Неожиданно
Шепот в тенях семейного древа
Гостиная, которая обычно была наполнена смехом Ай или вечными спорами Сухо и Юки, сейчас казалась склепом. После того как первая волна шока улеглась, дом погрузился в тяжелую, вязкую тишину. Юми, проявив удивительную для ее хрупкого телосложения твердость, увела Миджун в спальню. Дочь шла, пошатываясь, словно тень самой себя, и я видел, как ее пальцы судорожно вцепились в рукав материнской кофты.
Маленькая Ай, почувствовав, что в доме творится неладное, наотрез отказалась спать одна. Ее огромные голубые глаза, в которых отражался свет ламп, были полны недетской тревоги. Сейчас она свернулась калачиком на нашей широкой кровати, обнимая плюшевого мишку, и уже тихо посапывала, изредка вздрагивая во сне.
Я сидел в зале, глядя в панорамное окно на огни ночного города. Город жил своей жизнью, не подозревая, что у человека, который не раз спасал этот мир от полного уничтожения, сейчас внутри выжженная пустота. Юми бесшумно вошла в комнату, ее шаги были легкими, но я чувствовал ее присутствие каждой клеткой своего тела. Она опустилась на диван рядом со мной и устало прикрыла глаза.
– Уснула? – спросил я, не оборачиваясь.
– Еле-еле, – выдохнула Юми. – Она выплакала все слезы, Джинву. Я дала ей успокоительный чай, но, кажется, нам самим нужно что-то посильнее.
Она посмотрела на две чашки остывшего чая на столике и поморщилась.
– Джинву, налей чего-нибудь крепкого. Чай тут явно не поможет.
Я поднялся, подошел к бару и достал бутылку дорогого виски. Звон стекла о стекло прозвучал в тишине слишком резко. Я налил два стакана, не скупясь, и протянул один жене.
– Держи, – я снова сел рядом, чувствуя, как обжигающая жидкость проходит по горлу, но не приносит привычного тепла.
– Спасибо, – Юми сделала глоток и прислонилась головой к моей руке. – Знаешь, я ведь постоянно с ней разговаривала. Обо всем. О безопасности, о последствиях, о том, как важно ценить себя. Я думала, мы подруги, что между нами нет секретов. Что пошло не так?
Я молчал, глядя на янтарную жидкость в стакане. В моей голове проносились тысячи сценариев. Я мог бы найти этого мальчишку, Ким Тэ Хёна, за долю секунды. Мои тени уже рыскали по городу, незримо прочесывая улицы, хотя я и не отдавал им прямого приказа — они просто отражали мое подсознательное желание найти виновника.
– Честно говоря, – продолжала Юми, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций, – я была уверена, что первым нас «порадует» Юки. С его-то бунтарским характером, вечными приходами под утро, этими татуировками... Я каждый раз, когда видела его с новой девушкой, внутренне готовилась к тому, что он придет и скажет: «Мам, пап, я стану отцом». А Миджун... она же всегда была такой рассудительной. Твоя копия. Холодная голова, расчет.
– Видимо, гены Монарха не дают иммунитета от первой любви и глупости, – криво усмехнулся я. – Я сам в шоке, Юми. У меня просто нет слов. Я сражался с созданиями, которые могли уничтожать планеты, но я понятия не имею, как вести себя с беременной шестнадцатилетней дочерью.
Юми поставила стакан на стол и повернулась ко мне, ее взгляд стал серьезным.
– Нам нужно решить, что делать дальше. Завтра же. Мы не можем просто сидеть и ждать. Нужно поговорить с родителями этого парня. Серьезно они настроены или нет? Хотя, честно говоря, если нет — я не позволю заставить их жениться. Брак по принуждению в шестнадцать лет — это приговор для обоих.
– Я согласен, – кивнул я. – Но и аборт... я читал, что в таком возрасте это может быть слишком опасно для ее здоровья. Я не хочу рисковать ею. Никакой магии не хватит, если что-то пойдет не так с ее внутренними каналами энергии, которые только начали формироваться.
Я сжал стакан так сильно, что по стеклу пошла тонкая трещина.
– Значит, она будет рожать, – твердо сказал я. – Мы переведем ее на домашнее обучение. Я найму лучших учителей, лучших врачей.
– А люди, Джинву? – Юми с горечью посмотрела на меня. – Ты же знаешь, как быстро разлетаются сплетни. Дочь национального героя, Теневого Монарха, «принесла в подоле» в шестнадцать. Ее же затравят.
Я почувствовал, как вокруг моих плеч начала сгущаться темная аура. Воздух в комнате стал тяжелым, давление магической силы заставило мебель слегка завибрировать.
– Пусть только попробуют, – мой голос стал низким, потусторонним. – Мне плевать на мнение других. Пусть говорят что угодно. Она — моя дочь. Она совершила ошибку, да. Но это наша ошибка, семейная. И я не позволю никому косо посмотреть в ее сторону. Лучше бы она курила, как Юки, честное слово.
Юми слабо улыбнулась, вспомнив недавний инцидент.
– О да, помню, как ты застукал его на заднем дворе. Бедный мальчик, он тогда, кажется, впервые увидел, как у отца светятся глаза от ярости. Получил по шее так, что до сих пор от запаха табака морщится.
– Тогда мне казалось, что это конец света, – я вздохнул, и аура начала медленно рассеиваться. – А сейчас я бы отдал всё, чтобы это было самым страшным проступком наших детей.
– Джинву, – Юми взяла меня за руку, ее фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в лунном свете. – Ты должен пообещать мне одну вещь.
– Всё что угодно.
– Не убивай этого мальчика. По крайней мере, пока мы не поговорим с его семьей. Я видела, как ты смотрел на Сухо, когда тот грозился стереть его в порошок. Вы оба слишком похожи в своей защитной реакции. Но если ты его... устранишь... Миджун никогда тебе этого не простит. Она ведь верит, что это любовь.
Я прикрыл глаза, подавляя рычание, рвущееся из груди. Бериу и Игрит, мои верные тени, чувствовали мое состояние. Я ощущал их нетерпение — они были готовы исполнить любое мое желание, даже если бы я приказал им перевернуть весь Сеул вверх дном, чтобы найти этого Ким Тэ Хёна.
– Я постараюсь, – выдавил я. – Но если он окажется подонком, который просто решил воспользоваться дочерью сильного человека... Юми, я не гарантирую его целостность.
– Мы пройдем через это, – прошептала она, прислоняясь лбом к моему плечу. – Мы же Сон. Мы выживали и в худших ситуациях.
Я обнял ее, чувствуя тепло ее тела. В соседней комнате спала наша маленькая Ай, в спальне наверху — раздавленная горем Миджун, а где-то в своих комнатах переваривали новости сыновья. Моя семья была моим самым уязвимым местом и моей самой большой силой.
– Завтра я отправлю Берлина к школе, – сказал я уже спокойнее. – Пусть присмотрит за этим парнем. Я хочу знать о нем всё: чем дышит, с кем общается, как учится. Если нам предстоит принять его в семью, я должен знать, не гнилой ли у него корень.
– Хорошо, – согласилась Юми. – А я завтра поговорю с Миджун о врачах. Нам нужно убедиться, что с ребенком и с ней всё в порядке. Джинву... ты ведь не оттолкнешь ее?
Я посмотрел на жену с искренним удивлением.
– Юми, как ты могла такое подумать? Она — часть меня. Даже если она совершит тысячу ошибок, я буду стоять за ее спиной. Теневой Монарх не бросает своих. Отец — тем более.
Мы просидели так еще долго, глядя, как небо на востоке начинает медленно светлеть, приобретая сероватый оттенок, точь-в-точь как мои глаза. Впереди был трудный день, возможно, самый трудный в моей жизни, не считая битвы с Антаресом. Но на этот раз враг был не снаружи. Он был внутри нас самих, в наших страхах и неоправданных ожиданиях.
Когда первые лучи солнца коснулись крыш соседних домов, я встал и подхватил Юми на руки.
– Пойдем спать, милая. Нам нужны силы.
– Ты прав, – она обхватила меня за шею. – Завтра начнется новая глава.
Я отнес ее в спальню, где мирно спала Ай. Уложив жену, я еще долго стоял у кровати, глядя на двух самых дорогих мне женщин. Тени в углах комнаты почтительно склонились. Я знал, что за дверью, в коридоре, дежурит Сухо — он не уснет, пока не убедится, что все в безопасности. А Юки... Юки, скорее всего, уже нашел соцсети этого Тэ Хёна и сейчас изучает его биографию своими методами.
Мы были странной семьей. Семьей, где отец — бог смерти, мать — обычная женщина с сердцем львицы, а дети — гремучая смесь силы и человеческих слабостей. Но именно это делало нас живыми.
– Миджун, – прошептал я в пустоту, зная, что мои слова долетят до нее через тени дома. – Что бы ни случилось, я рядом.
Я лег на край кровати, стараясь не разбудить Ай. Малышка во сне перекатилась и уткнулась носом в мой бок, пробормотав что-то про мороженое. Я закрыл глаза, чувствуя, как гнев окончательно сменяется тяжелой, спокойной решимостью.
Если мир захочет осудить мою дочь — я заставлю этот мир замолчать. Если ей понадобится опора — я стану для нее незыблемой скалой.
Утро наступило быстро. Тишину дома нарушил звон будильника в комнате Сухо. Я открыл глаза, уже полностью собранный. Мой серый взгляд был холодным и ясным.
– Игрит, – позвал я мысленно.
Верный рыцарь мгновенно проявился в тени шкафа, склонив голову в глубоком поклоне.
– Мой Господин.
– Проследи за Миджун. Сегодня она не пойдет в школу. Если она захочет выйти — сопровождай ее незримо. И... найди мне всё на Ким Тэ Хёна. К полудню я хочу иметь полное досье.
– Будет исполнено, – тень исчезла.
Я встал, поправил одеяло на Ай и вышел из комнаты. На кухне уже возился Юки. Он выглядел помятым, под глазами залегли тени — явно не спал всю ночь. На столе перед ним лежал планшет с открытыми фотографиями какого-то паренька с типичной внешностью «цветочного мальчика».
– Это он? – спросил я, подходя к сыну.
Юки вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
– Да, пап. Ким Тэ Хён. Капитан футбольной команды, средний балл выше среднего, отец — юрист, мать — домохозяйка. Типичная «золотая» молодежь, но без особых залетов. До вчерашнего дня.
Я посмотрел на экран. Обычное лицо. Симпатичное, но какое-то... пустое по сравнению с тем грузом, который он теперь несет.
– Сухо знает? – я кивнул на второй этаж.
– Сухо уже час как тренируется в зале, выплескивает энергию, – Юки усмехнулся, но в глазах не было веселья. – Он хотел поехать к нему прямо с утра, но я его притормозил. Сказал, что ты не одобришь самодеятельность.
– Правильно сказал, – я положил руку на плечо старшего сына. – Спасибо, Юки.
– Пап, – Юки поднял на меня свои голубые глаза. – Мы ведь не отдадим её им, да? Ну, этим Кимам. Если они начнут качать права или, наоборот, откажутся от ребенка.
Я посмотрел в окно, где солнце уже вовсю заливало двор.
– Никто не заберет у меня дочь. И никто не обидит её ребенка. Мы — Сон. И мы решаем, как будет жить наша семья.
В этот момент на лестнице послышались шаги. Это была Миджун. Она спустилась вниз, бледная, с темными кругами под глазами, но в её взгляде появилось что-то новое. Какая-то тихая, обреченная решимость, которую я часто видел у людей, стоящих перед лицом неизбежного.
– Доброе утро, – прошептала она, останавливаясь в дверях кухни.
– Доброе утро, дочка, – я шагнул к ней и крепко обнял. – Садись завтракать. У нас впереди долгий разговор.
Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её мелко дрожащее тело постепенно успокаивается. Буря только начиналась, но теперь я точно знал: мы выстоим. Потому что даже у самой густой тени есть источник света. И этим светом для меня всегда была моя семья.