← Назад к обзору

Неожиданное признание

Медовый омут и шёпот забытых звёзд

– Римуру-сама, вы уверены, что это... уместно? – Голос Бенимару звучал натянуто, как тетива лука перед выстрелом.

Он стоял в дверях кабинета, наблюдая, как Римуру пытается распутать клубок из розовых лент и магических колокольчиков, который Милим гордо именовала «браслетом вечной дружбы и обожания».

– Бенимару, в этом городе «уместность» умерла в тот день, когда я переродился в слизь, а Милим решила, что мёд — лучшая валюта в мире, – Римуру наконец справился с узлом и облегчённо вздохнул. – К тому же, если я это не надену, она пообещала «слегка подровнять» ландшафт вокруг центральной площади. Ты же не хочешь перестраивать кузницу Кайзена в третий раз за неделю?

Генерал-самурай лишь тяжело вздохнул и приложил руку к лицу.

– Понимаю. Но Шион... она уже час полирует Геркулеса в коридоре. И её аура... скажем так, она заставляет стены покрываться инеем.

– Я разберусь с Шион, – пообещал Римуру, хотя сам в это не слишком верил. – Главное, что официальный визит в Сарион прошёл без жертв. Теперь нам нужно просто вернуться к нормальной жизни.

Однако «нормальная жизнь» в Темпесте была понятием относительным. Стоило Римуру выйти из кабинета, как на него налетел вихрь из розовых волос и сверкающих глаз.

– Римуру! – Милим буквально впечаталась в него, обхватывая за шею. – Шуна сказала, что сегодня вечером в городе будет фестиваль фонариков! Мы пойдём? Мы пойдём вместе? Только ты и я, без охраны, без этих скучных отчётов и без... – она покосилась на Шион, стоящую в тени колонны, – ...без лишних свидетелей!

Шион издала звук, подозрительно похожий на рычание раненого зверя, но Римуру быстро поднял руку, призывая к спокойствию.

– Милим, это общественный праздник. Я — правитель этого города, я не могу просто исчезнуть. Но... – он увидел, как её лицо начало вытягиваться в разочарованной гримасе, – мы можем провести часть вечера вдвоём. На лодке, посреди озера. Там нас никто не побеспокоит.

Милим просияла так, что, казалось, магические светильники в коридоре потускнели от конкуренции.

– Лодка! Озеро! Римуру, ты гений! Я побежала выбирать самый лучший купальник! Или нет, лучше платье для принцесс! Или...

Она исчезла в коридоре быстрее, чем Соуэй в тени, оставив после себя лишь облако цветочного парфюма и несколько опавших розовых чешуек.

Вечер опустился на Темпест мягким бархатом. Город гудел: гоблины, зверолюди и даже несколько заезжих торговцев-людей зажигали бумажные фонарики, наполняя улицы тёплым золотистым светом. Римуру, одетый в простое, но элегантное тёмно-синее юката, стоял на причале.

– Уведомление, – подала голос Рафаэль. – Объект Милим Нава приближается. Скорость: высокая. Энергетический фон: избыточно восторженный.

– Спасибо, Рафаэль, я уже и сам слышу грохот, – прошептал Римуру.

Милим не пришла, она прилетела, плавно опустившись на доски причала. На ней было юката под цвет её глаз, украшенное узорами золотых драконов. Её волосы не были завязаны в привычные хвостики, а рассыпались по плечам, что делало её облик непривычно женственным и почти... хрупким.

– Ну как? – Она неловко поправила пояс. – Шуна сказала, что это «стиль скромной возлюбленной». Я не очень поняла, что это значит, но мне нравится, как оно шуршит!

– Ты выглядишь... потрясающе, Милим, – Римуру протянул ей руку, помогая забраться в небольшую деревянную лодку.

Они отплыли от берега. Шум фестиваля постепенно стихал, сменяясь стрёкотом ночных насекомых и тихим плеском воды о борта. Лодка дрейфовала к центру озера, где в воде отражались тысячи звёзд.

– Знаешь, Римуру, – Милим легла на дно лодки, закинув руки за голову и глядя в ночное небо. – Ты ведь первый, кто не смотрит на меня как на стихийное бедствие.

– Ну, иногда я всё-таки смотрю на тебя именно так, – усмехнулся он, усаживаясь рядом. – Особенно когда ты решаешь «поиграть» с Вельдорой внутри города.

– Это другое! – Она хихикнула, но тут же стала серьёзной. – Все остальные... даже Гай или Люминус... они всегда ждут от меня либо разрушения, либо капризов. Они привыкли, что Милим Нава — это сила, с которой нужно считаться. А ты... ты относишься ко мне так, будто я... я просто я.

– Потому что ты и есть просто ты, – Римуру коснулся её ладони. – Для меня ты не «Тиран Небес» и не дочь Звёздного Дракона. Ты — Милим, которая любит мёд, ненавидит скуку и всегда говорит то, что думает. Это самое ценное качество в мире, где все носят маски.

Милим перевернулась на бок, подперев голову рукой, и внимательно посмотрела на него. В её глазах, обычно полных озорства, сейчас отражалась древняя, как сама Вселенная, мудрость и едва заметная грусть.

– Римуру, а что будет, если однажды я... изменюсь? Если я стану по-настоящему опасной? Ты ведь знаешь, что во мне дремлет сила, которую я сама иногда боюсь.

– Уведомление, – вмешалась Рафаэль. – Вероятность потери контроля объектом Милим при текущем эмоциональном состоянии составляет менее 0,0001%.

«Рафаэль, сейчас не время для статистики», – мысленно осадил её Римуру.

– Если это случится, – он посмотрел ей прямо в глаза, – я буду тем, кто остановит тебя. Не потому, что я сильнее, а потому, что я твой друг. И потому, что я пообещал беречь твои чувства. Мы — одна команда, помнишь?

Милим молчала долго, вглядываясь в его лицо. Затем она вдруг подалась вперёд и быстро, почти невесомо, коснулась губами его щеки.

– Ты такой странный, Римуру Темпест, – прошептала она, и её лицо залил густой румянец, видимый даже в лунном свете. – Но именно поэтому я... я решила, что ты мой. Навсегда. И не вздумай спорить! Это приказ Князя Тьмы!

– Слушаюсь и повинуюсь, мой лорд, – Римуру улыбнулся, чувствуя, как внутри него разливается странное, щекочущее тепло.

В этот момент над берегом взлетел первый праздничный фейерверк. Огромный огненный цветок распустился в небе, окрашивая озеро в алые и золотые тона. За ним последовал второй, третий...

Милим вскочила, забыв о своей «скромности», и захлопала в ладоши.

– Смотри, Римуру! Это как магические взрывы, только красивые и никого не убивают!

– Да, это и есть смысл праздника, – он встал рядом с ней, чувствуя, как она неосознанно прижимается к его плечу.

– Римуру! – Она вдруг обернулась к нему, её глаза сияли ярче фейерверков. – Я придумала! Давай создадим наш собственный праздник? День, когда все будут есть только мёд и летать над облаками! И назовём его... «День Слизе-Дракона»!

– Название требует доработки, – рассмеялся Римуру, – но идея мне нравится. Только давай без обязательных полётов для тех, у кого нет крыльев. Гобута этого не переживёт.

Милим рассмеялась вместе с ним, и этот смех был самым чистым звуком, который Римуру слышал в этом мире. Он понял, что все сложности, ревность Шуны, ворчание Гая и политические интриги — всё это мелочи по сравнению с этим моментом.

Однако идиллия была прервана самым бесцеремонным образом.

– Римуру-сама! Милим-сама! – Раздался громовой голос Вельдоры со стороны берега. – Я принёс священные свитки с изображениями древних героев! И там написано, что на фестивалях принято устраивать состязания в поедании лапши! Выходите, я вызываю вас на бой!

– Вельдора, ты всё испортил! – закричала Милим, потрясая кулаком в сторону берега. – Мы тут занимались важными... романтическими делами!

– Романтика не наполнит твой желудок, маленькая племянница! – Дракон в человеческом облике уже вовсю поглощал лапшу прямо из котла, окружённый восхищёнными гоблинами.

Римуру вздохнул, качая головой.

– Кажется, наше уединение закончилось.

– Ну и ладно! – Милим внезапно схватила его за руку и потянула к берегу, причём лодка под её напором едва не перевернулась. – Давай покажем этому чешуйчатому зануде, кто здесь настоящий чемпион по поеданию лапши! Но после этого... Римуру, ты обещаешь, что мы досмотрим звёзды?

– Обещаю, Милим.

Когда они причалили, их тут же окружила толпа. Шуна, сменившая гнев на милость, протянула им по порции горячей еды, а Шион, всё ещё подозрительно прищурившись, начала комментировать «технику захвата палочек» Римуру-самы.

Праздник продолжался до глубокой ночи. Были танцы, песни Габиля (от которых Римуру всё же пришлось вежливо отказаться через пять минут) и бесконечные разговоры. Милим была в центре внимания, она смеялась, спорила с Вельдорой и защищала Римуру от слишком навязчивых поклонников из числа зверолюдей, просто демонстрируя свои клыки.

Когда фестиваль начал затихать, и последние фонарики скрылись за горизонтом, Римуру и Милим снова оказались на той самой террасе замка, где когда-то начался их честный разговор.

– Знаешь, – Милим сидела на перилах, болтая ногами. – Я сегодня поняла одну вещь.

– Какую?

– Быть Князем Тьмы — это круто. Быть сильнейшей — это удобно. Но быть любимой... – она запнулась, подбирая слово, – ...это как будто внутри тебя всегда горит маленький огонёк, который греет даже в самый сильный мороз. Спасибо тебе за этот огонёк, Римуру.

Она спрыгнула с перил и, прежде чем он успел что-то ответить, исчезла в своей комнате, оставив его одного под светом луны.

– Уведомление, – голос Рафаэль прозвучал почти мягко. – Анализ эмоционального состояния объекта Римуру Темпест: зафиксирован критический уровень удовлетворения жизнью.

– Ты права, Рафаэль, – Римуру улыбнулся, глядя на спящий город. – Хаоса стало больше. Проблем — выше крыши. Но я бы не променял этот хаос ни на что на свете.

Он развернулся, чтобы уйти, но заметил на полу террасы что-то блестящее. Это был тот самый браслет из розовых лент и колокольчиков, который он считал потерянным во время поездки на лодке.

Римуру поднял его и аккуратно завязал на своём запястье. Колокольчик тихо звякнул, откликаясь на ночной ветерок.

– Похоже, это только начало, – прошептал он.

Впереди были новые Вальпургиевы ночи, битвы с врагами и дипломатические споры. Но теперь он знал, что когда небо запахнет мёдом, а рядом будет звучать звонкий смех розоволосой девушки, любые преграды станут лишь очередным приключением в их общей, невероятной истории.

А в тени коридора Шуна и Шион, наблюдавшие за этой сценой, переглянулись.

– Кажется, нам придётся пересмотреть график дежурств, – вздохнула Шуна, убирая веер.

– Я буду дежурить у его двери каждую нечётную ночь! – решительно заявила Шион.

– Только после того, как научишься готовить чай, который не пытается съесть чашку, – парировала принцесса огров.

Мир в Темпесте был восстановлен. По крайней мере, до следующего утра.