Необъятная любовь
Призраки ночи и тепло живого дыхания
Темнота спальни больше не казалась Маше уютной. Каждый шорох за окном, каждый скрип паркета отзывался в её сердце гулким набатом. Весь остаток ночи она провела в полузабытьи, то проваливаясь в тяжелый, липкий сон, то резко распахивая глаза от собственного беззвучного крика. В эти моменты она судорожно сжимала руку Максима, впиваясь ногтями в его ладонь, словно проверяя — здесь ли он? Не исчез ли?
Максим не уходил. Даже во сне он чувствовал её страх: его пальцы автоматически переплетались с её, а крепкое плечо служило единственным надежным бастионом против теней, которые всё еще плясали в углах комнаты, принимая очертания тех грязных рук в темном переулке.
Когда первые серые сумерки начали пробиваться сквозь шторы, Маша окончательно проснулась. Холодный пот прошиб её тело. Она лежала неподвижно, боясь даже вздохнуть. Максим спал глубоко, его грудь мерно вздымалась, а на лице, обычно суровом и напряженном, разлилось редкое спокойствие. В утреннем свете его русые волосы казались светлее, а сережка в ухе тускло поблескивала.
Вдруг из коридора донесся отчетливый звук — тихий шорох, похожий на шаги или трение ткани о стену. Маша замерла, её зрачки расширились от ужаса. Рациональная часть мозга шептала, что это может быть просто сквозняк или соседи сверху, но воображение уже рисовало страшные картины: те парни нашли их, они пробрались в квартиру, они вернулись за ней.
Она прижалась к Максиму всем телом, пряча лицо в изгибе его шеи. Её била крупная дрожь. Она хотела закричать, позвать его, но горло словно сдавило невидимой рукой.
– Тише... маленькая... – раздался над ухом хриплый, спросонья низкий голос.
Максим открыл глаза, мгновенно считывая состояние девушки. Он не стал спрашивать, что случилось — он и так знал. Вчерашний ужас не мог испариться за несколько часов сна. Он собственнически и в то же время нежно притянул её к себе, накрывая своим огромным телом, как щитом.
– Я здесь, Маш. Никто не войдет. Слышишь? Я запер дверь на все замки.
– Там... там кто-то есть... в коридоре... – прошептала она, заикаясь.
Максим прислушался. Тишина. Он знал свою квартиру как свои пять пальцев — каждый звук был ему знаком.
– Это просто старый холодильник или ветер в вытяжке, – он начал медленно поглаживать её по спине, успокаивая взвинченные нервы. – Я рядом. Я никуда не уйду.
Он не выпускал её из объятий целых полчаса. Маша чувствовала, как от него исходит ровное, уверенное тепло. Его запах — смесь табака, дорогого парфюма и чего-то чисто мужского — действовал на неё лучше любого снотворного. Постепенно напряжение в её мышцах начало спадать. В кольце его рук, под защитой его 192-сантиметрового роста и стальных мышц, страх начал отступать.
– Спи, – скомандовал он тихо, целуя её в макушку. – Я буду сторожить.
Маша закрыла глаза, и на этот раз сон был милосердным. Она обмякла в его руках, её дыхание выровнялось. Максим подождал еще десять минут, убеждаясь, что она крепко уснула. Его карие глаза внимательно изучали её лицо — бледное, с тенями под глазами, но такое любимое. Он чувствовал вину за то, что не уберег её сразу, хотя и понимал, что её собственное упрямство сыграло злую шутку.
Аккуратно, сантиметр за сантиметром, он высвободился из её захвата. Жажда мучила его — адреналин вчерашнего вечера и тяжелый сон высушили горло. Он бесшумно поднялся, стараясь не скрипнуть кроватью, и вышел в коридор.
Квартира была залита мягким утренним светом. Максим прошел на кухню, налил себе стакан ледяной воды и жадно выпил его, глядя в окно на просыпающийся город. Мысли о поставщиках в сервисе и вчерашней драке всё еще крутились в голове, но сейчас они казались второстепенными. Главным было восстановить покой в этом доме.
Вдруг он почувствовал легкое прикосновение. Теплые ладони мягко легли на его живот, а со спины прижалось хрупкое тело. Максим вздрогнул от неожиданности — он не слышал шагов.
– Маша? Ты чего вскочила? – спросил он, накрывая её ладони своими.
Ответа не последовало. Он почувствовал, как она уткнулась лбом ему между лопаток, издав тихий, едва слышный вздох. Максим нахмурился. Что-то было не так. Её движения были слишком плавными, почти механическими, а пальцы не сжимали его кожу с той судорожной силой, как ночью.
Он медленно развернулся в её кольце, придерживая её за плечи. Маша стояла перед ним в одной его длинной футболке, которая едва доходила ей до середины бедер. Её глаза были открыты, но взгляд казался затуманенным, устремленным куда-то сквозь него. Темные волосы спутанными волнами падали на плечи.
– Маша? – он позвал её тише, заглядывая в лицо. – Ты меня слышишь?
Она не мигала. Её губы были слегка приоткрыты, а дыхание оставалось глубоким и ровным, как у спящего человека. Максим понял — она лунатит. Стресс и пережитый ужас так сильно ударили по её психике, что мозг решил «проснуться» лишь наполовину.
– Ох, мелкая... – выдохнул он с болезненной нежностью.
Он не рискнул будить её резко. Он знал, что при лунатизме это может вызвать еще больший испуг или даже сердечный приступ у такой впечатлительной натуры. Максим осторожно подхватил её под бедра. Маша даже не сопротивлялась — она обвила его шею руками и прижалась щекой к его груди, продолжая находиться в своем призрачном мире снов.
Он понес её не в спальню, а в гостиную. Там было светлее и просторнее. Максим сел на широкий кожаный диван, устраивая Машу у себя на коленях. Она тут же свернулась калачиком, инстинктивно ища самое теплое место, и уткнулась носом в его ключицу.
– Всё хорошо, я здесь, – шептал он, мерно покачивая её, словно ребенка. – Больше никто не обидит. Я всех порву, кто к тебе потянется.
Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Эта дерзкая девчонка, которая еще вчера провоцировала его, бегала по клубам и выводила на ревность, сейчас была абсолютно во власти его рук. Она была его миром, его слабостью и его главной силой.
Маша что-то невнятно пробормотала во сне, её пальцы крепко в