← Назад к обзору

Недооценённый волшебный ремесленник

Цена пепла и стали

Шотландский вереск еще долго тлел, отравленный парами тауриевой взвеси и кристаллизованным драконьим пламенем. Ветер разносил по холмам не запах победы, а удушливый чад машинного масла, озона и распыленной в прах плоти.

Над развалинами главного виадука Хогвартса стояла тишина, какой эти древние камни не знали за тысячу лет своего существования.

Ни ликующих криков. Ни торжественных фанфар Ордена Феникса. Лишь мерный, механический перестук остывающих латунных гильз, устилавших разбитый гранит толстым ковром, да глухие, прерывистые всхлипы тех, кто выжил лишь по милости чужого холодного расчета.

В Министерстве Магии выпуск экстренного номера «Ежедневного Пророка» задержали на четыре часа. Редактор лично трижды перепроверял колдографии, принесенные дрожащими от ужаса репортерами, пока чернила не высохли на гранках.

Заголовок, напечатанный аршинными черными буквами, расколол магическое сообщество Европы на «до» и «после»:

*«ПАДЕНИЕ ВОЛАН-ДЕ-МОРТА: КОНЕЦ ВОЙНЫ ИЛИ НАЧАЛО НОВОЙ ЭРЫ?* *МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ ОКАЗАЛСЯ МИФОМ: ИСТИННЫЙ ПОБЕДИТЕЛЬ ТЕМНОГО ЛОРДА — УЗНИК БЕЗДНЫ АЗКАБАНА, ВЕРНУВШИЙСЯ ВО ГЛАВЕ СТАЛЬНОГО ШТОРМА!* *МИНИСТЕРСТВО И ОРДЕН ФЕНИКСА ПРИЗНАЛИ СВОЮ КАПИТУЛЯЦИЮ ПЕРЕД КАЛИБРОМ ПЕПЕЛЬНОГО ОРУЖЕЙНИКА».*

На движущихся снимках не было героических поз.

Там был запечатлен шестнадцатилетний Годрик Поттер, скорчившийся на коленях среди собственных нечистот, судорожно закрывающий голову руками под звуки выстрелов. Там был изувеченный Джеймс Поттер с почерневшей от проклятия культей, умоляющий наемника отдать победу сыну. И там был он — силуэт в черном плаще из кожи василиска, со снежно-белыми волосами и горящим алым окуляром, у ног которого горстка серого пепла некогда звалась величайшим Темным Лордом столетия.

Сказка кончилась. Начался учет убытков.

Визенгамот заседал трое суток без перерыва. Руфус Скримджер, опираясь на трость, железной хваткой подавлял любые попытки чистокровных семей опротестовать условия договора.

– Вы хотите расторгнуть контракт? – гремел голос министра под сводами зала суда, заставляя бледнеть оставшихся в живых лордов. – Вы хотите послать авроров за океан? К тому, кто за десять минут истребил пятьсот тяжеловооруженных магов и обратил в пыль Волан-де-Морта, даже не обнажив палочки?! Если этот человек решит, что Министерство нарушило клятву на крови, его летающий крейсер зависнет над Лондоном. И поверьте мне, господа, ни один из ваших родовых щитов не выдержит и полусекунды работы его шестиствольных пушек!

Условия были выполнены до последней буквы.

Гоблины банка «Гринготтс», скалясь в редком для своего племени злорадстве, выгребали подземелья павших Пожирателей Смерти. Сейфы Лестрейнджей, Малфоев, Розье и Ноттов опустошались подчистую: тонны чистого золота, редчайшие магические сплавы, древние гримуары и семейные реликвии опечатывались пространственными печатями и переводились на счета синдиката «Апекс».

Из Отдела Тайн под покровом ночи Невыразимые выносили ящики с вековыми исследованиями пространственных коридоров, адамантиевые матрицы и кельтские рунные архивы.

Британия платила дань победителю. И платила сполна.

А в Годриковой Лощине царила мертвая тишина.

В поместье Поттеров никто больше не смеялся. Большой зал, некогда наполненный светом, был погружен в полумрак. Портреты предков, веками висевшие вдоль парадной лестницы, отвернулись к стенам или демонстративно покинули рамы.

Портрет Чарлуса Поттера в кабинете главы рода просто сжег сам себя в ту ночь, когда в мэнор принесли вести из Хогвартса, оставив после себя лишь обугленную раму с выжженным на дереве словом: *«Трусы»*.

Джеймс сидел в кресле у незажженного камина. Его лицо превратилось в серую маску старика. Целители Мунго разводили руками: без палочки, с разрушенными каналами маны, он угасал на глазах, превращаясь в сквиба.

Лили не выходила из спальни. Она часами сидела у окна, сжимая в руках детскую колдографию пятилетнего мальчика с изумрудными глазами и смоляно-черными вихрами — того самого, которого они когда-то забыли на полу детской комнаты ради младенца с кривой царапиной на лбу. Слезы на ее щеках давно высохли, уступив место сухой, выжигающей рассудок пустоте.

А Годрик... Годрик заперся в своей комнате. Бывший национальный герой вздрагивал от каждого стука в дверь, крича во сне от ужаса перед грохотом крупнокалиберного револьвера и серебряным пламенем дракона, которые снились ему каждую ночь.

Их мир рухнул. А тот, кто сбросил его с пьедестала, даже не обернулся, чтобы посмотреть на обломки.

***

Невада. Долина Смерти. Семь тысяч километров к западу.

Здесь, посреди выжженной солнцем красной пустыни, где раскаленный воздух дрожал над каменистыми каньонами, в скальном массиве раскинулась Цитадель Бездны.

Снаружи это выглядело как неприступная гряда базальтовых утесов, скрытая сложнейшими барьерами преломления света и пространственного смещения. Но внутри горы кипела жизнь совершенно иного порядка.

Это было царство индустриальной магии высшего класса.

Огромный ангар цитадели легко вмещал стометровый летающий крейсер «Левиафан». По стальным фермам под потолком сновали автоматические паукообразные дроны-сборщики, собранные Гарри из сплава таурия и магловской электроники. В воздухе стоял привычный, успокаивающий гул: мерно работали конвертеры геотермальной энергии, шипели гидравлические прессы, а из плавильного цеха тянуло жаром расплавленного орихалка.

В центральной оружейной мастерской, залитой холодным светом рунных ламп, стоял верстак из цельной плиты черного гранита.

Гарри сидел на стальном табурете, склонившись над разобранным механизмом снайперской винтовки «Шанахи».

Его белые волосы были небрежно завязаны сзади кожаным шнурком. Черная майка без рукавов открывала вид на широкие плечи, покрытые сеткой шрамов, и место стыка живого тела с тауриевым протезом. Металлические пластины левой руки плавно смещались, удерживая тончайший гравировальный резец.

Красный механический окуляр издавал едва слышный стрекот. Кольца внутри линзы вращались с ювелирной скоростью, увеличивая кристаллическую структуру патронника в тысячи раз.

– Плотность рунного контура — девяносто девять целых и четыре десятых процента, – тихо произнес он вслух. – Добавление адамантиевой пыли стабилизировало отдачу пространственного выстрела. Теперь ствол выдержит разгон снаряда до восьми скоростей звука без риска тепловой деформации.

– Ты снова говоришь с железом, мой кузнец, – раздался сзади теплый, мурлыкающий голос.

Мягкие, прохладные ладони легли на его напряженные плечи. Альбион скользнула вперед, опустив подбородок ему на макушку.

Девушка сменила боевой костюм на свободную шелковую тунику серебристого цвета, едва достававшую до колен. Ее длинные белоснежные волосы падали на грудь Гарри, источая аромат морозной свежести и горных цветов. Рубиновые глаза с вертикальными зрачками с нежностью и легким укором смотрели на разложенные по столу детали оружия.

– Мы вернулись из Англии четыре дня назад, – продолжила она, зарываясь тонкими пальцами в его снежные волосы. – Ты не спал ни часа. Ты переплавил треть золота Малфоев в проводники для защитного периметра, перестроил двигатели крейсера и теперь снова перебираешь свои игрушки. Тебе мало того, что мы поставили этот остров на колени?

Гарри отложил резец. Его живая правая рука поднялась, накрыв маленькую ладонь драконицы.

– В мире нет понятия «достаточно», Альбион, – ответил он, повернув к ней голову. Изумрудный глаз потеплел — это было выражение лица, которое не видел ни один другой живой человек на планете. – Британия была лишь мелким осиным гнездом. Жалкой разминкой. После того, что мы показали в Хогвартсе, Международная Конфедерация Магов не будет спать по ночам. Они создадут комиссии. Они начнут разрабатывать меры противодействия. Магический Конгресс США уже утроил патрули вдоль границ Невады.

– Пусть только сунутся, – фыркнула девушка, и на кончиках ее пальцев на мгновение вспыхнули серебряные искры первородного пламени. – Я сожгу их штаб-квартиру в Нью-Йорке быстрее, чем их министр успеет моргнуть.

– Сжечь — это просто, – Гарри слегка усмехнулся, привлекая девушку к себе.

Альбион с тихим вздохом удовольствия перебралась к нему на колени, обвив руками его мощную шею. Она прижалась щекой к его изуродованной шрамом щеке, мурлыча, словно гигантская кошка, нашедшая своего хозяина.

– Разрушение — низшая форма ремесла, – продолжил юноша, и его механические пальцы бережно скользнули по ее тонкой талии, идеально рассчитывая силу, чтобы не причинить вреда. – Моя цель — не террор. Моя цель — суверенитет. Абсолютная независимость, при которой ни один маг в мире, ни один совет чародеев не посмеет даже помыслить о том, чтобы диктовать нам свои правила.

– И для этого тебе нужна эта гора золота и фолианты Невыразимых? – она приподняла бровь, глядя на стопку тяжелых древних книг на соседнем столе.

– Именно, – Гарри кивнул на книги. – В архивах Отдела Тайн я нашел то, что искал. Чертежи Завесы Смерти. Это не портал в загробный мир, как считают их недоучки-исследователи. Это древний пространственный якорь времен Атлантиды — шлюз между плотными слоями реальности и первородным эфиром. Если я смогу соединить эти расчеты с твоей магией и генератором сингулярности на основе орихалка...

– ...то ты сможешь открывать врата в любую точку мира без затрат маны и искажений пространства, – закончила за него Альбион, и в ее глазах блеснул хищный восторг. – Мы сможем перемещать крейсер на орбиту за доли секунды.

– Не только крейсер, – Гарри коснулся губами ее виска. – Мы сможем наносить точечные кинетические удары из стратосферы. Если кто-то решит объявить нам войну, ему на голову упадет вольфрамовый стержень весом в десять тонн на скорости двадцать махов. Без магии. Без предупреждения. Чистая физика Бездны.

Альбион тихо рассмеялась, ее смех звенел серебряными колокольчиками в гулкой тишине мастерской.

– Ты ужасен, Гарри. Абсолютно, восхитительно беспощаден. Наверное, именно за это я и отдала тебе свое сердце там, на дне проклятого Азкабана.

Она потянулась к его лицу, и их губы встретились в глубоком, страстном поцелуе. В этом союзе не было места слабости. Они были двумя хищниками, закаленными в огне предательства и переродившимися в монстров, понятных лишь друг другу.

Идиллию нарушил резкий, пульсирующий сигнал тревоги.

На главной консоли управления, выточенной из цельного куска базальта, вспыхнула алая руна. Раздался механический зуммер внешней системы обнаружения.

Гарри мгновенно отстранился. Его единственный живой глаз стал холодным и расчетливым, а механический окуляр с тихим жужжанием переключился в режим дальнего сканирования.

– Нарушение внешнего периметра, – монотонно произнес он, бросив взгляд на проецируемую в воздухе голографическую карту каньона. – Сектор четыре. Три километра до внешних маскировочных ворот.

– МАКУСА? – Альбион легко соскользнула с его колен, ее лицо мгновенно утратило мягкость, превратившись в царственную маску непоколебимой владычицы.

– Нет, – Гарри прищурился, анализируя сигнатуры маны. – Сигнатура портала — международная сеть каминов быстрого реагирования. Две цели. Оружие в чехлах, уровень агрессии — нулевой. Двигаются строго по указанному в контракте коридору для дипломатической связи.

Он поднялся с табурета, надевая длинный плащ из кожи василиска, привычно скрывающий тяжелые кобуры с «Рино» и «Доннером».

– Гости из Старого Света. Кажется, Министерство прислало курьеров с последней частью выплат.

– Пойти с тобой? – спросила драконица, и за ее спиной на долю секунды проступили контуры исполинских серебряных крыльев.

– Останься на командном мостике, – Гарри застегнул воротник. – Держи турели крейсера на прицеле. Если это ловушка — преврати каньон в стекло.

– Как прикажешь, мой кузнец.

***

Внешний шлюз цитадели представлял собой циклопическую арку, высеченную в скале красного песчаника.

Массивные створки ворот из бронированного таурия толщиной в два метра с глухим гидравлическим скрежетом разошлись в стороны, выпуская наружу облако холодного пара и озона.

На каменистой площадке перед входом, щурясь от безжалостного невадского солнца, стояли двое.

Первой была Нимфадора Тонкс. Бывшая аврорша, а ныне специальный представитель министерского комитета по особым поручениям, заметно изменилась с момента бойни в Йоркшире. Ее волосы больше не переливались безумными кислотными оттенками — они были аккуратно подстрижены и окрашены в спокойный, темно-каштановый цвет. На ней был строгий дорожный плащ из плотной драконьей кожи, на поясе висела служебная палочка, но рука женщины держалась далеко от рукояти.

Рядом с ней стояла молодая женщина с длинными золотисто-каштановыми волосами и тонкими, аристократическими чертами лица — Пенелопа Кристалл. Бывшая староста Когтеврана, одна из немногих, кто на школьных курсах относился к замкнутому Гарри с искренним уважением, сейчас занимала пост заместителя главы архива Отдела Тайн. В ее руках покоился тяжелый ларец из черного дерева, окованный серебряными лентами с печатями неразглашения.

Обе женщины замерли, глядя на выходящего из тьмы бункера наемника.

Тяжелые шаги Гарри эхом отдавались от отвесных стен каньона. На полуденном солнце его белоснежные волосы казались сотканными из чистого света, резко контрастируя с угольно-черной броней и ледяной матовостью механической руки. Алый окуляр непрерывно сканировал пространство, фиксируя малейшие колебания магии в воздухе.

– Дистанция — пять шагов, – раздался его голос. Низкий, с отчетливыми металлическими обертонами. – Стоять на месте.

Тонкс послушно замерла, сглотнув ком в горле. Пенелопа рядом с ней мелко дрожала — не от холода, а от колоссального, подавляющего давления, которое исходило от этого человека. Это было ощущение присутствия боевой машины, готовой испепелить их за сотую долю секунды при малейшей угрозе.

– Привет, Гарри... – тихо, неуверенно произнесла Тонкс. – То есть... Мастер Поттер-Блэк.

– Обойдемся без титулов, Нимфадора, – юноша остановился, скрестив руки на груди. Металлические пальцы левого протеза тихо звякнули. – Вы явились на территорию синдиката «Апекс». Говорите цель визита и передавайте груз. У вас ровно три минуты до того, как защитный купол перезагрузится и сотрет любые посторонние органические объекты в радиусе мили.

Пенелопа сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Она сделала аккуратный шаг вперед, держа ларец на вытянутых руках:

– Гарри... это я. Пенелопа. Ты... ты помнишь меня?

Красный механический окуляр Гарри провернулся с сухим щелчком, кольца сфокусировались на лице девушки.

– Рейвенкло. Выпуск 1994 года. Староста школы, – монотонно перечислил он факты из памяти процессора. – Ты подверглась окаменению василиска на втором курсе моего брата. Твое состояние послужило для Фаджа и моего драгоценного отца поводом обвинить меня в нападениях и отправить в Азкабан без права на защиту.

Пенелопа побледнела, опустив глаза:

– Я узнала об этом только после того, как очнулась в Мунго... Гарри, клянусь памятью предков, если бы я была в сознании, я бы никогда... никогда не позволила им сделать это с тобой! Я давала показания Визенгамоту, я кричала, что ты не мог этого сделать, что ты спас меня от тролля годом ранее! Но Дамблдор... он просто замял дело. Он сказал, что это ради общего блага, чтобы не сеять панику...

– Прошлое не имеет значения, мисс Кристалл, – холодно оборвал ее Гарри. В его изумрудном глазе не промелькнуло ни тени сочувствия. – Слова не вернут вырванный глаз и оторванную руку. Что в ларце?

Девушка вздрогнула, но торопливо опустилась на одно колено, ставя ларец на горячий камень:

– Здесь последняя часть архивных записей Невыразимых. Оригинальные манускрипты Мерлина по управлению гравитационными колодцами и древние карты рудных жил орихалка на территории Шотландии и Ирландии. Скримджер лично приказал изъять их из глубокого хранилища и доставить тебе. Министерство полностью закрыло свои обязательства по контракту.

Гарри повел левой рукой.

Пространство перед ларцом дрогнуло. Невидимая сила подхватила тяжелый ящик, оторвала его от земли и плавно перенесла к его ногам. Крышка с щелчком откинулась сама собой, подчиняясь невербальной магии Ремесленника.

Алый окуляр пробежался по древним пергаментам.

– Подлинники, – констатировал он. Крышка захлопнулась, и ларец бесследно исчез в подпространственном кольце на его пальце. – Министерство свободно от долгов. Передайте Скримджеру, что синдикат не имеет к нему претензий. На этом аудиенция окончена.

Он развернулся, собираясь уйти обратно во тьму цитадели.

– Гарри, подожди! – отчаянно выкрикнула Тонкс, сделав шаг вперед.

На вершине базальтовой скалы над воротами в тот же миг с лязгом развернулась спаренная автоматическая турель. Два тяжелых адамантиевых ствола калибра тридцать миллиметров с тихим жужжанием сервоприводов опустились, взяв метаморфа на прицел. Тонкс застыла, подняв руки.

Гарри медленно повернул голову через плечо:

– Ты испытываешь мое терпение, Нимфадора.

– Твоя мать умирает, Гарри! – выпалила она, и в ее голосе звенели слезы. – Лили... она тает на глазах! После того, как ты улетел из Хогвартса, у нее случился магический срыв. Ее ядро разрушается от горя! Джеймс стал сквибом, он сидит в пустом доме и даже не может подняться с постели! Годрик... Годрик бросил школу, над ним смеется вся Британия, его называют трусом и самозванцем! Семья Поттеров уничтожена!

Гарри стоял неподвижно. Ветер пустыни трепал полы его черного плаща, поднимая песчаную пыль.

– И что ты хочешь от меня услышать? – спросил он. Голос звучал ровно, мерно, страшно своей абсолютной бесстрастностью. – Слезы раскаяния? Предложение вернуться и стать опорой для тех, кто втоптал меня в грязь?

– Они твои родители! – крикнула Тонкс. – Да, они совершили чудовищную, непростительную ошибку! Они слепо верили Дамблдору, они были ослеплены войной! Но неужели в твоем сердце совсем ничего не осталось?! Ни капли того мальчика, который читал книги в библиотеке и делился со мной шоколадными лягушками?!

Гарри медленно повернулся к ним всем телом.

Он сделал шаг вперед, и обе женщины невольно отшатнулись от той леденящей, космической пустоты, которая хлынула из его ауры.

– Тот мальчик умер, Тонкс, – тихо произнес Гарри.

Его металлическая рука поднялась, указав пальцем на темный зев шахты за его спиной.

– Он умер в первую же ночь на нулевом горизонте Азкабана, когда стая химер Бездны рвала его заживо. Он звал мать. Он молил отца о помощи. Он думал, что произошла ошибка, что вот-вот откроются двери и Сириус со смехом скажет, что это была глупая шутка. Знаешь, сколько длилась эта надежда?

Женщины молчали, оцепенев от ужаса.

– Ровно до тех пор, пока челюсти твари не сомкнулись на моем локте, – продолжил Гарри, и его голос зазвучал подобно ударам погребального колокола. – Когда хрустнули мои кости, когда я захлебывался собственной кровью в абсолютной темноте, я понял: бога нет. Справедливости нет. А семья — это всего лишь иллюзия для слабых, придуманная, чтобы оправдать собственную трусость.

Он опустил руку. Металл глухо ударился о набедренную броню.

– Я выжил, потому что сожрал плоть тех тварей. Я пил яд и перековывал свое тело через адскую боль. Я выковал себя сам. Без них. Вопреки им. И теперь, когда их иллюзорный мирок сгорел, они вспомнили обо мне? Когда их дутый герой оказался ничтожеством, они захотели вернуть настоящего воина?

– Гарри... – прошептала Пенелопа, закрывая лицо руками. Слезы текли сквозь ее пальцы.

– Передай Лили Поттер, – закончил юноша, глядя прямо в глаза Тонкс своим единственным изумрудным глазом. – Ее первенец покоится на дне Азкабана. Пусть носит траур по нему. А я — долг перед родом закрыл. Я спас их жизни в Хогвартсе, ликвидировав угрозу Волан-де-Морта. Больше мы друг другу ничего не должны. Если кто-то из них попытается пересечь границу моих владений... защитные системы сработают автоматически. Без права на переговоры.

Он развернулся и зашагал вглубь туннеля.

– Прощайте.

Тяжелые тауриевые створки ворот начали сходиться, отрезая солнечный свет. С шипением вырвался охладительный пар. Орудийные турели на скалах щелкнули, уходя в пассивный режим скрытности, и через секунду на склоне каньона остался лишь монолитный красный камень, словно никакой крепости здесь не существовало вовсе.

Тонкс и Пенелопа остались одни посреди раскаленной пустыни.

– Мы опоздали, – горько выдохнула Тонкс, глядя на пустую скалу. – Мы опоздали на целую жизнь.

***

Внутри Цитадели Гарри шел по широкому коридору, освещенному мягким серебряным сиянием рунных дорожек.

У входа в командную рубку его ждала Альбион.

Девушка стояла, прислонившись спиной к косяку двери, скрестив руки под грудью. Ее рубиновые глаза внимательно изучали лицо вернувшегося кузнеца.

– Ты мог бы убить их за дерзость, – заметила она, когда он поравнялся с ней.

– Они были безоружны и действовали в рамках дипломатического протокола, – Гарри даже не замедлил шаг, проходя в рубку. – Убийство ради забавы — удел бешеных псов вроде Сивого. Сила должна быть целесообразной.

Альбион мягко улыбнулась, последовав за ним:

– Ты никогда не изменишься, мой пепельный мастер. И что дальше? Долги закрыты. Враги повержены. Твое имя заставляет трепетать оба континента. Каков следующий шаг?

Гарри подошел к центральному голографическому столу.

Он положил левую механическую ладонь на управляющую консоль. Стол ожил: в воздухе развернулась гигантская трехмерная проекция планеты Земля. Вокруг нее мерцали тонкие силовые линии магических меридианов, орбитальные траектории и точки выхода геотермальных разломов.

С тихим металлическим щелчком из подпространства появился полученный ларец Невыразимых. Гарри открыл его, доставая древние свитки Мерлина, и бросил их на считывающую панель.

Сенсоры артефакта мгновенно оцифровали древние рунные матрицы. На голограмме планеты, на высоте пятисот километров над поверхностью, вспыхнула новая золотистая точка.

– Наш мир слишком тесен, Альбион, – произнес Гарри, глядя на мерцающую проекцию космоса. – Маги веками прячутся по норам, цепляясь за свои замки, свои статуты секретности и древние предрассудки. Они боятся маглов, боятся науки, боятся собственной тени. Но мы не будем прятаться.

Он повернулся к девушке. Его алый окуляр горел ровным, несокрушимым багровым пламенем, а в изумрудном глазе отражались звезды.

– Мы начнем строительство орбитального комплекса. Орбитальная кузница «Авалон». Там, в невесомости, под прямыми лучами солнца и космической радиации, я смогу сплавить орихалк с первородным звездным железом. Мы создадим двигатели, способные прорывать пространство между мирами.

Альбион подошла вплотную, положив ладони на его бронированную грудь. Ее лицо озарилось благоговейным восторгом. Она, древнее создание, спавшее в оковах веками, наконец нашла того, чей разум был шире целой вселенной.

– Покорение звезд? – прошептала она, и ее драконьи зрачки расширились от предвкушения. – Ты хочешь бросить вызов самой пустоте?

– Пустота — это всего лишь сырье, которое ждет своего мастера, – Гарри накрыл ее талию своей тауриевой рукой, притягивая к себе. – Они думали, что сломали меня, когда бросили умирать на дно Азкабана. Они думали, что поставили точку в моей судьбе.

Он поднял взгляд к сводам цитадели, туда, где за толщей базальта раскинулось бескрайнее синее небо.

– Но они лишь выковали клинок, который перережет нити их старого мира. И эта работа только начинается.

Где-то далеко на востоке, за бурными водами Атлантики, догорал старый магический мир Британии, оплакивая свои ошибки.

А здесь, среди раскаленных песков Нового Света, под мерный стук кузнечных молотов и рокот двигателей, рождалось будущее — будущее, выкованное из несгибаемой воли, драконьего пламени и безупречного калибра.