← Назад к обзору

Необычная судьба

Пробуждение спящей крови

Ночной университет выглядел иначе. Тени в углах коридоров казались гуще, а тишина — тяжелее, словно сам воздух загустел, превращаясь в кисель. В этом мире магия всегда была лишь шепотом, легендой, которую передавали из уст в уста, но никто не видел её воочию. До сегодняшнего вечера.

Сонхва чувствовал, как внутри него нарастает странное беспокойство. Он стоял в пустом холле главного корпуса, ожидая друзей. Они договорились встретиться, чтобы закончить проект, но предчувствие беды не покидало его. Его серебряный браслет на запястье вдруг стал обжигающе холодным.

– Опять ты здесь торчишь, как статуя в музее, – раздался резкий голос со стороны лестницы.

Сонхва даже не нужно было оборачиваться. Хонджун. Синеволосый капитан враждебной компании спускался по ступеням, на ходу натягивая кожаную куртку. Его глаза в полумраке казались почти фосфоресцирующими.

– Я жду своих друзей, Хонджун. Имей привычку проходить мимо, не раскрывая рта, – холодно ответил Сонхва, стараясь унять дрожь в руках.

– С радостью бы прошел, да только твой вид портит мне эстетическое удовольствие от тишины, – Хонджун остановился в паре шагов, и в этот момент свет в холле моргнул.

Это не было похоже на обычный скачок напряжения. Лампы вспыхнули нестерпимым белым светом, а затем лопнули одна за другой. Осколки посыпались на пол, но не достигли паркета — они застыли в воздухе, словно в невесомости.

– Что за... – Хонджун огляделся, его рука непроизвольно потянулась к татуировке на лодыжке, которая начала гореть огнем.

В этот момент двери распахнулись, и в холл влетели Уён и Сан. Они не просто шли — они буквально ввалились, сцепленные в какой-то нелепой потасовке.

– Отпусти мою куртку, лис недоделанный! – вопил Уён, пытаясь оттолкнуть Сана.

– Ты первый начал меня толкать в коридоре! – рычал Сан, чьи зрачки сузились до тонких щелок.

– Хватит! – крикнул Сонхва, но его голос прозвучал странно многослойно, словно за ним эхом следовали сотни других голосов.

Внезапно пол под ними дрогнул. Из трещин между плитками начал сочиться густой фиолетовый туман. Он не стелился по земле, а поднимался вверх, принимая причудливые формы.

– Где Ёсан и Юнхо? – Хонджун мгновенно стал серьезным, его высокомерие сменилось инстинктом лидера.

– Они были в библиотеке с Чонхо и Минги, – выдохнул Уён, замирая и глядя на парящие осколки стекла. – Ребята, это... это что, спецэффекты?

– Это магия, идиот, – Сан отпустил Уёна и встал рядом с братом, который как раз появился в дверях библиотеки вместе с остальными.

Чонхо выглядел так, будто готов был вступить в бой с самим дьяволом. В его руках, которыми он обычно ломал яблоки, теперь пульсировал едва заметный золотистый свет. Ёсан шел следом, бледный как смерть, его родимые пятнышки у глаз горели ярко-красным, словно раскаленные угли.

– Не подходите к туману! – крикнул Юнхо, прикрывая собой Минги. Блондин, несмотря на свой рост и суровый вид, вцепился в рукав Юнхо, испуганно озираясь.

– Там что-то есть, – прошептал Минги, его голос дрожал. – В тенях. Оно движется.

Магия, веками спавшая в стенах университета, пробудилась из-за накопленного напряжения между двумя компаниями. Годы скрытой злости, подколов и невысказанных чувств сработали как детонатор. Пространство начало искажаться.

– Нам нужно уходить, – Чонхо подошел к ним, его взгляд на секунду встретился с взглядом Ёсана. – Здание блокируется. Магия ищет выход, и мы для неё — проводники.

– С чего ты взял, что мы будем тебя слушать? – огрызнулся Уён, но тут же вскрикнул: тень от колонны внезапно отделилась от пола и хлестнула его по руке, словно кнут.

Сан среагировал быстрее всех. Он дернул Уёна на себя, закрывая своим телом. Тень ударила Сана по плечу, и на его светлой рубашке мгновенно проступила кровь.

– Сан! – Уён побледнел, его игривость испарилась. – Ты ранен!

– Жить буду, – прохрипел Сан, не выпуская Уёна из рук. – Но эта штука... она материальна.

Сонхва почувствовал, как внутри него что-то лопается. Больше не было места для издевок. Он видел, как Хонджун лихорадочно ищет выход, как Юнхо пытается успокоить дрожащего Минги, как Ёсан, прикрыв глаза, шепчет что-то, пытаясь успокоить бушующую энергию.

– Мы должны объединиться, – сказал Сонхва. Его голос был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как гром.

– Что? С ними? – Хонджун указал на Сонхва. – Ты серьезно?

– Если мы продолжим собачиться, это здание нас сожрет! – выкрикнул Ёсан, открывая глаза. Его взгляд был пугающим — зрачки полностью исчезли, сменившись белым сиянием. – Я чувствую это. Магия питается нашей ненавистью. Она делает её реальной.

В подтверждение его слов туман начал сгущаться, принимая очертания уродливых существ, порожденных их собственными страхами. Огромный паук, сотканный из тьмы, медленно спускался с потолка прямо над Минги.

– Сзади! – Юнхо среагировал мгновенно. Он не знал, как это работает, но когда он вскинул руку, из его ладони вырвался сноп чистого света, отбросивший тварь назад.

Минги закричал, зажмурившись, но Юнхо крепко обнял его, удерживая на ногах.

– Я с тобой, слышишь? Не бойся, – прошептал он, и в этот момент его серьезность превратилась в несокрушимый щит.

Хонджун посмотрел на Сонхва. В глазах «Капитана» больше не было безумной ухмылки — только решимость.

– Ладно, Розовый. Твои предложения?

– Нам нужно встать в круг, – Сонхва протянул руку. – Ёсан — центр, он чувствует потоки. Мы должны сбалансировать это.

– Я не люблю тактильность, – буркнул Чонхо, но первым подошел к Ёсану и взял его за руку. Его ладонь была горячей, и Ёсан почувствовал, как дрожь в его теле утихает.

– Потерпишь, силач, – отозвался Ёсан, сжимая его пальцы. – Сейчас не до принципов.

Они встали в круг, чередуясь: враг с врагом, пассив с активом, свет с тенью. Сонхва взял за руку Хонджуна. Татуировка на руке Кима вспыхнула синим светом, соединяясь с серебристым сиянием, исходящим от Сонхва. Юнхо держал Минги, который, преодолевая ужас, вцепился в руку Уёна. Уён, в свою очередь, сжимал руку Сана, чья рана на плече начала затягиваться сама собой под воздействием общей энергии.

– Закройте глаза, – скомандовал Ёсан. – Перестаньте думать о том, как вы друг друга ненавидите. Вспомните... вспомните то, что вы скрывали.

Тишина стала абсолютной.

Сонхва почувствовал, как через руку Хонджуна к нему перетекает не злость, а бесконечное одиночество и жажда признания. Он сжал ладонь крепче, посылая в ответ тепло и спокойствие, которое всегда умел дарить другим.

Уён почувствовал, как Сан, этот насмешливый и хитрый «лис», на самом деле отчаянно хочет защитить его, что вся его дерзость — лишь способ привлечь внимание.

Юнхо ощутил хрупкость Минги, его глубоко запрятанную доброту и потребность в ком-то, кто не даст ему упасть.

А Чонхо... Чонхо почувствовал, как под маской язвительности Ёсана скрывается ранимая душа, которая видит мир слишком ярко и нуждается в твердой опоре.

Магия в холле начала менять цвет. Фиолетовый туман стал золотисто-белым. Осколки стекла медленно опустились на пол, аккуратно укладываясь в мозаику. Существа из теней растаяли, превратившись в обычные блики.

– Получается... – прошептал Уён, не открывая глаз.

– Не отпускайте, – голос Хонджуна был хриплым. – Еще немного.

Внезапно мощная волна энергии выбросила их всех в разные стороны. Сонхва упал на руки Хонджуна, который успел его подхватить. Юнхо и Минги повалились на диван в зоне отдыха. Уён и Сан оказались прижаты друг к другу у стены. Чонхо стоял, крепко прижимая к себе Ёсана, который едва держался на ногах после такого всплеска.

Свет в университете загорелся — ровный, обычный электрический свет. Никаких парящих осколков, никаких монстров. Только тишина и тяжелое дыхание восьмерых парней.

– Все целы? – спросил Юнхо, помогая Минги сесть прямо.

– Кажется, да, – Минги поправил свои светлые волосы, его голос все еще подрагивал. – Но что это было?

– Магия вышла наружу, – Ёсан отстранился от Чонхо, хотя тот не спешил разжимать руки. – Мы спровоцировали её своей враждой. Она копилась годами, и сегодня... сегодня мы чуть не разрушили этот мир.

Хонджун медленно отпустил Сонхва, но продолжал стоять близко. Он посмотрел на свои руки, на которых еще чувствовалось тепло ладоней «врага».

– Значит, мы больше не можем просто игнорировать друг друга, – констатировал он. – Если мы снова начнем эту войну, последствия будут хуже.

– Войны не будет, – отрезал Чонхо, глядя на Ёсана. – По крайней мере, не такой, как раньше.

Сан подошел к Уёну и осторожно коснулся его хвостика на макушке. Уён не отпрянул.

– Знаешь, – тихо сказал Сан, – твой хвостик действительно забавный. Но в том тумане я больше всего боялся, что не успею его увидеть снова.

Уён вспыхнул, но вместо едкого комментария лишь тихо буркнул:

– Идиот. Тебе идет фиолетовый, Сан-и.

Сонхва посмотрел на Хонджуна. Между ними все еще было много невысказанного, много обид и недопонимания. Но то, что он почувствовал через связь, изменило всё.

– Хонджун, – позвал Сонхва.

– М?

– Твой новый трек... Я его послушал. Он не так плох, как я говорил.

Хонджун ухмыльнулся, и на этот раз его улыбка была искренней, лишенной безумия.

– Я знаю, Сонхва. Я знаю.

Университет погрузился в обычную ночную тишину. Магия снова спряталась в стенах, в тенях и в крови тех, кто смог её обуздать. Но они знали — мир больше никогда не будет прежним. Обычная студенческая жизнь закончилась в тот момент, когда они взялись за руки.

– Ну что, – Юнхо поднялся, отряхивая одежду. – Может, пойдем перекусим? Я знаю круглосуточное место, где подают лучшую курицу.

Ёсан мгновенно оживился.

– Курица? Я иду.

– Я тоже, – неожиданно сказал Чонхо. – Кто-то же должен следить, чтобы ты не объелся жирным на ночь.

Они выходили из здания по двое, по трое, нестройной толпой, которая еще вчера казалась невозможной. Враги? Возможно. Но теперь их связывало нечто более крепкое, чем ненависть. Их связывала тайна, скрытая магия и тепло чужой руки, которое всё еще жгло кожу.

На улице было прохладно, и Ёсан, вспомнив совет Чонхо, плотнее закутался в свою безразмерную толстовку. Чонхо, заметив это, молча снял свой пиджак и накинул ему на плечи.

– Я же сказал — надень шарф, – проворчал он.

Ёсан улыбнулся, и его глаза-«ангелы» блеснули в свете уличных фонарей.

– Ты невыносим, Чхве Чонхо.

– Взаимно, Кан Ёсан.

И в этом «взаимно» было гораздо больше магии, чем во всем пробудившемся университете.