← Назад к обзору

Не знаю

Нарушение дистанции

Тишина в квартире была непривычной и тягучей. Соня лежала на кровати, уставившись в потолок, и слушала, как за окном завывает колючий декабрьский ветер. Нога в тугой повязке неприятно ныла, а в голове всё ещё стоял гул от того злополучного удара на ринге. Мама уехала всего час назад — срочный вызов в министерство, командировка, которую нельзя было отменить.

– Сонечка, я попросила Никиту, – голос мамы всё ещё звучал в ушах. – Его мама разрешила, он парень ответственный, присмотрит за тобой, пока я не вернусь. Еды в холодильнике полно, лекарства на тумбочке. Не вредничай, ладно?

Соня закрыла глаза, пытаясь представить, как это будет. Никита — самоуверенный футболист, гроза школы, парень, от одного взгляда которого у неё раньше подкашивались коленки — будет жить в её квартире? Это казалось сюрреалистичным сном.

Щелчок входного замка заставил её вздрогнуть. Послышалась какая-то возня, приглушенное ворчание и знакомый звонкий лай.

– Вольт, место! Не смей прыгать на кровать, у неё нога! – командный голос Никиты разнесся по коридору.

Через минуту он появился в дверях её комнаты. В руках — большая спортивная сумка, на лице — странная смесь решительности и неловкости. За его ногами прятался джек-рассел, который так и норовил прорваться к Соне и облизать ей лицо.

– Ну привет, пострадавшая, – Никита бросил сумку на пол и подошел ближе. – Как самочувствие? Голова не кружится?

– Привет, – Соня постаралась придать голосу максимум безразличия, хотя сердце предательски забилось быстрее. – Нормально. Мог бы и не приходить, я не маленькая, сама бы справилась.

Никита усмехнулся, присаживаясь на край её кровати. Матрас прогнулся под его весом, и Соня невольно почувствовала, как по комнате начал распространяться его запах — морозный воздух, хвоя и капелька дорогого одеколона.

– Сама бы она справилась, – передразнил он её, протягивая руку и осторожно поправляя выбившийся из её косы локон. – Ты на ногу встать не можешь, чемпионка. А кто тебя кормить будет? Кто лед менять? Вольт, что ли?

Пёс, услышав своё имя, радостно тявкнул и всё-таки запрыгнул на кровать, устраиваясь в ногах у Сони.

– Видишь, он тоже за тебя переживает, – Никита посерьезнел. – Слушай, Сонь... Давай без этих твоих колючек. Твоя мама доверила мне тебя, и я не собираюсь подводить. Я устроюсь в гостиной на диване. Если что-то нужно — просто крикни.

– Ладно, – сдалась она, чувствуя, как СДВГ снова дает о себе знать: ей хотелось вскочить, начать двигаться, что-то делать, но боль в колене быстро приводила в чувство. – Спасибо.

Вечер прошел в странном оцепенении. Никита вел себя на удивление тихо. Соня слышала, как он гремит посудой на кухне, как переговаривается с кем-то по телефону — судя по отрывкам фраз, Артём звал его на какую-то тусовку, но Никита довольно резко отказал.

– Нет, Тёма, я занят. Сказал же — на выходных меня не будет. Всё, давай, – коротко бросил он и нажал отбой.

Около девяти вечера он вошел в её комнату с подносом.

– Ужин для чемпионов, – провозгласил он, ставя перед ней тарелку с пастой и стакан сока. – Сам готовил. Ну, почти сам — мама подсказала рецепт по видеосвязи.

Соня приподнялась на подушках, морщась от боли в плече.

– Помочь? – Никита тут же оказался рядом.

– Я сама, – упрямо ответила она, но тарелка едва не выскользнула из её рук.

– Да хватит уже строить из себя железную леди, – Никита мягко, но настойчиво отобрал у неё вилку. – Давай, открывай рот.

Соня вспыхнула.

– Никита, мне четырнадцать, а не четыре! Я могу есть сама!

– А мне восемнадцать, и я здесь главный, пока твоей мамы нет, – он лукаво прищурился, и в его глазах снова плясали те самые дерзкие искорки. – Ешь, а то Вольту отдам.

Соня нехотя подчинилась. Было что-то пугающе интимное в том, как он кормил её с вилки, внимательно следя за каждым её движением. В комнате горел только ночник, отбрасывая длинные тени на стены. Никита сидел совсем рядом, и Соня видела, как под его футболкой перекатываются мышцы рук, когда он двигался. Её взгляд невольно скользнул ниже — джинсы обтягивали его крепкие бедра, и она вспомнила, как он прижимал её к себе тогда, на стадионе.

– О чем задумалась? – спросил он, заметив её слишком пристальный взгляд.

– Ни о чем, – быстро соврала она, чувствуя, как краснеют щеки. – Вкусно. Спасибо.

– Пожалуйста, – он отставил пустую тарелку и вдруг замер, глядя на неё. – Знаешь, Сонь... Ты в этой пижаме с мишками выглядишь совсем по-другому. Не как та злая девчонка из спортзала.

– Ты тоже выглядишь по-другому, – тихо ответила она. – Без своего питбайка и толпы фанаток.

Никита вздохнул и провел ладонью по лицу.

– Фанатку легко найти, – он посмотрел ей прямо в глаза. – А вот ту, ради которой хочется пропустить тренировку и сидеть весь вечер в четырех стенах... Это редкость.

Воздух в комнате будто стал гуще. Соня чувствовала, как её СДВГ-шный мозг начинает рисовать тысячи сценариев, один смелее другого. Тишина давила на уши.

– Тебе пора пить таблетки и спать, – Никита первым нарушил молчание. – Врач сказал — покой.

Он помог ей выпить лекарство и поправил одеяло. Когда он уже почти вышел, Соня негромко позвала его:

– Никит?

Он обернулся в дверном проеме.

– А Вика знает, что ты здесь?

Никита усмехнулся.

– Думаю, Артём ей уже доложил. Он сегодня весь день ходит сам не свой, всё выспрашивает про неё. Кажется, твоя подруга окончательно сломала его ледяную оборону.

– Она такая, – улыбнулась Соня. – Бешеная.

– Вы обе такие, – он подмигнул ей. – Спи. Я в соседней комнате.

Но сон не шел. Соня ворочалась, пытаясь найти удобное положение для больной ноги. Через час она поняла, что ей нужно в туалет, но одна мысль о том, чтобы встать и прыгать на одной ноге по темному коридору, приводила в ужас.

Она тихонько позвала:

– Никита...

Тишина. Видимо, уснул. Соня попробовала сесть, но резкая боль в колене заставила её охнуть и повалиться обратно на подушки.

– Что случилось? – Никита возник в дверях мгновенно, будто и не спал вовсе. Он был без футболки, только в спортивных штанах. В тусклом свете ночника его торс казался высеченным из мрамора — рельефный пресс, мощные мышцы груди.

Соня сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло.

– Мне... мне нужно выйти. Но я не могу встать.

Никита подошел к ней, и его присутствие заполнило собой всё пространство.

– Опять геройствуешь? – он без лишних слов подхватил её на руки.

Её грудь прижалась к его горячей коже. Соня чувствовала каждый удар его сердца, слышала его неровное дыхание. Его руки были сильными и надежными, и она невольно прижалась к нему теснее, спрятав лицо у него на плече.

– Ты такая легкая, – прошептал он, неся её по коридору. – Как ты умудряешься так сильно бить на ринге?

– Это всё характер, – пробормотала она, стараясь не смотреть на его обнаженное тело.

Когда они вернулись в комнату, Никита не стал сразу опускать её на кровать. Он замер посреди комнаты, всё еще держа её на руках. Соня подняла голову, и их взгляды встретились. Его глаза потемнели, в них читалось то самое неконтролируемое желание, которое он больше не мог скрывать за маской опекуна.

– Никита, – выдохнула она, и её голос сорвался.