← Назад к обзору

Не знаю

Горький привкус покоя

Утро в их небольшой съемной квартире на окраине города всегда начиналось одинаково: с тишины, которая казалась Соне ватной и непроницаемой. Раньше ее утро взрывалось энергией — она вскакивала до будильника, крутилась перед зеркалом, перебирала сотни мыслей в секунду и заставляла Никиту просыпаться от своего смеха. Теперь всё было иначе.

Соня открыла глаза и уставилась в серый потолок. На тумбочке лежала вскрытая упаковка таблеток — её новые «друзья», которые психиатр прописал, чтобы обуздать СДВГ. Они действительно помогали: хаос в голове утих, мысли перестали скакать, как бешеные белки, но вместе с этим ушло что-то важное. Искра. Та самая энергия, которая делала её Соней.

Она чувствовала себя тяжелой, словно её кости налили свинцом. Шестнадцатилетнее тело, ставшее еще более женственным и изящным благодаря регулярным тренировкам, которые она теперь всё чаще пропускала, требовало только одного — сна.

– Соня, ты встаешь? – Голос Никиты донесся из кухни вместе со звуком закипающего чайника.

Она не ответила, натягивая одеяло до самого носа. Ей казалось, что если она не пошевелится, мир снаружи просто перестанет существовать.

Через минуту дверь в спальню скрипнула. Никита вошел, вытирая руки полотенцем. За два года он еще больше раздался в плечах, возмужал, а на его лице всё чаще проступала складка усталости между бровей. Он работал в автосервисе и подрабатывал тренером, стараясь обеспечить их самостоятельную жизнь.

– Сонь, уже пол-одиннадцатого. Ты опять проспала колледж, – он сел на край кровати, и матрас прогнулся под его весом.

– Я не могу, Никит… – пробормотала она, не открывая глаз. – Еще пять минут. Таблетки так действуют, я как в тумане.

– Этот туман длится уже третью неделю, – в его голосе проскользнули стальные нотки, которые раньше предназначались только для соперников на поле. – Ты пьешь их, чтобы учиться и жить нормально, а в итоге ты просто существуешь между кроватью и диваном. Где та девчонка, которая подрезала меня на питбайке?

– Она уехала на этом самом питбайке в неизвестном направлении, – огрызнулась Соня, резко садясь в постели. Волосы запутались, глаза припухли, но в них на секунду вспыхнул прежний азарт, смешанный с горечью. – Тебе легко говорить. У тебя в голове нет роя пчел, который затихает только от химии.

– Мне не легко, – Никита встал, его кулаки непроизвольно сжались. – Я прихожу домой и хочу видеть свою девушку, а вижу спящую красавицу, которой на всё плевать. Мы даже Грома и Вольта родителям отдали, потому что ты «не вывозишь» прогулки. Ты хоть понимаешь, как мне их не хватает?

– Так забирай! – выкрикнула Соня, вскакивая с кровати. Футболка Никиты, которая раньше была ей велика, теперь обтягивала её повзрослевшую грудь. – Забирай собак, катайся на своем байке, делай что хочешь! Я просто хочу выспаться!

– Ты спишь по четырнадцать часов в сутки, Соня! Куда еще больше? – Он сделал шаг к ней, его рост в сто девяносто сантиметров сейчас казался подавляющим. – Мы превращаемся в соседей, которые просто делят быт. Ты хоть помнишь, когда мы последний раз…

– О, так вот в чем дело? – Она горько усмехнулась, подходя к нему вплотную. – Тебе просто не хватает секса? Великий Никита, звезда школы, страдает от воздержания?

– Не смей, – прорычал он, хватая её за плечи. – Ты знаешь, что это не так. Я люблю тебя, дура. Но я теряю тебя. Ты исчезаешь за этими таблетками и вечным сном.

Соня замерла. Его руки были горячими, как и два года назад, но теперь в них была не только страсть, но и отчаяние. Она посмотрела в его глаза — те самые серьезные глаза, которые когда-то пообещали ей защиту.

– Я боюсь, Никит, – прошептала она, и её голос дрогнул. – Боюсь, что если брошу их, я снова стану той ненормальной, которая не может дочитать страницу до конца. Которая бесит всех своей прыгучестью. Ты ведь полюбил меня такую… а вдруг ты разлюбишь ту, настоящую?

– Я полюбил тебя всю, – он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. – И ту, что носится как угорелая, и ту, что спорит до хрипоты. Но эта тишина в квартире… она меня убивает.

Соня прижалась к его груди, слушая мерный стук сердца. Она чувствовала запах его парфюма — всё тот же цитрус и металл, — и на мгновение туман в голове рассеялся. Её тело, истосковавшееся по настоящим эмоциям, отозвалось дрожью на его близость.

– Прости меня, – выдохнула она, поднимая голову. – Я попробую… я поговорю с врачом, чтобы снизить дозу.

Никита ничего не ответил. Он просто смотрел на её губы, и в его взгляде снова начал разгораться тот самый огонь, который когда-то заставил Соню сесть на его питбайк без оглядки.

– Сонь, – его голос стал низким, бархатистым. – Ты сегодня никуда не пойдешь.

Он подхватил её на руки, как делал это сотни раз, и понес обратно к кровати. Но на этот раз это не было попыткой уложить её спать.

– Никит, утро же… – слабо запротестовала она, хотя её руки уже сами собой обвились вокруг его шеи.

– Плевать на утро, – он опустил её на простыни и одним движением стянул с себя футболку.

Его тело за эти два года стало еще мощнее. Рельеф пресса, широкие плечи — он выглядел как ожившая статуя атланта. Соня невольно затаила дыхание. Несмотря на всю апатию последних недель, вид обнаженного Никиты всегда действовал на неё безотказно.

Он навис над ней, опираясь на локти. Его взгляд медленно скользил по её лицу, шее, задерживаясь на ключицах.

– Я скучал по тебе, – прошептал он, касаясь губами её уха. – По настоящей тебе.

Его поцелуи были требовательными, почти жадными. Он словно хотел пробудить её от долгого сна, вернуть к жизни каждым прикосновением. Соня ответила с неожиданной для себя яростью. Она вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами твердые мышцы, и потянула его на себя.

– Тогда верни меня, – выдохнула она ему в губы.

Никита действовал уверенно и властно. Он знал каждую точку на её теле, знал, от каких движений она теряет голову. Его ладони скользнули по её бедрам, которые стали более округлыми, женственными, но сохранили упругость благодаря залу. Когда его губы коснулись её груди, Соня выгнулась, издав невольный стон. Туман таблеток окончательно отступил, сгорая в пламени пробудившейся страсти.

– Ты такая красивая, Сонька, – прохрипел он, глядя на то, как она мечется под ним. – Моя маленькая, сумасшедшая девочка.

Он вошел в неё резко, заполняя собой всё пространство, вытесняя из её головы последние мысли о сне и лекарствах. Соня вскрикнула, обхватывая его ногами, прижимаясь всем телом к его горячей коже. Это было как возвращение домой после долгого, изнурительного путешествия.

Ритм их тел был быстрым, рваным — таким, какой всегда была их любовь. Никита не сдерживался, его движения были глубокими и мощными, заставляя кровать скрипеть, а Соню — задыхаться от восторга. Она чувствовала, как внутри неё снова закручивается тот самый вихрь, который она так долго пыталась пода