Небесные драконы
Зеркало несбывшихся надежд
Я смотрел на свои руки и не узнавал их. Мои ладони были чистыми, без единого знака или татуировки, кожа — бледной от вечного напряжения, а пальцы привычно сжимали рукояти невидимых кинжалов. Я был Теневым Монархом. Правителем смерти. Человеком, который в одиночку остановил армию монархов и переписал историю мира. Я привык быть самым сильным существом во вселенной.
Но здесь, в этом теплом, пропахшем домашней едой и детским смехом доме, я чувствовал себя нищим.
Моя жена, Ча Хэ Ин, всё еще сидела на траве, прижав руки к груди. Её лицо, обычно полное решимости и благородства, сейчас выражало лишь жалкое оцепенение. Она смотрела в пустоту, туда, где мгновение назад небо закрывали крылья призрачных драконов, чья мощь заставила саму планету содрогнуться. Тени, которые вызвали Юми и Алекс, не были порождением тьмы или смерти. Это была первородная сила небес, облаченная в плоть и кровь.
Когда Юми сломала артефакты Богов, пространство вокруг нас схлопнулось. Барьер, подавлявший мою ману, исчез, и ко мне вернулись мои силы. Но вместо облегчения я ощутил удушающую разницу. Моя мана, которой я так гордился, казалась тяжелой, затхлой и... ограниченной. Мана той, другой Юми, и её старшего сына Алекса была подобна свежему ветру над океаном — бесконечная, чистая и недосягаемая.
– Вставай, Хэ Ин, – мой голос прозвучал глухо. – Всё закончилось.
Она подняла на меня глаза, и в них я увидел отражение собственного краха.
– Джинву... что это было? – прошептала она, игнорируя протянутую руку. – Почему мы... почему мы ничего не могли сделать? Сухо... наш сын... он же лучший. Он должен был быть лучшим.
Я промолчал. Сухо, мой единственный сын, стоял чуть поодаль, глядя на Алекса. Его ровесник, такой же восемнадцатилетний парень, сейчас просто отряхивал штаны от пыли, как будто только что закончил легкую разминку, а не уничтожил божественных сущностей. Между ними была пропасть. Мой Сухо был результатом тренировок и системы. Алекс был самой природой.
– Пойдемте в дом, – раздался голос другого меня.
Я обернулся. Мой двойник стоял, засунув руки в карманы брюк. Его пирсинг блеснул на солнце, а серые глаза, похожие на грозовое небо, смотрели на меня с каким-то странным сочувствием. Это сочувствие ранило сильнее любого клинка. Он не видел во мне угрозы. Он видел во мне версию себя, которая выбрала «правильный» путь и в итоге потеряла что-то бесконечно важное.
Мы вошли в гостиную. Дом был огромным, но уютным. Всюду были следы жизни: разбросанные игрушки младших детей, книги, какие-то гаджеты. Шестеро детей. Я не мог оторвать взгляда от этой картины. Двойняшки Сухо и Миджун о чем-то спорили, Мина читала книгу в углу, а младшие — Миюн и Ай — уже успели залезть на колени к своему отцу, стоило ему сесть в кресло.
Юми хлопотала на кухне. Она выглядела так, будто и не было того яростного боя. Короткие черные волосы растрепались, на щеке небольшое пятно от сажи, но она улыбалась.
– Алекс, помоги с чаем! – крикнула она.
– Иду, мам, – отозвался первенец, на ходу надевая свободную толстовку, скрывшую его татуировки.
Я сел на край дивана, чувствуя себя чужаком. Хэ Ин пристроилась рядом, она сидела неестественно прямо, сложив руки на коленях. Она всё еще пыталась сохранить лицо «Сильнейшей женщины-охотника», но в этом доме её статус не значил ровным счетом ничего.
– Значит... Небесный Дракон? – наконец спросил я, нарушая тишину.
Мой двойник кивнул, поглаживая Ай по голове.
– В моем мире всё пошло иначе, – спокойно начал он. – Я встретил Юми, когда еще не был Монархом. Она не была охотником системы. Она была... древнее. Её род ведет начало от существ, которые существовали до Света и Тьмы. Когда мы соединили наши силы, это создало нечто новое. Алекс — первый плод этого союза. В нем течет кровь Теневого Монарха и Небесного Дракона.
– Но почему мы не чувствовали их силы? – подала голос Хэ Ин, её тон был резким, почти обвиняющим. – Это невозможно. Даже если они скрываются, мана должна быть ощутима.
Юми вошла в комнату с подносом, на котором дымились чашки с чаем. Она поставила его на стол и посмотрела на мою жену. В её голубых глазах не было злости, только спокойная мудрость.
– Мана — это лишь форма энергии, – мягко сказала она. – Вы привыкли измерять силу сосудами. Но что, если сосуда нет? Что, если сила — это и есть вы сами? Мы с Алексом не «носим» силу, мы и есть сила. Вы не чувствовали нас, потому что пытались услышать шепот в эпицентре урагана.
Она присела на подлокотник кресла мужа, и он естественно обнял её за талию. Глядя на них, я почувствовал острый укол зависти. Не той злобной зависти, что толкает на предательство, а горькой тоски по тому, чего у меня никогда не было.
Моя жизнь с Хэ Ин была... правильной. Мы были идеальной парой героев. Наш сын Сухо был гордостью нации. Мы жили в мире, который я спас, и каждый наш шаг был под прицелом камер и общественного мнения. Мы всегда должны были соответствовать статусу.
А здесь... здесь была жизнь. Шумная, хаотичная, настоящая.
– Ты ведь тоже мог это иметь, – тихо сказал мой двойник, словно прочитав мои мысли. – Ты выбрал покой и стабильность. Ты выбрал женщину, которая понимает твой долг. Я же выбрал женщину, которая стала моей свободой.
– Твоя свобода чуть не разрушила баланс миров сегодня, – парировал я, пытаясь защитить свой выбор. – Боги пришли из-за вас.
– Боги пришли, потому что они боятся, – подал голос Алекс, стоя в дверном проеме. – Они боятся того, что не могут контролировать. Мой отец — Монарх, который не подчиняется правилам смерти. Моя мать — Дракон, который не подчиняется правилам жизни. А мы... – он обвел взглядом своих братьев и сестер, – мы — это будущее, которое они не могут предсказать.
Сухо, мой сын, поднялся со своего места. Он подошел к Алексу. Они были одного роста, оба красивые, сильные, но мой сын выглядел как отполированный клинок, а Алекс — как стихийное бедствие.
– Ты научишь меня? – спросил Сухо. Его голос дрожал от сдерживаемого волнения. – Научишь чувствовать силу так, как ты?
Алекс посмотрел на него, затем на свою мать. Юми едва заметно кивнула.
– Это будет больно, – предупредил Алекс. – Тебе придется забыть всё, чему тебя учил твой отец и твоя система. Тебе придется перестать быть «охотником» и стать частью этого мира.
– Я готов, – твердо ответил Сухо.
Я видел, как Хэ Ин хотела возразить. Я видел, как она набрала воздуха, чтобы сказать что-то о безопасности, о статусе, о том, что у них в мире другие правила. Но я положил руку ей на плечо, сжимая чуть сильнее, чем нужно.
– Пусть попробует, – сказал я. – Мы здесь ненадолго. Раз уж мы оказались в этой аномалии, пусть он увидит, что мир не ограничивается рангами S и национальным уровнем.
Вечер прошел в странном, натянутом общении. Мы пили чай, пока дети на заднем дворе устроили что-то вроде тренировочного спарринга. Точнее, Алекс показывал Сухо, как двигаться, не полагаясь на навыки системы. Это было странное зрелище: мой сын, привыкший к мгновенным рывкам и магическим усилениям, постоянно спотыкался, пытаясь повторить плавные, почти текучие движения своего брата из другой реальности.
Я стоял у окна, наблюдая за ними. Другой Джинву подошел и встал рядом.
– Жалеешь? – спросил он прямо.
– О чем? – я не повернул головы.
– О том, что твоя жизнь превратилась в статуэтку на полке. Ты спас мир, Джинву. Но ты забыл, что мир нужно не только спасать, но и проживать его. Твоя Хэ Ин... она прекрасна. Но она смотрит на тебя как на Бога. Моя Юми... она смотрит на меня как на мужчину, который иногда забывает вынести мусор.
Я горько усмехнулся.
– Возможно. Но мой мир в безопасности.
– Мой тоже, – он пожал плечами. – Просто в моем мире безопасность — это не отсутствие врагов, а сила тех, кто рядом со мной. Тебе не нужно нести всё на своих плечах. Посмотри на Алекса. Он уже сильнее меня в некоторых аспектах. А твоя Хэ Ин... она ведь даже не знает, какой вкус у настоящего чая, потому что всегда думает о диете и имидже.
Я посмотрел на Хэ Ин. Она сидела в кресле, всё так же натянуто, и пыталась поддерживать светскую беседу с Юми. Юми же смеялась, рассказывая какую-то историю о том, как младшие близнецы пытались превратить домашнего кота в теневого прислугу.
Разница была не в силе. Разница была в любви. В моем мире любовь была союзом двух сильнейших. В этом мире любовь была фундаментом, на котором строилась вселенная.
– Нам пора уходить, – сказал я, чувствуя, как пространство вокруг начинает вибрировать, готовясь вернуть нас в нашу реальность.
– Папа, я хочу остаться подольше! – крикнул Сухо с улицы. Его лицо было раскрасневшимся, волосы растрепаны, а на губах играла улыбка, которой я не видел у него годами.
– Мы вернемся, сын, – соврал я. Мы оба знали, что такие разломы случаются раз в вечность.
Мы вышли на крыльцо. Юми и её Джинву стояли в окружении своих детей. Алекс подошел к Сухо и крепко пожал ему руку.
– Помни, – сказал Алекс громко, чтобы слышали все. – Сила — это не то, что ты используешь. Сила — это то, кто ты есть. Не дай системе определять твой предел.
Хэ Ин подошла ко мне, она выглядела растерянной и подавленной. Весь её апломб, все её речи про «пустышек» рассыпались в прах. Она даже не попрощалась с Юми, просто кивнула, пряча глаза.
Когда мы шагнули в разлом, я в последний раз обернулся. Я увидел, как Юми прижалась к плечу своего мужа, как Алекс подхватил на руки одну из младших сестер, как они все махали нам вслед. Они были яркими, живыми, настоящими.
Портал закрылся с негромким хлопком.
Мы стояли посреди нашего стерильно чистого, роскошного особняка в Сеуле. Тишина здесь была мертвой. Ни детского смеха, ни запаха домашней выпечки, ни ощущения безграничной мощи, которая может сдвинуть горы.
– Джинву... – Хэ Ин повернулась ко мне, её голос дрожал. – Мы должны усилить тренировки Сухо. Он увидел слишком много опасных вещей. Эта женщина... она ненормальная. И их сын... он ведь не прошел аттестацию. Мы не можем позволить, чтобы такие слухи...
– Хватит, – отрезал я.
Она осеклась, испуганно глядя на меня. В моих серых глазах, которые она всегда считала символом моей власти, сейчас не было ничего, кроме усталости.
– Просто замолчи, Хэ Ин.
Я прошел мимо неё в свой кабинет. Я сел за стол, заваленный отчетами об активности врат и графиками тренировок. Я посмотрел на свои руки — чистые, безупречные руки Теневого Монарха.
А затем я закрыл глаза и увидел татуировку синего дракона, расправляющего крылья на спине женщины, которая не побоялась сказать Богу, что он просто муж.
Я позавидовал самому себе. И эта зависть была самым честным чувством, которое я испытывал за последние двадцать лет. В ту ночь в моем идеальном мире стало на одного Монарха меньше и на одного очень одинокого человека больше.