаружила Никиту на кухне. Он сидел без майки, демонстрируя рельефную спину, и насыпал корм Вольту. Гром уже вовсю хозяйничал на чужой территории, растянувшись на коврике в коридоре.

– Ты долго, – заметил Никита, оборачиваясь. Его взгляд потемнел, когда он увидел Соню в своей футболке, которая доходила ей почти до колен, открывая вид на стройные, подтянутые ноги.

– Я предупреждала, что со мной сложно, – Соня прошла в комнату, стараясь не смотреть на его пресс. – Я долго готовлюсь ко сну. У меня ритуалы.

Никита зашел следом, наблюдая, как она начинает раскладывать свои вещи, которые чудом оказались в её маленьком рюкзаке. Она расчесывала свои длинные русые волосы ровно сто раз, потом начала делать растяжку прямо на ковре, игнорируя его присутствие.

– Ты серьезно? – Никита привалился к дверному косяку, скрестив руки на груди. – Сейчас два часа ночи.

– Если я не растяну мышцы после зала и… всего остального, я завтра не встану, – не оборачиваясь, ответила Соня, уходя в глубокий наклон. Её бедра в этом положении выглядели настолько притягательно, что Никита почувствовал, как его привычный «стояк», о котором шепталась вся школа, снова дает о себе знать.

– Иди сюда, – хрипло сказал он.

Соня выпрямилась, отбрасывая волосы назад. Она подошла к нему, чувствуя, как в комнате снова становится тесно от напряжения. Никита подхватил её на руки и бросил на широкую кровать. Она вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, когда он навис сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы.

– Хватит ритуалов, Сонь. Твой главный ритуал на сегодня – это я.

Он начал целовать её — медленно, томительно, словно пробуя на вкус каждое мгновение. Его руки, привыкшие к грубой силе футбольного мяча и руля питбайка, теперь касались её с удивительной осторожностью. Он гладил её талию, чувствуя, как она вздрагивает под его ладонями.

– Никит… – прошептала она, запуская пальцы в его короткие волосы. – Ты же обещал, что мы будем спать.

– Я соврал, – выдохнул он ей в губы.

Он сорвал с неё футболку одним движением, и Соня снова оказалась обнаженной под его пристальным, горящим взглядом. В свете ночника её кожа казалась золотистой. Никита не мог оторваться от зрелища её тела — такого хрупкого на вид, но крепкого и спортивного на ощупь.

Он спустился ниже, покрывая поцелуями её живот, задерживаясь на линии бедер. Соня выгибалась под ним, её СДВГ превращало каждое его прикосновение в калейдоскоп ощущений. Она чувствовала, как его язык ласкает её кожу, и это было настолько остро, что она едва не теряла сознание от удовольствия.

Когда он вошел в неё, на этот раз на мягких простынях, всё было иначе, чем в гараже. Не было спешки, не было страха быть застигнутыми врасплох. Была только глубокая, первобытная близость. Никита двигался в такт её прерывистому дыханию, шепча ей на ухо какие-то бессвязные, нежные и одновременно грязные слова, от которых у Сони кружилась голова.

– Ты только моя… слышишь? – повторял он, вбиваясь в неё всё глубже, заставляя её стонать в голос, не заботясь о соседях.

Она обхватила его ногами, притягивая к себе, желая раствориться в этой мощи. Его мышцы перекатывались под её ладонями, и она чувствовала каждое сокращение его пресса. Это был танец двух стихий — его спокойной, уверенной силы и её безумной, неудержимой энергии.

Финал наступил одновременно для обоих. Соня закричала, вцепившись ногтями в его спину, а Никита, содрогаясь всем телом, уткнулся лицом в её плечо, выплескивая всё своё напряжение.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Только тяжелое дыхание и стук двух сердец, которые, казалось, теперь бились в одном ритме.

Никита перекатился на бок, притягивая Соню к себе и укрывая их обоих одеялом. Гром и Вольт, устроившиеся в ногах кровати, даже не шелохнулись.

– Спи, маленькая, – прошептал он, целуя её в макушку. – Завтра я никуда тебя не отпущу.

Соня закрыла глаза, чувствуя, как долгожданный покой наконец-то накрывает её. Её мозг затих. В этой комнате, в его руках, ей больше не нужно было бежать.

Утро встретило их яркими лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотные шторы. Соня, как и предупреждала, любила спать долго. Она свернулась калачиком, полностью скрытая огромным одеялом, и только копна русых волос выдавала её присутствие.

Никита проснулся первым. Он долго лежал, подперев голову рукой, и наблюдал за ней. В утреннем свете она казалась еще более беззащитной. Трудно было поверить, что эта «фарфоровая куколка» вчера так дерзко спорила с ним и так страстно отдавалась в гараже.

Он осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить её. Ему хотелось сделать что-то приятное, что-то, чего он никогда не делал для других девчонок.

Когда через час Соня наконец разлепила глаза, она почувствовала запах свежесваренного кофе и жареного бекона. Она сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту во всем теле — напоминание о вчерашней ночи.

– Проснулась, соня? – Никита вошел в комнату с подносом. На нем стояли две кружки и тарелка с огромным завтраком.

– Который час? – пробормотала она, пытаясь сфокусировать взгляд на его улыбающемся лице.

– Одиннадцать. Твоя мама звонила Вике, та сказала, что вы еще спите после «марафона сериалов», – он поставил поднос на тумбочку и сел на край кровати. – Ешь давай. Нам сегодня еще Грома тренировать.

Соня села, подтянув одеяло к подбородку. Она посмотрела на завтрак, потом на Никиту.

– Ты сам это приготовил?

– Ну, яичница – это не квантовая физика, – он пожал плечами, но в его глазах промелькнула гордость. – Слушай, Сонь… Насчет вчерашнего.

Она замерла с кружкой в руках, ожидая привычных слов о том, что это было круто, но ни к чему не обязывает.

– Я не хочу, чтобы это было на один раз, – твердо сказал Никита, глядя ей прямо в глаза. – Мне плевать, что скажут в школе про разницу в возрасте или про то, что я бабник. Ты – это что-то другое. И я не собираюсь тебя отпускать.

Соня почувствовала, как в груди разливается тепло, гораздо более сильное, чем от горячего кофе. Она улыбнулась — той самой искренней улыбкой, которую видела только Вика.

– Я же говорила, Никит… Со мной будет сложно. Я не умею сидеть на месте, я постоянно спорю и у меня куча странных ритуалов.

– А я люблю сложности, – он наклонился и нежно поцеловал её в лоб. – Особенно такие красивые и дерзкие.

Этот день они провели вместе. Гуляли с собаками, смеялись над тем, как Гром пытается поймать Вольта за хвост, и просто наслаждались обществом друг друга. Вика, встретив их вечером в парке, только понимающе покачала головой, глядя на то, как Никита собственнически приобнимает Соню за талию.

– Ну что, мелочь, попалась? – шепнула Вика подруге, когда парни отошли обсудить что-то про питбайк.

– Кажется, да, – Соня смотрела на Никиту, и её голубо-зеленые глаза сияли ярче, чем когда-либо. – И знаешь, Вик… мне это чертовски нравится.

Жизнь в школе обещала стать гораздо интереснее. Теперь за спиной маленькой Сони стоял самый крутой одиннадцатиклассник, а в её сердце навсегда поселился рев мотора и запах бензина, ставший для неё запахом первой настоящей любви. И пусть впереди были проблемы с родителями, сплетни в коридорах и экзамены — сейчас, стоя под лучами заходящего солнца, Соня знала одно: её гонка только начинается, и рядом с ней лучший пилот, которого она могла пожелать.