Недооценённый волшебный ремесленник
Кузница среди звёзд
Раскалённый воздух над пустыней Мохаве дрожал, превращая горизонт в зыбкое марево из пыли и раскалённого кварца. Но здесь, на глубине трёхсот метров под базальтовым щитом каньона, в сердце Цитадели Бездны, царил иной жар — контролируемый, плотный и подчиненный железной воле своего создателя.
Гул генераторов геотермальной конверсии отдавался в каменных сводах мерной пульсацией титанического сердца.
Гарри стоял на краю подвесной платформы, возвышавшейся над главным сборочным доком. Его взгляд — один живой, цвета предгрозовой хвои, второй искусственный, кроваво-алый, непрерывно прокручивающий концентрические кольца рунических формул — был прикован к колоссу, лежащему на стапелях.
Это был уже не просто крейсер. Это был «Прометей» — первый модульный орбитальный челнок тяжелого класса, киль которого был отлит из монолитного тауриево-адамантиевого композита. Пятьдесят метров в длину, угловатый, хищный, напоминающий наконечник копья древнего титана, он был лишён иллюминаторов. Вся внешняя обшивка была покрыта трехслойной защитой: гравитационными пластинами, рассеивающими кинетическую энергию, чешуйчатым напылением из переплавленной брони василиска и тончайшей капиллярной сетью орихалковых проводников, предназначенных для циркуляции маны.
– Синхронизация подпространственного реактора — девяносто семь процентов, – глухой голос Гарри, усиленный встроенными в гортань резонаторами, разнёсся по ангару. – Альбион, дай ток на стабилизаторы поля.
Стоящая рядом на мостике девушка даже не повернула головы.
Она была прекрасна той дикой, первозданной красотой, которая заставляла смертных магов падать на колени в религиозном ужасе. Белоснежные волосы струились до самых бедер, переливаясь перламутром в лучах рунных ламп. На ее обнаженных плечах тускло светились серебристые драконьи метки, а рубиновые глаза с узкими вертикальными зрачками лениво следили за пульсацией магических контуров корабля.
Альбион подняла тонкую руку. Пальцы ее дрогнули, совершая плавный, почти танцевальный жест.
– Прими моё дыхание, железо, – пропела она на языке, на котором говорили боги до сотворения первых людей.
Из ее ладони сорвался луч ослепительно белого драконьего пламени. Но этот огонь не сжигал — он тек, словно жидкое серебро, втягиваясь в широкий воздухозаборник реактора на корме челнока. Магический кристалл в сердце двигателя — титанический ограненный орихалк весом в две тонны, добытый в перуанских разломах, — жадно впитал первородную энергию.
По корпусу «Прометея» пробежала судорога. Многотонная махина с глухим шипением оторвалась от магнитных захватов и зависла в метре над стапелями, абсолютно беззвучно покачиваясь в воздухе. Антигравитационная подушка сработала идеально.
– Теплоотвод в норме, – констатировал Гарри, и его левый механический протез издал тихий щелчок, сжимаясь в кулак. – Завеса Смерти расшифрована верно. Пространственный якорь держит горизонт событий без перегрузки ядра.
Альбион грациозно шагнула к нему, обвив руками его талию со спины. Ее прохладная грудь прижалась к его широкой спине, затянутой в прочную драконью кожу, а подбородок опустился на плечевой стык тауриевого протеза.
– Ты создал корабль, способный пробить купол мира, мой маленький кузнец, – промурлыкала она, обжигая морозным дыханием его шею. – Зачем тебе небеса? Там холодно. Там нет ничего, кроме пустоты и мертвых камней.
– Там есть свобода, – Гарри накрыл ее ладонь своими металлическими пальцами, ощущая мягкую пульсацию древней магии под кожей девушки. – На земле каждый фут грязи кому-то принадлежит. Министерствам, конгрессам, древним родам, которые считают, что право крови дает им власть над чужой волей. В космосе нет законов, кроме гравитации и термодинамики. А эти законы я умею переписывать под свои калибры.
– Высокомерный смертный, – усмехнулась драконица, но в ее голосе звенела гордость. – Переписывающий законы мироздания... Мерлин был жалким фокусником по сравнению с тобой. Тот лишь просил стихии об одолжении. Ты же берешь их за горло и заковываешь в сталь.
– Потому что просьбы не останавливают пули, – отрезал он.
В этот момент под сводами дока завыла сирена.
Звук был прерывистым, сухим — сигнал тревоги второго уровня, означавший приближение множественных вооруженных целей к внешней границе закрытой зоны.
На центральной голографической колонне, выточенной из черного обсидиана, вспыхнула трёхмерная карта каньона. Десятки багровых маркеров двигались сквозь песчаную бурю, охватившую поверхность пустыни.
Гарри повернулся к экрану. Алый рунический окуляр провернулся с сухим механическим треском, приближая изображение.
– Тринадцать воздушных судов. Не метлы. Магловские тяжелые конвертопланы типа «Оспри», экранированные рунами сокрытия. И десант... – Гарри прищурил единственный зеленый глаз. – Шестьдесят боевиков. Бронежилеты с титановыми пластинами, зачарованные на поглощение проклятий. На шевронах — орел и скрещенные жезлы.
– МАКУСА, – презрительно скривила губы Альбион. Ее зрачки превратились в тончайшие иглы. – Американские цепные псы. И с ними... я чую этот затхлый запах, Гарри. Запах швейцарского шоколада и судейских мантий.
– Международная Конфедерация Магов, – закончил Гарри. – Судебные исполнители и юстициары высшего ранга. Кажется, наши европейские «партнеры» не смогли удержать язык за зубами.
– Мы заключили сделку с англичанами, – нахмурилась девушка. – Скримджер клялся на крови.
– Скримджер держит слово. Но в Конфедерации сидят сотни старых хрычей из Франции, Германии и Италии, которые увидели колдографии из Хогвартса и наложили в штаны. Они поняли, что баланс сил рухнул. И решили, что пока я нахожусь на американской земле, меня можно прижать юрисдикцией МАКУСА.
Гарри подошел к оружейной стойке.
Одним плавным, скупым движением он снял с магнитных упоров свой тяжелый карабин с продольно-скользящим затвором — «Громовержец», перекованный из адамантия с интегрированным гравитационным стволом. Щелкнули фиксаторы на бедрах, принимая револьверы «Рино» и «Доннер». На плечевой подвес лег помповый «Цербер».
– Они пересекли рубеж невозврата? – спросила Альбион, и за ее спиной в воздухе соткались полупрозрачные крылья серебряного света.
– Тридцать секунд назад, – Гарри набросил на плечи плащ из кожи василиска и натянул глубокий капюшон. – Они идут не для переговоров. Они несут антимагические купола и цепи из холодного железа. Хотят устроить здесь второй Азкабан.
Его лицо озарила холодная, страшная усмешка, от которой даже воздух вокруг него, казалось, остыл на десяток градусов.
– Покажи им, Альбион, почему драконы никогда не признавали людских законов. А я напомню им, что бывает, когда пытаются арестовать того, кто сам стал законом.
***
Над пустыней бушевал шквал. Ветер со скоростью тридцать метров в секунду швырял в лицо пригоршни острого песка, но для шестидесяти магов в черной тактической броне это не было помехой. Вокруг каждого бойца мерцали индивидуальные защитные сферы «Импервиус», отсекающие бурю.
Конвертопланы МАКУСА зависли в полукилометре от расщелины, в которой скрывались внешние врата цитадели. Тяжелые винты взбивали песчаные вихри.
Командующий операцией, специальный уполномоченный МКМ граф Генрих фон Людвиг — высокий сухопарый немец с моноклем в левом глазу и палочкой из белого дуба в холеной руке — брезгливо отряхивал пыль с дорогой шерстяной мантии.
– Слушать приказ, – его голос, усиленный чарами, звучал холодно и властно над каньемом. – Цель идентифицирована как Гарри Поттер, беглый преступник, нелегальный артефактор высшей категории опасности, известный как «Пепельный Оружейник». Согласно чрезвычайному эдикту Международной Конфедерации, он признан угрозой Статуту о Секретности первого уровня.
Рядом с ним стоял капитан штурмового дивизиона МАКУСА — крепкий маг с обветренным лицом и шрамом через всю челюсть:
– Сэр, британские отчеты утверждают, что этот парень стер в порошок Волан-де-Морта за считанные минуты. Он использует магловскую баллистику, соединенную с древней магией. Мои парни нервничают.
– Британцы — вырожденцы и трусы, – надменно бросил фон Людвиг. – Они позволили банде оборванцев в масках терроризировать их двадцать лет. Мы привезли полевые подавители эфира конструкции Департамента Тайн Берлина. Как только мы активируем артефакт «Молот Тора», любая магия в радиусе двух миль будет заблокирована. Его зачарованные пушки станут бесполезными кусками железа. А без магии этот калека — просто магловский огрызок.
– А если отчеты не врут? Если с ним дракон?
– Сказки перепуганных старух! – оборвал граф. – Драконы вымерли сотни лет назад. Вперед! Развернуть цепь! Активировать подавители!
Двенадцать тяжелых боевиков МАКУСА вынесли вперед четыре массивных бронзовых монолита, испещренных германскими рунами. С глухим стуком колонны вонзились в каменистую почву.
– Запуск резонанса! – скомандовал офицер.
Монолиты загудели. В воздух взметнулись серые, мутные волны антимагического поля. Пространство задрожало: волшебные палочки в руках авроров начали тускнеть, защитные барьеры истончились, переходя на резервную подпитку от артефактных батарей. Вся естественная магия в каньоне начала стремительно угасать, подавляемая искусственным полем энтропии.
– Отлично, – усмехнулся фон Людвиг, поднимая мегафон. – Внимание внутри бункера! Говорит Международная Конфедерация Магов! Вы окружены! Ваше оружие заблокировано! Сложите...
Договорить граф не успел.
Земля под бронзовыми монолитами подавителей не просто дрогнула — она взорвалась.
Не магией. Не взрывным проклятием.
*ТХУМ-М-М!*
С расстояния в два километра, с вершины отвесной скалы, прорезая песчаную бурю, ударил гиперзвуковой кинетический снаряд. Вольфрамовый стержень весом в триста граммов, разогнанный адамантиевым стволом «Громовержца» с помощью магнетизма и сжатого пороха, преодолел дистанцию за треть секунды.
Первый монолит подавителя разлетелся на тысячи осколков размером с монету. Взрывная волна от удара кинетической болванки, несущейся на скорости шесть махов, просто стерла четверых стоявших рядом боевиков МАКУСА в кровавую кашу, вывернув плиты базальта наизнанку.
*ТХУМ-М! ТХУМ-М! ТХУМ-М!*
Еще три выстрела прозвучали почти слитно.
Оставшиеся три бронзовые колонны превратились в дымящиеся воронки. Подавляющее поле лопнуло, даже не успев развернуться на полную мощность.
– Снайпер! – истошно заорал капитан МАКУСА, падая на песок. – Рассредоточиться! Купола! Держать...
Воздух над каньоном внезапно остыл до абсолютного нуля.
Песчинки, летящие с ветром, застыли в воздухе, превращаясь в крошечные кристаллики льда. Буря замерла. В наступившей неестественной, звенящей тишине раздался звук, от которого кровь застыла в жилах даже у ветеранов магических войн.
Громогласный, трубный рев истинного первородного хищника.
Из облаков пыли, распахнув исполинские серебряные крылья, чья тень накрыла половину каньона, спикировало существо из мифов.
Альбион не принимала полной драконьей формы — для этих червей это было бы слишком большой честью. Она зависла в воздухе в своем получеловеческом обличье, но за ее спиной вздымался циклопический фантом Белого Императора, сотканный из лунного пламени.
– Жалкие насекомые, – ее голос заставил вибрировать кости в телах магов. – Вы посмели принести свои ржавые цепи к порогу моего повелителя?
Она взмахнула рукой.
Это не было заклинанием. Это было проявление Абсолютной Концепции Холода.
Температура в ущелье упала до минус ста пятидесяти градусов за долю секунды. Защитные сферы боевиков МАКУСА не лопнули — они просто разбились, словно тонкое хрустальное стекло, не выдержав температурного шока. Одежда магов мгновенно покрылась инеем, кровь в их жилах начала кристаллизоваться. Двое магов попытались аппарировать, но их тела, охваченные драконьим холодом, просто рассыпались на куски мерзлого мяса при попытке сжать пространство.
– Огонь! Огонь по твари! – в панике визжал фон Людвиг, прижимаясь к шасси ближайшего конвертоплана.
Пулеметы магловских машин, модернизированные зачарованными патронами, открыли шквальный огонь. Свинцовый дождь устремился к парящей девушке.
Но до нее не долетела ни одна пуля.
Перед Альбион возник размытый силуэт.
Гарри шагнул из пространственного разлома прямо в воздух перед строем врага. Гравитационные компенсаторы на его ботинках зафиксировали тело в пространстве, словно он стоял на твердой гранитной плите.
Его левая рука — тауриевый протез — метнулась вперед.
– Поле искажения: Векторный щит, – произнес он спокойно.
Пространство перед ним изогнулось под углом сорок пять градусов. Тысячи крупнокалиберных пуль, летящих в них, ударились в невидимую гравитационную призму и с диким визгом рикошета развернулись обратно — прямо в зависшие конвертопланы.
*ТР-Р-Р-Р-Р-КЛАЦ!*
Тяжелые пули распороли двигатели собственных машин. Два «Оспри» вспыхнули ярким факелом авиационного керосина и с грохотом рухнули на дно каньона, погребая под обломками взвод юстициаров Конфедерации.
Гарри даже не посмотрел на взрыв. Его единственный зеленый глаз зафиксировал фон Людвига, прячущегося за бронеплитой уцелевшего транспорта.
Юноша убрал карабин за спину. В его руках материализовался помповый дробовик «Цербер».
Гарри шагнул вниз.
Падение с тридцатиметровой высоты заняло секунду. Приземление на оба ботинка выбило из песчаника полуметровую воронку. Не сбавляя инерции, он рванул вперед со скоростью атакующего гепарда.
Шестеро уцелевших оперативников МАКУСА вскинули палочки:
– «Бомбарда Макси...»
*БАМ!*
Гарри нажал на спуск на бегу. Выстрел зачарованной тауриевой картечью снес троих сразу, разорвав бронежилеты вместе с костями и внутренностями.
Передернув цевье металлическим протезом с резким лязгом, Гарри скользнул под луч смертельного проклятия четвертого мага.
Сократив дистанцию в упор, он выбросил левую руку вперед.
Механизм «Пайлбанкера» сработал безукоризненно: вольфрамовый штырь вылетел из запястья, пробил грудную клетку волшебника насквозь и со свистом втянулся обратно, оставив в теле дымящуюся сквозную дыру размером с кулак.
Пятый боевик попытался ударить его зачарованным боевым ножом. Гарри перехватил лезвие голой металлической ладонью. Тауриевые пальцы сжали сталь — клинок лопнул с сухим звоном, осыпавшись осколками. В следующее мгновение правый кулак Гарри, усиленный кинетическим импульсом, врезался магу в лицо, впечатав осколки его защитных очков прямо в черепную коробку.
Бой длился ровно сорок секунд.
Из шестидесяти лучших оперативников Нового и Старого Света на ногах остался только один.
Граф Генрих фон Людвиг стоял на коленях в пыли, прижавшись спиной к горящему колесу конвертоплана. Его холеные руки тряслись так, что белая дубовая палочка выскользнула из пальцев и упала в грязь. Монокль треснул, по щеке текла струйка крови.
Тяжелые шаги Гарри приближались с неумолимостью похоронного марша.
Остановившись в двух шагах от графа, юноша медленно опустил дымящийся ствол «Цербера». За его плечом бесшумно приземлилась Альбион, скрестив руки на груди. На ее губах играла ленивая, сытая улыбка хищника.
– Вы... вы чудовища... – прохрипел фон Людвиг, задыхаясь от запаха гари и горелого мяса. – Международная Конфедерация... весь магический мир объявит вам войну! Вас уничтожат! Ни один человек не может противостоять закону!
Гарри медленно наклонился к нему.
Его капюшон соскользнул назад. Белые волосы взметнулись на горячем ветру. Красный механический окуляр с тихим жужжанием сфокусировался прямо на зрачке немецкого аристократа, проецируя в его сознание ледяной ужас Бездны.
– Закон? – тихо, почти ласково переспросил Гарри. – Вы называете законом право старых трусов прятаться за спинами наемников? Вы привели сюда людей, чтобы заковать меня в кандалы за то, что я вычистил Британию от вашей собственной грязи?
– У тебя нет юрисдикции! – взвизгнул граф. – Твое оружие нарушает все конвенции...
– Моя юрисдикция заканчивается там, куда долетает мой калибр, граф, – Гарри медленно вытащил из набедренной кобуры граненый «Рино».
Тяжелый ствол из черного таурия уперся прямо в лоб фон Людвига. Холод металла заставил чистокровного мага замереть, забыв как дышать.
– Я оставлю тебя в живых, – произнес Гарри.
Граф моргнул, не веря своим ушам:
– Ч-что?..
– Ты сядешь в последний уцелевший транспорт, – продолжил Гарри ледяным тоном. – Ты вернешься в Женеву. Ты придешь на заседание верховного совета Международной Конфедерации. И ты передашь им мои слова.
Гарри чуть вдавил ствол в кожу мага, оставляя круглый багровый след:
– Если еще хоть один корабль, хоть один отряд юстициаров или авроров приблизится к моим границам ближе чем на сто миль... я не буду тратить патроны на пехоту. Я поднимусь на орбиту. И сотру Женеву с лица земли одним кинетическим ударом. Вы превратитесь в стекло и пепел раньше, чем успеете достать свои палочки.
Он убрал револьвер в кобуру.
– А теперь — вон с моей земли. Пока я не передумал и не скормил твои внутренности песчаным червям.
Фон Людвиг не стал дожидаться повторения приказа. Скуля от ужаса, теряя остатки аристократического достоинства, он на четвереньках пополз к единственному целому конвертоплану, чудом уцелевшему на краю площадки. Через минуту машина с ревом поднялась в воздух и на предельной скорости унеслась на восток, прочь от проклятого каньона.
Альбион подошла к Гарри, с интересом глядя вслед улетающему транспорту:
– Ты действительно думаешь, что страх удержит их, Гарри? Люди глупы. Они залижут раны и попытаются снова.
– Страх удержит их ровно настолько, чтобы дать нам время закончить первую фазу, – Гарри повернулся спиной к побоищу и зашагал к раскрытым вратам цитадели. – А когда мы развернем «Авалон»... их мнение перестанет иметь значение вовсе. Пора на взлет, Альбион. Земля закончила свою роль.
***
Четыре часа спустя.
Глубокий подземный ангар цитадели преобразился.
Титанический купол скального массива над головой, весивший сотни тысяч тонн, с оглушительным скрежетом гидравлики начал расходиться в стороны. В образовавшийся циклопический створ хлынул яркий солнечный свет пустыни.
На стартовой платформе замер «Прометей».
Его адамантиевая броня сверкала под лучами полуденного солнца. Из дюз антигравитационных двигателей вырывались струи полупрозрачного ионизированного маной воздуха, заставляя дрожать стены шахты. В грузовом отсеке корабля покоился главный модуль будущей орбитальной станции — циклопический восьмиугольный блок из таурия, содержащий в себе автономный алхимический реактор, пространственный ткач и тяжелую кузнечную наковальню, зачарованную древними рунами Бездны.
Гарри и Альбион сидели в креслах командной рубки.
Перед ними не было иллюминаторов — круговой панорамный экран проецировал внешнюю среду с абсолютной четкостью. Рунические приборы транслировали телеметрию: давление, плотность магических полей, температуру обшивки.
Гарри положил левую механическую руку на главную консоль управления. Металлические пальцы вошли в пазы нейроинтерфейса.
– Интеграция с кораблем — сто процентов, – произнес он. Алый окуляр вспыхнул ровным золотистым светом. – Реактор орихалка — стабилен. Антигравитация — вывод на номинал.
Рядом Альбион положила свою ладонь на кристалл передачи маны. Ее рубиновые глаза светились первобытным восторгом.
– Небеса ждут нас, мой кузнец, – прошептала она.
– Старт, – скомандовал Гарри.
*ГУ-У-У-У-У-М!*
Низкочастотный звук ударил по барабанным перепонкам.
Пятидесятиметровый адамантиевый колосс оторвался от стартового стола. Без грохота магловских ракетных двигателей, без дыма и пламени — повинуясь лишь переписанным законам гравитации, «Прометей» плавно пошел вверх по вертикальной шахте.
Скорость нарастала с экспоненциальной прогрессией.
Один мах. Два маха. Пять махов.
Корабль вырвался из жерла каньона, пробил раскаленный воздух пустыни и устремился вертикально в зенит. На высоте пятнадцати километров лазурное небо начало темнеть, сменяясь глубоким, сапфировым ультрамарином.
На тридцати километрах атмосфера истончилась настолько, что сопротивление воздуха упало почти до нуля.
На высоте восьмидесяти километров за панорамным экраном распахнулась бездна.
Черный, бархатный космос, усыпанный миллиардами немигающих, алмазных звезд. А внизу, под килем корабля, раскинулась колоссальная, изогнутая чаша планеты — синие океаны, коричневые пятна континентов и тонкая, хрупкая светящаяся полоска атмосферы.
Альбион затаила дыхание. Ее драконьи зрачки расширились, впитывая величие картины, которую не видел ни один представитель ее древнего рода за всю историю мира.
– Невероятно... – сорвалось с ее губ. – Мир... он такой маленький отсюда.
– И такой уязвимый, – добавил Гарри, не отрывая взгляда от телеметрии. – Высота четыреста пятьдесят километров. Геостационарная орбита над Атлантическим океаном достигнута. Мы на точке.
Он повернул тумблер на панели.
– Начать развертывание модуля «Авалон-Один».
Створки кормового грузового отсека с тяжелым гулом разошлись в вакууме.
Многотонный восьмиугольный блок медленно выплыл в открытый космос, удерживаемый гравитационными лучами корабля. Как только модуль отдалился на безопасную дистанцию, на его корпусе вспыхнули серебряные руны древней кельтской магии.
Сегментированные солнечные панели из зачарованного орихалка раскрылись подобно лепесткам гигантского механического цветка, улавливая чистый, нефильтрованный солнечный свет и космическую радиацию. Из центрального отсека выдвинулись четыре массивные фермы будущих причальных доков.
– Активировать пространственный якорь Завесы, – скомандовал Гарри.
Из центра станции ударил луч абсолютно черной, не отражающей свет энергии, вонзившись в ткань пространства и намертво зафиксировав орбитальную платформу в пространственно-временных координатах Земли. Теперь станцию невозможно было сбить с орбиты никакой гравитационной волной — она была привязана к самому фундаменту реальности.
Первая в истории человечества орбитальная магическая кузница заняла свое место среди звезд.
Гарри встал со своего кресла и подошел к экрану, глядя на парящую в пустоте станцию.
Его левый механический протез тихо вибрировал в такт биению реактора. В этой тишине невесомости, отрезанной от земных дрязг, предательств и войн, он наконец почувствовал то, ради чего выгрызал себе жизнь на дне Азкабана.
Абсолютный контроль.
– Первый этап завершен, – произнес он, не оборачиваясь. – Завтра мы доставим сюда автоматические плавильные печи. В условиях нулевой гравитации я смогу создать композит звездного железа и адамантия, недостижимый на земле.
Альбион подошла к нему, мягко прижавшись плечом к его боку. Ее глаза отражали свет далеких звезд:
– А Земля? Что ты будешь делать с теми, кто остался внизу?
Гарри перевел взгляд на сине-зеленый шар под ногами. Его алый механический окуляр провернулся, вычисляя координаты далекого, затянутого туманами острова в Северном море.
– Пусть живут, – ответил он спокойно. – Пусть пишут свои законы, спорят в своих министерствах и молятся на свои деревянные палочки. Но отныне... каждый раз, когда они будут поднимать глаза к ночному небу, они будут видеть мерцание нашего маяка.
Он поднял руку, коснувшись стекла экрана металлическими пальцами прямо над контурами Британии.
– И они будут знать: если они снова забудут свое место... молот опустится с небес. Без жалости. Без пророчеств. С безупречной точностью абсолютного калибра.
В холодной тишине земной орбиты, под светом немигающих звезд, застыла черная цитадель новой эпохи — памятник мальчику, которого бросили умирать во тьме, и который вернулся, чтобы зажечь собственное солнце.