Необъятная любовь
Тень старого кошмара и шёпот прощения
Прошёл месяц. Жизнь в квартире Максима, казалось, вошла в спокойное русло, но это было лишь затишье перед бурей. Маша старалась быть примерной: встречала его с работы, послушно сидела дома, когда он уходил по делам, и даже почти не спорила, когда он в очередной раз проверял её телефон. Но жажда адреналина, эта неистребимая потребность ходить по краю, никуда не исчезла. Она копилась внутри, как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.
В ту субботу Максим собирался на встречу с парнями из мотоклуба. Он долго крутился перед зеркалом, поправляя сережку в ухе и натягивая любимую кожаную жилетку поверх серой футболки, которая обтягивала его внушительные мышцы.
– Маш, я буду поздно, – бросил он, заглядывая в гостиную. – Закажи себе пиццу, посмотри сериал. И не вздумай высовывать нос из дома. Поняла?
– Поняла, Максик, – она мило улыбнулась, не отрываясь от книги. – Хорошо отдохни.
Как только звук его байка затих вдали, Маша отбросила книгу. В её глазах заплясали чертики. Она знала, что Максим будет проверять её местоположение по приложению на телефоне. Хитрая ухмылка тронула её губы. Она подошла к комоду и достала платье, которое купила втайне неделю назад. Оно не было таким вызывающим, как то «вишневое» без белья, но изумрудный шелк так плотно облегал её стройную фигуру, что не оставлял места для воображения.
Маша положила телефон на тумбочку в прихожей, прямо под лампой.
– Вот и сиди здесь, мой дорогой «шпион», – прошептала она, нанося последние штрихи макияжа.
В клубе «Бездна» её встретили восторженными криками. Подруги, Света и Катя, округлили глаза, когда увидели Машу.
– Ты с ума сошла? – Света схватила её за руку, утягивая к барной стойке. – Максим же тебя живьём закопает! Мы думали, ты под домашним арестом до конца жизни.
– Он думает, что я дома, – рассмеялась Маша, чувствуя, как свобода кружит голову. – Телефон остался скучать на тумбочке. Давайте, наливайте! Сегодня я гуляю по-настоящему.
Алкоголь лился рекой. Маша, изголодавшаяся по веселью, пила один коктейль за другим. Танцпол захватил её в свой неоновый плен. Она двигалась в такт тяжелым басам, чувствуя на себе десятки мужских взглядов, и это льстило её самолюбию. Ей казалось, что она снова контролирует свою жизнь.
Однако за барной стойкой за ней наблюдал еще один человек. Стас, бармен с холодным взглядом и татуировкой волка на предплечье, был старым другом Максима. Они вместе начинали в боксе, и Стас прекрасно знал, на что способен Макс в гневе. Увидев Машу, которая уже едва держалась на ногах и позволяла какому-то парню прижиматься к ней со спины, Стас нахмурился.
– Ты совсем страх потеряла, девка, – пробормотал он, доставая телефон.
Он набрал номер Максима. Тот ответил после второго гудка, на фоне слышался гул голосов и смех.
– Здорово, Макс. Слушай, я тут в «Бездне» твою «пропажу» наблюдаю. Она в хлам, и к ней уже очередь из кавалеров выстроилась.
На том конце провода повисла мертвая тишина. Такая пугающая, что Стасу показалось, будто телефон сейчас расплавится.
– Я буду через пять минут, – голос Максима прозвучал так низко и глухо, что у бармена поползли мурашки по спине.
В клубе тем временем ситуация накалялась. Маша, окончательно опьянев, присела на диванчик в темном углу и моментально отключилась. Её голова упала на грудь, а темные волосы закрыли лицо. К ней тут же подсели двое парней. Один из них, в наглой кепке, бесцеремонно положил руку ей на талию, пробираясь пальцами под шелк платья.
– Ого, какая спящая красавица, – заржал он, толкая приятеля локтем. – Давай её в машину отнесем, пока никто не видит.
В этот момент входные двери клуба буквально вылетели с петель. Максим ворвался внутрь, и от него исходила такая аура первобытной ярости, что люди инстинктивно расступались, образуя живой коридор. Его карие глаза горели адским огнем, а кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Рост в 192 сантиметра делал его похожим на разъяренного титана.
Он моментально вычислил Машу в толпе. Увидев чужую руку на её теле, он издал рык, который перекрыл даже музыку.
– Руки убрал! – этот крик заставил парней на диване подпрыгнуть.
– Ты кто такой, дядя? – попытался было огрызнуться тот, что в кепке, но договорить не успел.
Максим схватил его за шкирку и одним рывком отшвырнул через столик. Второй парень, здраво оценив габариты противника, моментально скрылся в толпе. Максим подошел к Маше и грубо встряхнул её за плечи.
– Вставай! Вставай, я сказал!
Маша приоткрыла глаза, мутным взглядом обводя пространство. Увидев перед собой искаженное яростью лицо Максима, она на мгновение протрезвела от страха.
– Максик? А ты... ты как тут? – пролепетала она, пытаясь улыбнуться.
– Я тебе покажу «как тут»! – он схватил её за локоть, пытаясь поднять. – Домой! Сейчас же!
Но алкоголь и обида на его вечный контроль взыграли в ней с новой силой.
– Нет! Не хочу! Ты мне не папа! – выкрикнула она, вырываясь.
Она проявила неожиданную прыткость для пьяного человека. Маша нырнула в толпу танцующих, используя свою стройность, чтобы проскользнуть между людьми. Максим, продираясь сквозь массу тел, чертыхался и расталкивал всех на своем пути.
– Маша! Стой, хуже будет!
Она бежала, сама не понимая куда. Музыка била по вискам, огни слепили. Она видела выход и бросилась к нему, надеясь затеряться на улице. Но, выскочив из дверей, она в темноте и хмельном угаре перепутала направление. Вместо освещенного тротуара она вбежала в тот самый узкий, темный переулок, где месяц назад её едва не изнасиловали.
Холодный воздух немного прояснил сознание, и Маша замерла. Запах сырости, мусорные баки, глухая кирпичная стена впереди... Память услужливо подкинула картинки: грубые руки, смех подонков, блеск ножа.
– О боже... – выдохнула она, и её ноги подкосились.
Страх, настоящий, ледяной ужас, накрыл её с головой, мгновенно вытесняя остатки алкоголя. Ей показалось, что из теней снова выходят тени тех парней. Она забилась в самый угол, между кирпичной кладкой и ржавым баком, закрыла голову руками и сползла на землю.
– Максим... Максик, пожалуйста... – запричитала она, срываясь на рыдания. – Пожалуйста, найди меня... мне страшно... Максим!
Она сжалась в комок, дрожа всем телом. Каждый шорох казался ей шагами мучителей. Она звала его, своего единственного защитника, того, от кого только что так глупо убегала.
Тяжелые шаги раздались у входа в переулок. Маша закричала, еще сильнее вжимаясь в стену.
– Маша! – голос Максима, всё еще злой, но уже полный тревоги, разрезал тишину.
Он увидел её в углу — маленькую, дрожащую фигурку в изумрудном платье, которая выглядела так жалко на фоне этой грязи. Его ярость в одно мгновение сменилась жгучей болью в груди. Он в два прыжка преодолел расстояние и опустился перед ней на колени.
– Маленькая моя, тише, тише... – он попытался коснуться её плеча, но она вздрогнула и закричала громче.
– Не трогайте меня! Максим придет, он вас убьет! Макс!
– Маша, это я! Посмотри на меня! – он перехватил её запястья, силой отнимая руки от лица. – Посмотри мне в глаза!
Она сфокусировала взгляд. Перед ней был он. Его карие глаза, сейчас полные боли и отчаяния, его русые волосы, его запах...
– Макс... – она вцепилась в его жилетку, буквально запрыгивая к нему на руки. – Макс, они здесь... они вернулись... забери меня отсюда, пожалуйста!
Он прижал её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание. Его сердце билось как сумасшедшее, ударяясь о её ребра.
– Никого нет, Маш. Я здесь. Я тебя держу. Всё хорошо.
Он поднялся на ноги, не выпуская её из рук, и понес к выходу из переулка. Маша уткнулась ему в шею, продолжая всхлипывать. Он донес её до своего байка, осторожно усадил на сиденье и сам сел сзади, обхватывая её руками, чтобы она не упала.
– Держись за меня, маленькая. Мы едем домой.
Весь путь до квартиры Маша молчала, лишь изредка вздрагивая, когда мотоцикл подпрыгивал на кочках. Максим гнал на пределе, мечтая поскорее оказаться за закрытыми дверями.
Когда они вошли в квартиру, Максим не стал кричать. Он молча донес её до ванной, включил теплую воду и начал раздевать. Маша была как тряпичная кукла