← Назад к обзору

Неожиданное признание

Гроза в раю, или Дипломатия на грани вымирания

Вечер в Темпесте обещал быть томным, но стал пороховой бочкой. Римуру едва успел переступить порог своего кабинета, как воздух вокруг него сгустился до состояния киселя. Атмосфера была настолько наэлектризована, что кончики его волос — в человеческом облике — начали едва заметно искриться.

В центре комнаты стояла Шуна. Её улыбка была безупречной, как свежевыпавший снег, и столь же холодной. Рядом, скрестив руки на груди и угрожающе покачивая ножнами Геркулеса, возвышалась Шион. Её глаза метали молнии, способные испепелить среднего дракона.

А между ними, на диване, по-хозяйски развалилась Милим. Она самозабвенно уплетала медовые соты, громко чавкая и всем своим видом демонстрируя триумф.

– Римуру-сама, – голос Шуны прозвучал мягко, но в нём слышался скрежет стали. – Милим-сама только что поделилась с нами весьма... любопытными новостями. Она утверждает, что отныне обладает «особым статусом» в ваших отношениях. Не соизволите ли вы прояснить ситуацию?

Римуру сглотнул. Он посмотрел на Рафаэль, надеясь на чудо, но та лишь беспристрастно констатировала: «Анализ ситуации: Критический уровень опасности. Рекомендуется использование навыка "Уклонение" или "Божественная дипломатия"».

– Ну... понимаете, – начал Римуру, неловко потирая затылок. – Милим высказала свои чувства, и я... я сказал, что ценю её и готов относиться к этому серьёзно. Но это вовсе не значит, что всё остальное изменится!

– Не значит?! – Шион сделала шаг вперёд, и пол под её сапогом жалобно хрустнул. – Римуру-сама, вы — наш лидер, наше божество! Позволить этой... этой маленькой тиранше заявить на вас права — это попрание всех устоев Темпеста! Я, ваша верная секретарша, не могу допустить такой несправедливости!

– Кого это ты назвала маленькой тираншей?! – Милим мгновенно вскочила на ноги, отбросив пустую рамку от сот. – Я — Князь Тьмы! И я первая призналась! Кто успел, тот и съел! Римуру теперь мой... ну, почти мой!

– Милим-сама, – Шуна прикрыла рот веером, но её взгляд оставался ледяным. – Быть Князем Тьмы не означает понимать тонкости сердца. Римуру-сама слишком добр, чтобы отказать вам прямо, но это не даёт вам права монополизировать его внимание. Мы все заботимся о нём.

– Вот именно! – подхватила Шион, её фиолетовая аура начала разрастаться. – Если дело в признании, то я... я тоже! Римуру-сама, я люблю вас больше всех на свете! Моя преданность не знает границ, и я готова доказать это в честном бою!

– Охо-хо! – Милим хищно оскалилась, и в её глазах вспыхнул опасный алый свет. – Хочешь драки, Шион? Я с удовольствием покажу тебе разницу в нашей силе!

– Девочки, стойте! – Римуру выставил руки вперёд, чувствуя, как здание правительства начинает мелко дрожать. – Прекратите сейчас же! Мы не будем устраивать дуэль из-за этого!

– Но Римуру-сама... – Шуна посмотрела на него с такой бесконечной грустью в глазах, что его сердце (которого у слизи нет, но оно всё равно болело) сжалось. – Вы ведь понимаете, что ваш выбор затронет всех нас?

В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился Бенимару. Он окинул взглядом разрушительную мизансцену, вздохнул и посмотрел на Римуру с искренним сочувствием.

– Римуру-сама, при всём уважении, – произнёс он, стараясь игнорировать яростный взгляд сестры. – Там, на площади, уже пошли слухи. Габиль начал сочинять оду о «Союзе Звезды и Слизи», а Гобута пытается поспорить на то, сколько простоит замок, прежде чем Милим-сама решит «поиграть» в семейную жизнь. Вам нужно что-то предпринять, пока город не превратился в один сплошной балаган.

Римуру почувствовал, как у него начинает болеть голова. Быть владыкой монстров — это одно. Сражаться с Клэйменом или усмирять Вельдору — другое. Но разбираться в чувствах самых могущественных женщин своего окружения? Это была задача уровня «Экстра».

– Так, все успокоились! – Римуру придал своему голосу максимальную властность, которую только мог выдать Князь Тьмы. – Шуна, Шион, присядьте. Милим, перестань искрить, ты мне ковёр прожжёшь.

Когда все нехотя подчинились, Римуру сел в своё кресло и глубоко вздохнул.

– Послушайте. То, что сказала Милим — это важно. Я не собираюсь игнорировать её чувства. Но Темпест — это мой дом, а вы — моя семья. Милим всегда была для меня особенным человеком, моим первым настоящим другом в этом мире. И если наши отношения переходят на новый уровень, это не значит, что я стану меньше ценить вас или наше время вместе.

– Но она сказала, что будет запрещать нам подходить к вам! – воскликнула Шион, едва не плача.

– Я такого не говорила! – огрызнулась Милим, хотя и слегка покраснела. – Я просто сказала, что сегодня мой день! И вообще, я имею право на свидание! Настоящее свидание!

Римуру замер. Свидание. С Милим Нава. Если он пойдёт на это, он официально подтвердит их новый статус. Если откажет — она может впасть в депрессию, что для мира чревато катастрофами. А если пойдёт... Шуна и Шион, вероятно, устроят слежку, которая перерастёт в спецоперацию.

«Уведомление», – подала голос Рафаэль. – «Предлагается компромиссный вариант: "День открытых дверей". Выделение фиксированного времени для каждого из претендентов на ваше внимание с целью минимизации конфликтов».

«Рафаэль, ты предлагаешь мне составить график свиданий?!» – ужаснулся Римуру.

«Ответ. Это наиболее логичный способ предотвращения гражданской войны в Темпесте».

Римуру мысленно простонал.

– Милим, – мягко обратился он к розоволосой девушке. – Я согласен. Мы проведём время вместе. Завтра. Только ты и я.

Милим просияла так, что, казалось, в комнате взошло второе солнце. Она вскочила и победно посмотрела на Шуну и Шион.

– Но! – Римуру поднял палец. – Это не значит, что всё решено навсегда. Мы просто попробуем. А Шуна и Шион... я обещаю, что на следующей неделе мы устроим пикник только нашей старой компанией. Никто не будет забыт.

Шуна медленно кивнула, в её глазах всё ещё читалась настороженность, но ледяной фронт начал отступать.

– Если такова ваша воля, Римуру-сама, я подчинюсь. Но я лично подготовлю вас к завтрашнему дню. Вы не можете пойти на свидание с Князем Тьмы в чём попало.

– И я буду обеспечивать безопасность! – выкрикнула Шион. – Из тени! Вы меня даже не заметите!

– Нет, Шион, «из тени» не получится, – вздохнул Римуру. – Безопасность будет обеспечивать Соуэй, если это вообще понадобится. А ты... ты поможешь Шуне с... э-э... организацией ужина по возвращении.

Вечер закончился относительным миром. Милим улетела к себе, пообещав явиться на рассвете, а Шуна и Шион принялись за бурное обсуждение гардероба Римуру, что было немногим менее опасно, чем их гнев.

Когда Римуру наконец остался один, он вышел на балкон. Ночной воздух был прохладным и свежим.

– Ну и ну, – прошептал он, глядя на огни города. – Я ведь просто хотел построить страну, где всем будет комфортно. А в итоге... кажется, я строю самый опасный гарем в истории этого мира.

– Вы слишком самокритичны, Римуру-сама, – раздался спокойный голос из тени.

Соуэй появился на перилах балкона, как всегда, бесшумно и невозмутимо.

– А, Соуэй. Ты всё слышал?

– Мой долг — знать всё, что происходит в замке. Должен сказать, господин, ваши действия были... смелыми. Признать чувства Милим-самы — это шаг, на который не решился бы ни один из ныне живущих Князей Тьмы.

– Да уж, смелость или глупость — грань очень тонкая, – Римуру облокотился на перила. – Ты ведь присмотришь завтра за тем, чтобы Шион не разнесла полгорода, пытаясь «защитить» меня от поцелуев Милим?

– Будет сделано. Мои двойники уже распределены по всем возможным маршрутам вашего завтрашнего маршрута. Никто не помешает вашему уединению.

– Спасибо, Соуэй. На тебя всегда можно положиться.

Ниндзя исчез так же внезапно, как и появился. Римуру остался наедине со своими мыслями. Он вспомнил лицо Милим в тот момент, когда она призналась ему. Вспомнил ту искреннюю, почти детскую надежду в её глазах.

Она прожила тысячи лет. Она видела, как рождаются и гибнут цивилизации. Она потеряла отца, мать, своего верного дракона. Всё это время она была либо объектом страха, либо инструментом в чужих руках. И вот теперь она нашла в нём — маленьком синем комочке слизи из другого мира — кого-то, кому она может открыться.

– Наверное, это того стоит, – улыбнулся Римуру. – Даже если Шуна заставит меня примерить десять разных костюмов.

Утро наступило быстрее, чем хотелось бы. Как и обещала, Милим ворвалась в его спальню прямо через окно, едва первый луч солнца коснулся крыш.

– Римуру! Вставай! Солнце уже высоко, а у нас столько планов! – Она буквально стянула его с кровати.

На ней было новое платье — вероятно, подарок Фрей, которая явно поощряла эти отношения. Платье было нежно-розовым, с пышной юбкой, но при этом не стесняло движений, что было мудрым решением для Милим.

– Милим, ещё только шесть утра... – пробормотал Римуру, принимая человеческий облик и пытаясь пригладить растрёпанные волосы.

– Шесть утра — идеальное время для начала великих дел! – Она схватила его за руку. – Я уже составила список! Сначала мы пойдём на озеро, потом в лес за редкими ягодами, потом...

– Сначала мы позавтракаем, – перебил её Римуру, чувствуя, как в коридоре уже назревает аура Шуны, несущей поднос с едой и «тот самый костюм».

Завтрак прошёл в странном напряжении. Шуна подавала блюда с такой грацией, словно участвовала в чайной церемонии перед казнью. Она то и дело поправляла воротник Римуру, задерживая руки на его плечах чуть дольше необходимого, на что Милим отвечала демонстративным поеданием блинов с утроенной скоростью.

Наконец, они вышли. Город только просыпался. Лавочники открывали свои заведения, гоблины-патрульные отдавали честь своему лорду, а дети-зверолюди весело махали руками.

Милим вела его по улицам, сияя от гордости. Она не просто шла рядом, она крепко держала его за руку, переплетя пальцы. Для Римуру это было непривычно — в прошлой жизни он и мечтать не мог о том, чтобы идти за руку с такой красавицей (пусть даже эта красавица могла уничтожить гору одним щелчком).

– Смотри, Римуру! – Она указала на новую кондитерскую. – Там пекут те самые булочки с кремом, о которых ты рассказывал! Давай купим?

Они купили булочки. Потом кормили уток на пруду. Потом Милим захотела показать ему своё «секретное место» в лесу Джура — высокую скалу, с которой открывался вид на весь Темпест.

Они летели туда, высоко над деревьями. Милим смеялась, подставляя лицо ветру, и Римуру, глядя на неё, поймал себя на мысли, что она действительно прекрасна. В ней не было фальши, не было скрытых мотивов. Только чистая, первозданная радость жизни.

Когда они приземлились на вершине скалы, Милим внезапно затихла. Она села на край, свесив ноги в пропасть, и похлопала по месту рядом с собой.

– Знаешь, Римуру... – начала она, глядя на то, как город вдали кажется игрушечным. – Гай часто говорит мне, что я веду себя как ребёнок. Что я не должна привязываться к «коротким жизням».

– Гай всегда был занудой, – заметил Римуру, усаживаясь рядом.

– Да. Но он прав в одном — время для меня течёт иначе. Я видела столько всего... и почти всё это со временем превращалось в пыль. Но когда я с тобой, я не думаю о вечности. Я думаю о том, что происходит прямо сейчас. И это «сейчас» мне нравится больше всего на свете.

Она повернулась к нему, её глаза были серьёзны как никогда.

– Я знаю, что я сложная. Я знаю, что могу быть шумной и приносить проблемы. Но... спасибо тебе за то, что ты не прогнал меня вчера.

Римуру почувствовал, как волна нежности накрывает его. Он протянул руку и мягко коснулся её щеки.

– Милим, ты — часть моей жизни. И я не представляю Темпест без твоего смеха. Даже если из-за него мне приходится восстанавливать пару кварталов в месяц.

Милим хихикнула, а затем, повинуясь порыву, прильнула к нему, утыкаясь носом в плечо.

– Я буду стараться, – прошептала она. – Честно-честно. Я буду самой лучшей... как это у вас называется? Девушкой?

– Да, – улыбнулся Римуру, обнимая её в ответ. – Девушкой.

Они просидели так долго, наблюдая, как солнце начинает клониться к закату. В этот момент не было ни Князей Тьмы, ни политики, ни угроз из других миров. Были только двое существ, нашедших друг друга в бесконечном круговороте перерождений.

Конечно, по возвращении их ждал «допрос» от Шуны, невероятно подозрительный взгляд Диабло, который внезапно вернулся из командировки и явно был не в восторге от того, что пропустил такое событие, и очередная попытка Шион приготовить «праздничный ужин».

Но, засыпая в ту ночь, Римуру думал о том, что Рафаэль была права. Его жизнь стала хаотичнее. Но в этом хаосе появилось нечто новое — тепло, которое не смогла бы заменить ни одна магия в мире.

И когда среди ночи в его окно снова постучали (потому что Милим «вспомнила, что забыла пожелать спокойной ночи»), он только вздохнул и улыбнулся. В конце концов, мёд жизни всегда сопровождается жужжанием пчёл. И эти пчёлы были ему очень дороги.