Небесный
Гамбит Императора и тени прошлого
В просторной гостиной пентхауса Сон Дживу царила атмосфера, которую можно было резать ножом. За окном догорал закат, окрашивая небо в тревожные багряные тона, напоминавшие о недавней битве. Повсюду стояли наполовину собранные коробки — Дживу заканчивал сборы. Развод с Ча Хэ Ин был окончательным, и теперь, когда их пути разошлись официально, оставаться в общем доме не имело смысла.
Дживу сидел за кухонным островом, сложив руки в замок. Напротив него, сгорбившись и глядя в пол, сидел Сухо. Парень выглядел тенью самого себя: разбитая губа зажила благодаря способностям, но в глазах застыла пустота. Ча Хэ Ин стояла чуть поодаль, у окна, скрестив руки на груди. Она переводила взгляд с бывшего мужа на сына, чувствуя, что этот разговор определит их будущее.
– Сухо, подними голову, – негромко, но властно произнес Дживу.
Сын подчинился не сразу. В его взгляде читалась смесь обиды, стыда и непонимания.
– Мы закончили формальности с твоей матерью, – продолжил Дживу, кивнув на документы. – Но я не могу уйти, пока не пойму одну вещь. И я хочу, чтобы ты был предельно честен, прежде всего с самим собой.
Сухо сглотнул, чувствуя, как аура отца — тяжелая, как гранитная плита — заполняет комнату.
– Юми, – Дживу произнес это имя так, словно пробовал его на вкус. – Ты встречался с ней два года. Ты знал, что она особенная. Ты чувствовал это, даже если не понимал до конца. Так почему? Почему ты предал её? Зачем тебе понадобилась эта интрижка на стороне?
Сухо вздрогнул. Его кулаки сжались на коленях.
– Ты не понимаешь, отец... – голос парня сорвался на шепот. – С ней всё было слишком... сложно. Она всегда была как натянутая струна. Рядом с ней я чувствовал себя так, будто стою на краю пропасти. Она требовала искренности, которую я не мог дать. Она была слишком яркой, слишком сильной...
– И ты решил найти кого-то попроще? – перебила его Ча Хэ Ин, в её голосе скользнула горечь. – Кого-то, кто не заставлял бы тебя расти над собой?
– Да! – выкрикнул Сухо, вскакивая со стула. – Да, черт возьми! С той другой всё было легко. Она смотрела на меня как на героя, как на сына великого Сон Дживу. А Юми... Юми смотрела на меня как на человека. Она видела мои слабости, она видела мою трусость. Я не выдержал этого взгляда!
Дживу медленно поднялся. Его тень на стене удлинилась, принимая очертания чего-то пугающе огромного.
– Ты испугался величия, которое было рядом с тобой, – холодно констатировал Монарх. – Вместо того чтобы стать достойным Королевы, ты предпочел сбежать в объятия посредственности. Ты разбил сердце женщине, чья ярость может перекроить этот мир. И ты сделал это из-за собственной никчемности.
– Отец, ты ведь тоже развелся! – в отчаянии бросил Сухо. – Ты тоже уходишь! Чем ты лучше?
Дживу посмотрел на Хэ Ин. Та отвела взгляд.
– Мы с твоей матерью расстались, потому что наше пламя выгорело, – спокойно ответил он. – Но мы никогда не предавали друг друга. Мы уважали ту силу, что была в каждом из нас. В этом разница между мужчиной и трусом.
Дживу взял последнюю сумку.
– Отпусти ситуацию, Сухо. Юми больше не твоя забота. Теперь она — часть мира, к которому ты оказался не готов. Живи своей «легкой» жизнью, если сможешь.
Он вышел, не оборачиваясь. Дживу знал, что его слова были жестокими, но правда Системы не знала жалости. Он чувствовал, как связь с Юми пульсирует в его сознании, притягивая его к ней, словно магнит.
***
В это же время на заброшенной поляне на окраине города, где воздух всё еще пах озоном после ночной грозы, Юми стояла неподвижно, закрыв глаза. Она пыталась осознать новые ощущения. Печать внутри неё треснула, и теперь сквозь разломы сочилась сила, которую она не могла описать словами. Это было похоже на то, как если бы в её вены влили расплавленное золото.
– Ху-ху-ху... Всё такая же молодая и дерзкая, как в день нашего последнего спора, – раздался скрипучий, старческий голос из-за векового дуба.
Юми резко обернулась. Из тени дерева вышел старик. На нем был простой, даже поношенный традиционный халат, в руках он держал обычную трость, но земля под его ногами, казалось, сама подстраивалась под его шаг. Его глаза, мутные от времени, светились странным, неземным светом.
Юми выгнула бровь, её губы тронула дерзкая ухмылка, хотя внутри всё сжалось от первобытного чувства опасности.
– Дедуля, ты выглядишь так, будто рассыплешься от первого же порыва ветра, – произнесла она, чувствуя, как за её спиной невидимо расправляются призрачные крылья. – Но от тебя несет силой, которая заставляет мою кровь кипеть. Кто ты?
Старик остановился в десяти шагах от неё, опершись на трость.
– Завидую твоему бессмертию, Королева, – он мягко улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. – Ты такая же упрямая, как Чхон Тхэ Сон... или как он себя сейчас называет? Джин Мори? Да, Король Обезьян всегда выбирал себе в союзники самых неуправляемых существ.
Юми напряглась. Имя «Джин Мори» отозвалось в её памяти глухой болью, словно кто-то ударил по запечатанной двери.
– Нефритовый Император... – прошептала она, и это знание пришло не из книг, а из самой её сути.
Старик открыл глаза полностью. Пространство вокруг поляны мгновенно изменилось. Деревья замерли, птицы затихли, а само небо начало менять цвет на жемчужно-белый. Сила, исходящая от него, была не теневой и не стихийной — это была сила самого Порядка, тяжелая и неоспоримая.
– Ты проснулась не вовремя, дитя, – сказал Император, и его голос теперь звучал отовсюду сразу. – Равновесие этого мира и так висит на волоске из-за этого Теневого Монарха. А теперь еще и ты. Драконы всегда приносили хаос.
– Хаос — это просто другое название свободы, старик! – Юми топнула ногой, и земля под ней треснула, выпуская столбы лазурного пламени. – Ты пришел, чтобы снова запереть меня? Попробуй!
– Я пришел посмотреть, стоишь ли ты того, чтобы оставить тебя в живых, – Император поднял трость, и она превратилась в сияющий клинок правосудия. – Мир людей слишком хрупок для таких, как мы.
В этот момент воздух между ними разорвался. Из черной воронки, сотканной из абсолютной тьмы, вышел Сон Дживу. Он встал между Юми и Нефритовым Императором, его глаза светились фиолетовым пламенем, а за спиной возвышались тени его верных рыцарей.
– Кажется, я вовремя, – спокойно произнес Дживу, не оборачиваясь к Юми. – Старик, ты выбрал не ту цель для своих нравоучений.
Нефритовый Император прищурился, изучая Монарха.
– Сон Дживу. Игрок, который обманул смерть. Ты защищаешь её? Ты ведь знаешь, что её пробуждение потянет за собой тех, кого даже ты не сможешь остановить.
– Я знаю только одно, – Дживу сделал шаг вперед, и его аура столкнулась с аурой Императора, создавая видимую границу между светом и тенью. – Она под моей защитой. И если ты хочешь добраться до неё, тебе придется пройти через мою армию.
Юми подошла к Дживу и положила руку ему на плечо. Её кожа светилась, а глаза горели золотом.
– Не смей решать за меня, Монарх, – прошептала она, но в её голосе не было злости, только азарт. – Дедуля хочет поиграть? Что ж, я не против показать ему, что драконье пламя не гаснет даже в руках богов.
На поляне стояли трое. Теневой Монарх, чья власть простиралась над миром мертвых. Нефритовый Император, хранитель высшего порядка. И Королева Драконов, чья запечатанная память только начинала возвращаться.
Сила, собравшаяся в этой точке пространства, была за гранью понимания любого смертного охотника. Система в голове Дживу сходила с ума от уведомлений, но он просто смахнул их.
– Юми, – негромко сказал он. – Держись за меня. Сегодня мы покажем небесам, что этот мир больше им не принадлежит.
– С удовольствием, – ответила она, и её смех разнесся над полем битвы, как раскат грома.
Император вздохнул, его лицо на мгновение стало печальным.
– Да будет так. Да начнется суд.
Он взмахнул клинком, и мир вокруг них раскололся на тысячи осколков реальности. Битва богов началась, и Сеул был лишь крошечной сценой для этого грандиозного спектакля.