Недооценённый волшебный ремесленник
Эхо Бездны
В гостиной старинного мэнора повисла мертвенная тишина, в которой отчетливо слышался лишь треск дров в камине да хриплое, прерывистое дыхание искалеченного Джеймса Поттера.
Слова наемника повисли в воздухе подобно обнаженному клинку гильотины.
– Что... что ты посмел сказать?! – прохрипел Джеймс.
Здоровая левая рука главы рода судорожно вцепилась в подлокотник кресла, сминая дорогую бархатную обивку. На его побледневшем от темного яда Долохова лице вздулись багровые вены. Вся былая спесь, копившаяся годами триумфа над поверженным Темным Лордом, всколыхнулась в нем бессильной, слепой яростью.
– Ты наемная собака! Безродный магловский выродок, возомнивший себя богом из-за пары удачных налетов! – взревел он, пытаясь приподняться, но волна боли от омертвевшего плеча заставила его рухнуть обратно с глухим стоном. – Альбус, вышвырни его вон! Я не потерплю подобной мрази в родовом гнезде Поттеров!
Дамблдор не сдвинулся с места. Старый волшебник, чье чутье оттачивалось столетием интриг и сражений, чувствовал то, чего ослепленный гневом Джеймс понять не мог. Пространство вокруг вошедших было искажено. Магический фон комнаты стонал под колоссальным давлением, исходящим не от волшебных палочек, а от самих тел гостей.
– Джеймс, успокойся, – негромко, но твердо произнес директор, не сводя пронзительного взгляда из-за очков-половинок с лица гостя, скрытого глубокой тенью капюшона. – Мы пригласили мастера для переговоров, а не для бессмысленных ссор.
Дамблдор сделал плавный шаг вперед, расправляя плечи. Его фигура налилась скрытой мощью, мантия замерцала легким защитным барьером.
– Молодой человек, – обратился он к наемнику мягким, почти отеческим тоном, в котором звенела едва уловимая ментальная вибрация легкого Конфундуса. – Мы понимаем, что жизнь за океаном полна опасностей и ожесточает сердце. Но в этом доме чтят традиции. Если мы собираемся заключить союз ради спасения магической Британии, было бы правильно открыть лицо перед теми, кто готов платить за ваши услуги.
В ответ из-под капюшона донесся сухой, леденящий душу смешок.
– Союз? Спасение Британии? – голос звучал так, будто металлическая струна скребла по стеклу. – Ты все так же сладко поешь, Альбус. Твои речи пахнут патокой, за которой скрывается вкус яда. Но ты прав в одном. Пора снять занавес.
Гость поднял руку.
Увидев эту конечность, Лили Поттер невольно вскрикнула, зажав рот ладонью.
Это была не человеческая плоть. И не грубая серебряная магия, какую Министерство использовало для протезирования ветеранов войн. Это был совершенный, матово-черный шедевр хищной биомеханики из тауриевого сплава. Сегментированные пластины скользнули друг по другу с легким гидравлическим шипением, обнажая тончайшие серебряные руны, пульсирующие древней первородной силой.
Металлические пальцы ухватились за край капюшона и сбросили ткань назад.
Стеклянный флакон с успокоительным зельем в руках Лили выскользнул и вдребезги разбился о паркет. Густая пахучая жидкость растеклась между ее туфлями, но женщина даже не заметила этого.
– Мерлин всемилостивый... – прошептал Сириус Блэк, и его трость с глухим стуком упала на ковер.
Перед ними стоял призрак.
Но в этом призраке не осталось ни следа от того нескладного, тихого подростка-слизеринца, которого они вычеркнули из семейных гобеленов три года назад.
Высокий, с мощным разворотом плеч, затянутый в черную композитную броню и плащ из мерцающей чешуи василиска. Его длинные волосы, некогда смоляно-черные, непокорные поттеровские вихри, были белыми, словно свежий горный снег, и стянутыми сзади в тугой хвост. Лицо, сохранившее тонкие аристократические черты рода Блэк, пересекал страшный рваный шрам, уходящий от брови через щеку к самому подбородку.
Левый глаз оставался прежним — изумрудным, но в нем больше не было детской надежды, лишь холодная, мертвая глубина арктического льда. А вместо правого глаза в глазнице мерцал сложный механический окуляр кроваво-красного цвета. Внутри него с легким механическим стрекотом непрерывно вращались концентрические рунические кольца, фокусируясь на потоках магии в телах присутствующих.
– Г-Гарри?.. – сорвалось с побелевших губ Лили. Ее колени подогнулись, она ухватилась за спинку кресла мужа, глядя на стоящего перед ней монстра с ужасом, смешанным с безумным неверием. – Это... этого не может быть...
– Гарри Поттер мертв, – холодно произнес юноша. Его единственный зеленый глаз даже не дрогнул при взгляде на мать. – Вы лично позаботились об этом три года назад. Забыли, миссис Поттер? Нулевой горизонт Азкабана. Без суда. Без палочки. Без шанса выжить.
– Невозможно! – вскрикнул Джеймс, и в его единственном глазе вспыхнул дикий, животный страх. Он вжался в подушки кресла, словно пытаясь слиться с мебелью. – Ты иллюзия! Морок! Беллатриса подослала тебя! Ни один человек не способен выжить на дне Азкабана! Дементоры... твари Бездны... они разорвали бы тебя на куски в первые же сутки!
– Они пытались, – Гарри слегка наклонил голову набок, и алый окуляр издал короткий щелчок, приближая изображение лица Джеймса. – И, как видишь, взяли свою цену. Руку. Глаз. Человечность. Но в отличие от вас, кабинетных трусов, я не стал плакать и умолять о пощаде. Я сожрал их. Перемолол в пыль их плоть и выковал из их костей оружие, чтобы вырваться из вашей могилы.
На диване послышался жалобный писк.
Шестнадцатилетний Годрик вжался в угол, натянув плед до самого подбородка. Его круглые от ужаса глаза метались от тауриевой руки старшего брата к тяжелым кобурам на его бедрах, из которых выглядывали рукояти монструозных револьверов. В облике брата он не увидел ничего родного — лишь абсолютную, неотвратимую смерть, рядом с которой даже рассказы о Волан-де-Морте казались детской сказкой.
– Ты... ты чудовище... – пролепетал Годрик, мелко дрожа. – Папа, скажи ему! Он пришел убить нас!
Гарри медленно перевел взгляд на «Мальчика, Который Выжил». Алый рунический окуляр вспыхнул ярче, заставив Годрика зажмуриться от нестерпимого ощущения, будто его душу препарируют раскаленным скальпелем.
– Убить тебя? – в голосе Гарри зазвучала неприкрытая, звенящая брезгливость. – Ты льстишь себе, Годрик. Твоя жизнь не стоит даже одного тауриевого патрона девятого калибра. Ты пустое место. Раздутый старым манипулятором пузырь, который лопнул при первом же настоящем запахе крови в Хогсмиде.
– Замолчи! – Сириус, хромая, сделал шаг вперед. В его серых глазах плескалась мучительная смесь вины, отрицания и ярости. – Гарри... щенок... как ты смеешь так говорить со своим братом?! Мы совершили ошибку, да! Фадж предоставил доказательства... улики нападений на учеников...
– Ошибку? – Гарри резко шагнул навстречу Блэку.
Его движение было настолько стремительным, что человеческий глаз не успел его зафиксировать. Воздух взорвался хлопком преодоления звукового барьера. В ту же микросекунду левая металлическая ладонь Гарри сомкнулась на горле Сириуса, оторвав взрослого мужчину от пола и припечатав его к гранитной колонне каминного портала.
Гранит под затылком Блэка пошел паутиной глубоких трещин.
– Сириус! – вскрикнула Лили, вскидывая палочку.
– Экспеллиармус! – выкрикнул Дамблдор, взмахнув Бузинной палочкой с невероятной скоростью.
Но луч разоружающего заклинания даже не коснулся черного плаща Гарри.
Пространство перед ним подернулось серебристой рябью. Стоящая поодаль беловолосая девушка лишь лениво повела пальцем, и заклинание величайшего светлого мага современности с сухим щелчком растворилось в воздухе, словно капля воды, упавшая на раскаленную сковороду.
– Невежливо мешать разговору, смертные, – раздался мелодичный, вибрирующий первородной силой голос Альбион.
Девушка шагнула вперед. Ее рубиновые глаза полыхнули багровым пламенем, вертикальные драконьи зрачки расширились.
В ту же секунду на комнату обрушилось Драконье Присутствие.
Это не было аурой страха, какую источали дементоры. Это был первобытный, генетический ужас теплокровных существ перед высшим хищником эпохи сотворения мира. Воздух нагрелся до температуры плавильной печи, защитные чары мэнора затрещали и осыпались золотистой пылью. Мебель начала дымиться.
Дамблдор пошатнулся, его лицо посерело, а пальцы, сжимающие палочку, побелели от напряжения. Он попытался прочесть мысли этой девы, коснуться ее сознания легилименцией — и в тот же миг в его мозг ударил рев существа, способного раскалывать континенты. Из носа директора хлынула кровь, он отступил на три шага, тяжело дыша и прижимая ладонь к пульсирующим вискам.
– Дракон... – прохрипел Дамблдор, и в его голосе впервые за полвека прозвучал неподдельный, экзистенциальный шок. – Истинный... Первородный Дракон... Это невозможно... Они вымерли до падения Камелота!
– Мы не вымерли, старик, – Альбион холодно улыбнулась, обнажив острые белые клыки. – Нас предали такие же лицемерные трусы, как ты. Сковали цепями во тьме, надеясь высосать нашу силу. Но этот человек сломал мои оковы. И если хоть один из вас сделает неверное движение... я выжгу этот дом до базальтового основания, и даже пепла от ваших душ не останется для перерождения.
Пока Альбион держала магов в абсолютном подчинении, Гарри продолжал смотреть в налитые кровью глаза задыхающегося Сириуса. Металлические пальцы на горле анимага даже не напрягались — они держали его со стальной, непреклонной мощью гидравлического пресса.
– Ты ударил меня под дых у врат, Блэк, – тихо, почти шепотом произнес Гарри. Его изумрудный глаз сверлил душу крестного. – Ты назвал меня «черным волшебником» и сказал, что мне лучше сгнить на дне. А знаешь, что самое забавное? Дедушка Чарлус и бабушка Дорея предупреждали меня о тебе. Они говорили, что ты предал наследие своего рода не ради «света», а ради того, чтобы угодить чужому старику. Ты променял честь Блэков на объедки с барского стола Гриффиндора.
Гарри разжал пальцы. Сириус кулем рухнул на пол, судорожно кашляя, хватаясь за шею, на которой уже проступали черные синяки от тауриевого захвата.
– Гарри... пожалуйста... – Лили опустилась на колени прямо на осколки разбитого флакона, не чувствуя, как стекло режет ткань юбки и кожу. По ее щекам непрерывным потоком текли слезы. – Сыночек... Мы виноваты. Я виновата! Я каждый день... каждый день молилась, чтобы это оказалось сном! Когда Альбус сказал, что нападения прекратились после твоего ареста... мы поверили! Мы думали о безопасности школы... о долге... Прости нас! Вернись домой! Мы вылечим тебя, мы найдем лучших колдомедиков в Швейцарии, они вырастят тебе новую руку, снимут шрамы...
Гарри посмотрел на рыдающую мать сверху вниз. В его взгляде не было даже злости — лишь бесконечное, ледяное отчуждение. Словно перед ним ползала незнакомая нищенка в магловском переулке.
– Вырастить руку? – он поднял левый протез. Металл тихо звякнул, выпуская из пазов тонкие лезвия для ближнего боя и тут же убирая их обратно. – Вы ничего не понимаете. Эта рука совершеннее любой плоти. Она не дрогнет от страха. Она не выпустит оружие, когда на тебя несется орда химер. Мои шрамы — это напоминание о том, кем я стал. А стал я тем, кто выжил без вашей жалости и вашей фальшивой любви.
Он отвернулся от нее, заставив Лили задохнуться от новой волны рыданий, и подошел к круглому дубовому столу в центре гостиной.
Одним движением здоровой правой руки он достал из внутреннего кармана плаща тяжелый свиток из темного, мерцающего пергамента с кроваво-красными печатями синдиката «Апекс» и с размаху бросил его на полированное дерево.
Бумаги легли с глухим стуком, заставив вздрогнуть даже Дамблдора.
– Хватит сантиментов, – отрезал Гарри. – Время — деньги. Вы подали экстренный запрос наивысшего приоритета. Контракт на ликвидацию верхушки Внутреннего Круга Волан-де-Морта и стабилизацию фронта. Я здесь как официальный исполнитель синдиката. Либо мы подписываем его на моих условиях прямо сейчас, либо через двадцать секунд мы с Альбион исчезаем, и вы можете продолжать ждать, пока ваш ручной «избранный» отрастит яйца, чтобы встретиться с Реддлом.
Дамблдор медленно вытер кровь под носом рукавом мантии. Старый маг выглядел так, словно постарел еще на сотню лет. Голубые глаза за очками потускнели, лишившись всякого подобия искры. Он понял: партия проиграна. Фигуры больше не подчинялись его воле. Доска была перевернута, а за столом сидел палач с оружием, против которого у него не было защитных заклинаний.
– Твои условия, Гарри... – тихо начал директор.
– Мастер Поттер-Блэк для тебя, директор, – оборвал его Гарри, и в его голосе лязгнула сталь. – Забудь имя «Гарри». Ты потерял право произносить его три года назад.
Дамблдор тяжело вздохнул, опустив плечи:
– Хорошо... Мастер. Твои условия, переданные через банк, крайне тяжелы. Доступ к закрытым секциям Отдела Тайн... Это государственная тайна высшей категории. Древние кузницы Шотландии запечатаны министерскими эдиктами еще в семнадцатом веке...
– Плевать я хотел на ваши эдикты, – Гарри опперся кулаком живой руки о стол, наклоняясь вперед. – Мне нужны металлы и знания, которые вы, идиоты, прячете под замками, пока ваша страна горит. Мне нужен орихалк, адамантий и записи Невыразимых по временным аномалиям и пространственным разрывам. Это моя цена за то, что я вычищу за вами вашу грязь.
– Ты требуешь лицензию на неограниченное применение смертоносной силы, – подал голос Джеймс, превозмогая боль, его голос дрожал от ненависти. – Без суда. Без надзора Аврората. Ты хочешь просто убивать чистокровных магов на нашей земле!
Гарри скосил на него красный механический окуляр. Внутри линзы пробежала тонкая сетка прицела.
– Чистокровные маги сейчас вспарывают животы маглорожденным детям в Косом переулке, Джеймс. Твой хваленый школьный враг Снейп варит яды в подземельях Малфой-мэнора, а Долохов глумится над телами твоих вчерашних коллег по Аврорату. Ты хочешь судить их по законам Министерства? Ты уже осудил меня по этим законам. Как, помогло это остановить войну?
Джеймс захлебнулся собственным вздохом и отвел глаза. Ему нечего было ответить.
– Второе, – продолжил Гарри, глядя исключительно на Дамблдора. – Министерство передает мне все права на трофеи, изъятые у уничтоженных Пожирателей Смерти. Их родовые библиотеки, артефакты, запасы редких руд. И третье: ни Орден Феникса, ни авроры Скримджера не смеют приближаться к моим зонам боевых действий ближе чем на полмили. Если я увижу мантию аврора или орденца на линии огня — я не буду разбираться, кто из вас «светлый». Мои орудия работают без исключений.
– Это безумие... – прошептал Сириус, с трудом поднимаясь с пола и опираясь на край кресла. – Альбус, это же военная диктатура одного наемника. Мы отдаем ему страну!
– Страну уже забирает Волдеморт, Сириус, – глухо отозвался Дамблдор.
Верховный Чародей подошел к столу. Его рука дрожала, когда он доставал самопишущее перо.
– Если мы откажемся, завтра Пожиратели прорвут барьеры Хогвартса. Руфус не удержит министерство до конца недели. У нас нет выбора.
Дамблдор коснулся пером пергамента. Золотистая магия контракта вспыхнула, подтверждая полномочия Верховного Чародея Визенгамота.
– Теперь ты, глава рода Поттер, – Гарри бросил холодный взгляд на отца. – Контракт требует подтверждения главы одного из Древнейших родов для снятия ограничений на въезд боевых химер и артефактов высшего разрушительного класса. Подписывай, Джеймс. Или подыхай в своем кресле от яда Долохова — жить тебе с поврежденными каналами осталось от силы три месяца.
Джеймс судорожно дернулся. Перспектива скорой, мучительной смерти от темного проклятия окончательно сломала остатки его гриффиндорской гордости. Пошатываясь, он протянул здоровую левую руку к перу. Чернила легли криво, неровно, с каплями, похожими на брызги крови.
Когда последняя руна на пергаменте вспыхнула алым светом, контракт свернулся сам собой и с мягким шипением растворился в воздухе, запечатанный магией Магической Конфедерации и древними законами крови.
Сделка с Бездной была заключена.
Гарри выпрямился во весь рост. Его плащ слегка распахнулся, и в свете камина блеснули полированные стволы тяжелых револьверов «Рино» и «Доннер».
– Где они? – коротко бросил он.
Дамблдор тяжело поднял взгляд:
– Два часа назад ударный отряд Пожирателей Смерти под командованием Фенрира Сивого и Антония Долохова захватил перевалочный пункт Аврората и склад конфискованных темных артефактов в графстве Йоркшир. Они взяли в заложники гарнизон и гражданских служащих. Скримджер отправил туда отряд быстрого реагирования, но связь с ними оборвалась двадцать минут назад. Там... там бойцы Ордена. Кингсли Бруствер и Нимфадора Тонкс.
При звуке последнего имени единственный зеленый глаз Гарри едва заметно сузился.
Тонкс. Неуклюжая, вечно попадающая в неприятности девчонка-метаморф с желтыми или розовыми волосами, которая была одной из немногих, кто не отворачивался от него на старших курсах. Она приносила ему магловские сладости в библиотеку и делилась дурацкими шутками, когда весь замок шептался у него за спиной.
– Координаты, – бросил Гарри.
Дамблдор быстро начертил палочкой в воздухе мерцающую световую руну с точной географической привязкой.
Гарри бросил взгляд на висящие в воздухе светящиеся цифры. Алый окуляр мгновенно зафиксировал данные, оцифровал их и передал импульс в нейросеть протеза.
– Альбион, – позвал он.
– Готова, мой кузнец, – драконица грациозно подошла к нему, коснувшись его металлического плеча. В ее взгляде не было и тени прежней лени — лишь предвкушение бойни.
– Стой! – Лили сделала еще одну отчаянную попытку подойти, протягивая руки. – Гарри, прошу тебя! Возьми с собой подкрепление! Альбус может пойти с тобой, Сириус... ты не знаешь, на что способен Долохов! Он чудовище, он изобрел проклятия, которые не лечатся!
Гарри даже не повернул головы в ее сторону.
– Долохов считает себя чудовищем только потому, что до сих пор воевал с овцами, – произнес он, и в этих словах прозвучал приговор. – Пусть посмотрит, каково это — встретиться с тем, кто пришел со дна ада.
Он поднял правую руку, щелкнув пальцами.
Пространство перед ними разорвалось с оглушительным треском, обнажая черную, клубящуюся пасть червоточины — высшая магия искривления пространства, которой не существовало в британских учебниках.
Гарри и Альбион шагнули в разлом. Чернота схлопнулась, оставив после себя лишь запах жженого озона, серы и леденящую пустоту.
В гостиной поместья Поттеров воцарилось безмолвие, нарушаемое лишь тихими, безутешными рыданиями женщины, потерявшей своего первенца во второй раз.
***
Йоркширские пустоши. Окрестности заброшенного форпоста Министерства Магии.
Свинцовое небо низвергало потоки ледяного дождя вперемешку со снегом. Ветер выл над вересковыми холмами, разнося по округе запах свежей крови, горелого мяса и торжествующий, безумный вой оборотней.
Здание форпоста — приземистая гранитная крепость, построенная еще в эпоху гоблинских войн, — было частично разрушено. Главные ворота выбиты взрывом бомбарды, защитные руны на стенах чадили черной гарью.
Во внутреннем дворе форпоста царила бойня.
Шесть тел авроров в разорванных красных мантиях лежали в грязи. Их глотки были перегрызены, плоть растерзана когтями. Стая оборотней Сивого — более трех десятков полуобращенных тварей с оскаленными мордами и мутными желтыми глазами — кружила вокруг обломков каменной башни, где держали последнюю оборону уцелевшие.
За баррикадой из гранитных плит тяжело дышал Кингсли Бруствер. Его мантия была залита кровью из глубокой раны на боку, палочка в руке мелко подрагивала.
Рядом с ним, прижимаясь спиной к мокрому камню, сидела Нимфадора Тонкс. Ее привычные ярко-розовые волосы сейчас стали пепельно-мышиного цвета — верный признак крайнего магического и физического истощения. На лице девушки запеклась кровь от рассеченного лба, левая нога неестественно подвернута.
– Кингсли... патронов... то есть, маны почти не осталось, – сквозь зубы выдохнула она, пытаясь удержать дрожащей рукой щитовое заклинание. – Протего долго не продержится. Они просто сомнут нас массой.
– Держись, Тонкс, – хрипло отозвался темнокожий аврор, посылая сквозь брешь вспышку оглушающего заклинания. Красный луч сбил одного из оборотней, но двое других тут же заняли его место, глумливо скалясь. – Дамблдор знает, где мы. Помощь должна быть с минуты на минуту.
– Не успеет твой старикашка, Бруствер! – раздался из темноты двора насмешливый, раскатистый голос с тяжелым восточноевропейским акцентом.
Из пелены дождя неторопливо вышел мужчина в роскошной мантии из темного бархата, расшитой серебряными черепами. Антоний Долохов. Один из самых опасных и безжалостных дуэлянтов Волан-де-Морта. В его левой руке небрежно покачивалась палочка из темного дерева, с кончика которой капали сгустки фиолетового пламени.
Рядом с ним, сгорбившись и перебирая кривыми когтистыми пальцами, двигался Фенрир Сивой. Вожак оборотней жадно втягивал ноздрями влажный воздух, истекая слюной:
– Девчонка моя, Антонин! Я чую ее страх! Я сломаю ей хребет и буду жрать ее теплое мясо прямо на глазах у этого черного мешка с навозом!
– Забирай обоих, Фенрир, – лениво бросил Долохов, поднимая палочку для решающего заклинания. – Снимите щит. Мне надоело мокнуть под этим чертовым английским дождем. «Энгоргио... Экспози...»
Договорить пожиратель не успел.
Высоко в грозовом небе, в полутора километрах над форпостом, вспыхнула алая искра.
Никто на земле не услышал выстрела. Скорость тяжелого бронебойного тауриевого снаряда, выпущенного из снайперской винтовки «Шанахи», в семь раз превышала скорость звука. Пуля преодолела расстояние за доли секунды.
*КРАК!*
Фенрир Сивой даже не понял, что произошло. В следующее мгновение нижняя челюсть и половина шеи гигантского оборотня просто перестали существовать. Чудовищная кинетическая энергия двадцатимиллиметрового снаряда, помноженная на зачарование пространственного пробития, оторвала голову вожака стаи от плеч и распылила ее в багровую взвесь.
Обезглавленное тело монстра по инерции сделало два шага вперед, фонтанируя черной кровью, и тяжело рухнуло в грязь у ног ошеломленного Долохова.
– Что за... – только и успел выдохнуть Пожиратель, отскакивая назад и рефлекторно вскидывая щит.
И в этот момент небо над форпостом раскололось.
С высоты пятидесяти метров прямо в центр внутреннего двора, поднимая фонтаны грязи и каменного крошева, рухнули две фигуры. Удар о землю отозвался сейсмической волной, сбившей с ног добрую половину оборотней.
Когда дым и брызги рассеялись, перед онемевшими от шока темными магами предстал беловолосый стрелок в черном плаще из кожи василиска. В его правой руке тускло блестел огромный граненый револьвер «Рино», а левый металлический протез держал за ствол модифицированный помповый дробовик двенадцатого калибра «Цербер».
За его плечом, зависнув в паре дюймов над землей на серебряных крыльях света, парила Альбион. Ее рубиновые глаза светились жаждой крови, а вокруг тонких пальцев плясали разряды белого драконьего пламени.
– Сивого убили! Вожака разорвало! – взвыли оборотни в панике. – Кто это?! Авроры?!
– Окружить их! Убить! – взревел Долохов, на чьем лице благодушная спесь сменилась бешеным оскалом. – «Авада Кедавра»!
Изумрудный луч смертельного проклятия сорвался с палочки Пожирателя, устремляясь прямо в грудь незнакомца.
Гарри даже не шелохнулся.
Левый протез метнулся вперед. Тауриевая ладонь раскрылась, и встроенный сердечник из орихалка выдал мощнейший импульс гравитационного коллапса.
Пространство перед рукой Гарри искривилось, образуя локальную черную дыру размером с монету. Зеленый луч «Авады», подчиняясь законам гравитации, изогнулся под прямым углом и бесследно втянулся в гравитационную воронку, не причинив стрелку ни малейшего вреда.
– Невозможно... – прошептал Долохов, и его глаза полезли на лоб. Смертельное проклятие нельзя было заблокировать. Это был фундаментальный закон магии. Закон, который стоящий перед ним монстр только что растоптал, словно сухую ветку.
– Твоя очередь, палач, – произнес Гарри. Его механический окуляр зафиксировал цели.
Он вскинул дробовик «Цербер».
*БАМ!*
Оглушительный грохот разорвал тишину двора. Сноп зачарованной картечи из прессованного таурия, насыщенной рунами пространственного разрыва, накрыл сразу четверых прыгнувших оборотней. Защитная магия тварей лопнула, их тела буквально разорвало на куски ударной волной, разбросав ошметки по каменным стенам.
Гарри передернул цевье протезом со скрежетом и щелчком.
*БАМ!*
Еще трое мутантов превратились в кровавый фарш.
– Убейте его! – визжали уцелевшие пожиратели, открывая шквальный огонь проклятиями.
Разноцветные лучи секли воздух, но Гарри двигался со сверхчеловеческой скоростью. Он скользил между заклинаниями, используя пространственные микро-прыжки. Его силуэт размывался в воздухе.
*БАХ! БАХ! БАХ!*
В дело вступил «Рино». Каждый выстрел крупнокалиберного револь