← Назад к обзору

Не знаю

Цена триумфа и горечь полыни

Запах в спорткомплексе всегда был специфическим: смесь разогретой резины, антисептика и застарелого адреналина. Для Сони этот запах за последние месяцы стал родным, почти успокаивающим. Он вытеснил из её головы навязчивые мысли о Никите, о школе и о том, что она «недостаточно взрослая». На ринге возраст не имел значения. Имели значение только скорость реакции, сила удара и умение держать блок.

Сегодняшний городской турнир среди юниоров был для неё решающим. Соня стояла в углу ринга, переминаясь с ноги на ногу. Её СДВГ здесь превращалось в преимущество — гиперактивность трансформировалась в молниеносные выпады. Она видела в толпе Вику, которая сжимала кулаки так, что костяшки побелели, и Макса, который кивнул ей, одними губами произнеся: «Дыши».

Никиты и Артёма здесь быть не должно было. Соня специально не говорила им о соревнованиях. Ей не хотелось видеть их снисходительные ухмылки или, что ещё хуже, чувствовать на себе этот липкий, оценивающий взгляд Никиты, который в последнее время стал совсем невыносимым.

– Бокс! – скомандовал рефери.

Первые два раунда прошли как в тумане. Соня вела. Она была техничнее, быстрее, её длинные русые волосы, заплетенные в тугие боксерские косы, мелькали перед глазами соперницы — крепкой девчонки из спортинтерната. Но в третьем раунде что-то пошло не так. Соня на мгновение отвлеклась. Ей показалось, что в дверях зала мелькнула знакомая высокая фигура в футбольной куртке. Сердце предательски екнуло.

Этого мгновения хватило. Соперница провела мощный правый хук. Удар пришелся точно в челюсть. Мир вокруг Сони качнулся, звуки трибун превратились в глухой гул, похожий на шум океана. Она попыталась устоять, но второй удар — в корпус — выбил остатки воздуха из легких. Соня рухнула на настил ринга, больно ударившись плечом.

– Один... два... три... – голос рефери казался бесконечно далеким.

Она видела потолок, залитый ярким светом ламп. Перед глазами плыли темные пятна. Она слышала крик Вики, но не могла разобрать слов. Соня попыталась подняться, но резкая боль в колене и плече пригвоздила её обратно к мату.

– Стоп! Врача на ринг! – скомандовал судья, видя, что девочка не может пошевелиться.

Через десять минут Соню, бледную как полотно, с приложенным к лицу льдом, вывели в раздевалку под руки. Врач диагностировал сильное растяжение связок колена, ушиб плеча и легкое сотрясение.

– Жить будет, но никакой физкультуры месяц, – строго сказал медик, забинтовывая её ногу. – И лежать. Минимум три дня строгого постельного режима.

Вика металась рядом, едва не плача от ярости и сочувствия.

– Соня, ну как же так... Ты же её вела! Зачем ты обернулась?

– Я... я не знаю, Вик, – прошептала Соня, морщась от боли. – Глупо вышло.

В этот момент дверь в медицинский кабинет распахнулась. На пороге стоял Никита. Он выглядел непривычно серьезным, даже напуганным. Его футболка промокла от пота — видимо, он бежал от самой парковки.

– Где она? – хрипло спросил он, игнорируя протесты медсестры.

– Уходи, Никита, – Вика преградила ему путь, несмотря на разницу в росте и весе. – Твоего «флирта» нам сейчас только не хватало. Ей плохо.

– Заткнись, Вика, – отрезал он, отодвигая её в сторону с неожиданной осторожностью. – Соня, ты как?

Он опустился на корточки перед кушеткой. Его рука потянулась к её лицу, но он вовремя остановился, заметив синяк, наливавшийся на её скуле. В его глазах, обычно наглых и самоуверенных, сейчас плескалась неприкрытая боль.

– Я в порядке, – холодно ответила Соня, отворачиваясь. – Зачем ты пришел?

– Твоя мама позвонила моей, – быстро заговорил он. – Они же подруги, ты забыла? Тетя Лена в панике, она застряла на работе на другом конце города, а твоя тетя, ну, та, что сестра мамы, попросила меня забрать тебя. Сказала, что ты сама не дойдешь.

Соня вспомнила: её мама и мама Никиты дружили еще со школы. Именно поэтому они с Никитой были знакомы с детства, хотя по-настоящему «заметил» он её только в этом году.

– Я могу доехать на такси с Викой, – упрямо произнесла Соня.

– Не можешь, – подал голос врач. – Ей нельзя сидеть в обычной машине, нужно вытянуть ногу, и вообще, ей нужен покой. Парень, у тебя машина большая?

– У меня питбайк, но я взял машину отца, – соврал Никита, хотя на самом деле он просто угнал внедорожник старшего брата, как только услышал новости. – Там сзади много места.

– Вот и отлично. Забирай её. Только осторожно.

Вика хотела было возразить, но Макс, зашедший следом, положил руку ей на плечо.

– Пусть везет, Вик. Он сейчас землю грызть будет, чтобы она в целости доехала. Посмотри на него.

Никита действительно выглядел так, будто готов был убить любого, кто прикоснется к Соне. Он подошел к кушетке и, не спрашивая разрешения, осторожно подхватил её на руки. Соня вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обхватив его за шею.

– Тише, малышка, – прошептал он ей на ухо, и в этом шепоте не было ни капли издевки. – Я держу. Всё хорошо.

Он вынес её из спорткомплекса. На улице уже стемнело, колючий снег бил в лицо. Никита аккуратно уложил Соню на заднее сиденье огромного черного джипа, подложив под голову свою куртку.

– Тебе не холодно? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Нормально, – Соня старалась звучать равнодушно, но близость Никиты, его запах — смесь бензина, дорогого парфюма и чего-то теплого, родного — кружили голову сильнее, чем сотрясение.

Он сел за руль и поехал непривычно медленно, объезжая каждую ямку. Соня наблюдала за его затылком. Его широкие плечи были напряжены, пальцы крепко сжимали руль. Таким она его еще не видела — ответственным, тихим.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спросила она, когда они остановились на светофоре. – Тебе же скучно с малолетками. Ты сам говорил Артёму.

Никита промолчал, глядя на дорогу. Лишь когда они въехали во двор её дома, он заглушил мотор и повернулся к ней.

– Я много чего говорил, Сонь. Я придурок, я знаю. Но когда я увидел, как ты упала... – он запнулся, желваки на его скулах заходили ходуном. – У меня сердце чуть не остановилось. Я не хочу, чтобы ты была «взрослой». Я просто хочу, чтобы ты была целой.

– Никита...

– Молчи, – он снова вышел из машины и открыл заднюю дверь. – Сейчас я отнесу тебя в квартиру, сдам на руки маме и уйду. Обещаю.

Он снова взял её на руки. Соня чувствовала, как быстро бьется его сердце под тонкой футболкой. На лестничной клетке было тихо. Когда они подошли к её двери, Никита не спешил нажимать на звонок.

– Знаешь, почему я постоянно флиртую с тобой? – вдруг спросил он, глядя ей прямо в глаза.

– Потому что ты бабник и тебе нравится самоутверждаться за счет восьмиклассниц? – предположила Соня, хотя голос её дрогнул.

– Потому что ты единственная, кто меня по-настоящему заводит, – хрипло ответил он. – И дело не в твоей фигуре, хотя она... господи, Сонь, ты сама всё знаешь. Дело в том, что ты живая. У тебя глаза горят, ты дерешься, ты споришь. Ты не кукла, как те, с кем я обычно гуляю. И мне страшно, что я опоздал. Что ты теперь смотришь на этого Макса так, как раньше смотрела на меня.

Соня молчала. Она чувствовала, как внутри неё снова просыпается та самая Соня — импульсивная, влюбленная, ранимая. Но теперь она была другой.

– Ты не опоздал, Никит, – тихо сказала она. – Ты просто не там искал. Ты искал фанатку, а мне нужен был человек.

В этот момент дверь открылась. На пороге стояла мама Сони, заплаканная и встревоженная.

– Ох, Никиточка, спасибо тебе! Проходи, неси её в комнату.

Никита аккуратно уложил Соню на кровать, накрыл пледом и неловко замер у двери.

– Я пойду, теть Лен. Если что нужно — звоните. Я рядом.

Он бросил последний взгляд на Соню. В этом взгляде было столько невысказанного, что у неё перехватило дыхание. Когда дверь за ним закрылась, в комнате стало непривычно пусто.

Через час, когда мама напоила её чаем и ушла за лекарствами, в окно Сони что-то негромко стукнуло. Она, превозмогая боль, подтянулась на локтях и выглянула на улицу.

Внизу, в свете фонаря, стоял Никита. Рядом с ним, виляя хвостом, прыгал джек-рассел Вольт. Никита поднял голову, увидел её и приложил руку к сердцу. Затем он указал на телефон.

Экран Сони засветился. Сообщение.

«Вольт говорит, что ты самая крутая девчонка в этой школе. И я с ним согласен. Выздоравливай, чемпионка. Завтра принесу тебе конспекты и фрукты. И не вздумай спорить — твоя мама мне разрешила».

Соня улыбнулась, впервые за весь этот тяжелый день. Она знала, что Вика завтра будет в ярости, что Артём снова будет читать нотации о возрасте, а Макс — понимающе вздыхать. Но сейчас, глядя на танцующего в снегу Вольта и серьезного Никиту, она понимала: правила игры изменились. И теперь не она бегала за ним по коридорам. Теперь он стоял под её окнами, боясь нарушить её покой.

Границы дозволенного действительно стерлись. Но на их месте начало расти что-то новое — что-то, что было гораздо важнее школьных статусов и разницы в три года. Соня закрыла глаза и заснула с улыбкой на губах, чувствуя, как боль в колене постепенно отступает перед теплом, разливающимся в груди.