← Назад к обзору

Несовсем правда

Танец на острие смычка

Ужин проходил в атмосфере, которую можно было бы резать ножом, если бы серебряные приборы в этом доме не были предназначены для более изысканных целей. Миссис Эванс вела себя как истинная королева, умело дирижируя беседой, но каждый её жест, каждое слово в сторону младшего сына были пропитаны ядом, замаскированным под светскую вежливость.

– Соул, дорогой, убери локти со стола, – бросила она, даже не глядя на него. – Впрочем, я забываю, что в тех подвалах, где ты проводишь время, этикет считается пережитком прошлого. Мака, вы ведь согласны, что дисциплина — это основа любого успеха? Особенно в медицине.

– Дисциплина важна, – спокойно ответила Мака, аккуратно разделывая рыбу. – Но без страсти к своему делу она превращается в сухую теорию. Соул очень страстный человек, и это его сильная сторона.

Миссис Эванс лишь тонко улыбнулась, проигнорировав выпад. Она повернулась к старшему сыну, и её лицо мгновенно преобразилось, наполнившись гордостью.

– Уэс, расскажи нам о своем последнем концерте в Вене. Я слышала, критики назвали твое исполнение Шопена «божественным откровением».

Уэс, сидевший напротив Маки, кивнул с безупречной грацией.

– Всё прошло удачно, мама. Хотя я считаю, что в третьей части мне не хватило глубины.

Весь оставшийся час Соул был для матери пустым местом. Она обращалась к нему только для того, чтобы подчеркнуть его несостоятельность на фоне брата. «Соул, ты опять не доел овощи, как маленький ребенок», «Соул, не перебивай Уэса, его мнение имеет вес в профессиональных кругах». Мака видела, как челюсти парня сжимаются всё сильнее, как он превращается в натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент.

Когда десерт был закончен, миссис Эванс поднялась.

– Соул, помоги мне в кабинете с бумагами по фонду, это займет всего десять минут. А Уэс, будь добр, развлеки Маку. Я уверена, вам есть что обсудить.

Соул бросил на Маку предостерегающий взгляд, но под стальным взором матери был вынужден подчиниться. Как только тяжелые дубовые двери закрылись за ними, в гостиной воцарилась тишина.

Уэс откинулся на спинку стула, и его идеальная маска «золотого мальчика» слегка потеплела. Он внимательно посмотрел на Маку.

– Значит, «девушка Соула», – произнес он с легкой усмешкой. – Должен признать, Мака, ты умеешь удивлять. Из всех сценариев, которые я представлял для нашей следующей встречи, этот — самый безумный.

Мака, которая до этого момента сохраняла каменное спокойствие, вдруг расслабилась. На её губах заиграла озорная, почти заговорщическая улыбка.

– Тебе не надоели эти театральные постановки, Уэс? – спросила она, переводя дух. – Твоя мама так старается выстроить идеальную мизансцену, что мне почти неловко её разочаровывать.

– Она всегда была склонна к драматизму, – Уэс покачал головой. – Но ты... Как ты вообще ввязалась в авантюру моего брата? Соул — ходячая катастрофа, а ты всегда была воплощением здравого смысла. Еще тогда, в библиотеке академии, когда ты исправляла мои ошибки в латинских терминах.

Мака тихо рассмеялась, и этот звук был первым живым и искренним звуком в этом доме за весь вечер.

– Это будет наш маленький секрет, хорошо? – Она заговорщически подмигнула. – Мы знакомы уже пару лет, но Соулу об этом знать необязательно. Он так гордится своим планом «спасения», что я не хочу портить ему момент грандиозного триумфа.

– Ты помогаешь ему просто из доброты душевной? – Уэс прищурился. – Или он действительно тебе интересен?

– Это всё так глупо, – Мака покачала головой, проигнорировав вопрос. – Твоя семья живет в мире симфоний и идеальных партитур, а Соул... он просто хочет играть свою музыку. Громкую, неправильную, но свою. И я уважаю это больше, чем все золотые медали консерватории.

Они обменялись еще парой фраз о старых знакомых и учебе, когда Мака уловила звук шагов в коридоре. Она мгновенно изменилась в лице: мягкость исчезла, сменившись той самой вежливой, чуть отстраненной маской, которую она носила весь вечер. Она заметила отражение Соула и миссис Эванс в полированной поверхности буфета.

– Сейчас спектакль продолжится, – шепнула она Уэсу, едва шевеля губами.

Когда Соул вошел в комнату, он выглядел так, будто готов был броситься в драку. Его взгляд метался между братом и Макой, выискивая признаки измены или симпатии.

– Надеюсь, я не помешал вашей идиллии? – буркнул он, подходя к столу.

– Напротив, Соул, – Мака подняла на него взгляд, полный притворной нежности, которая, впрочем, выглядела пугающе убедительно. – Мы с твоим братом обсуждали музыку. Но я должна сказать... При всем уважении к классике, лучше тебя я музыканта пока не нашла. Твоя игра на гитаре — это нечто потрясающее. В ней есть жизнь, которой не научат ни в одной академии.

У Соула отвисла челюсть. Он ожидал чего угодно: что Мака начнет обсуждать с Уэсом медицину, что она заскучает, что она сдаст его... Но такая откровенная похвала при матери и брате заставила его щеки предательски покраснеть.

Миссис Эванс поджала губы, её план по «переключению» Маки на более достойного сына явно давал осечку.

– Гитара — это баловство, – холодно заметила она. – Инструмент для подворотен.

– Это инструмент для души, – парировала Мака, не сводя глаз с Соула. – И я ценю в людях именно душу, а не статус.

В этот момент тишину столовой разорвал резкий, настойчивый звонок мобильного телефона. Мака вздрогнула и быстро вытащила аппарат из кармана. Увидев имя на экране, она моментально изменилась. Вся её напускная уверенность и актерская игра испарились, уступив место искренней тревоге.

– Прошу прощения, мне нужно ответить. Это мой отец.

Она отошла к окну, но в гробовой тишине гостиной всё равно были слышны обрывки её разговора.

– Да, папа... Что? Опять? Ты выключил плиту?.. Нет, не трогай ничего, я сейчас приду. Где ключи? Папа, просто сядь на диван и подожди меня. Десять минут.

Мака нажала отбой и обернулась. Её лицо было бледным, а губы плотно сжаты. Она выглядела не как блестящая студентка престижного вуза, а как человек, на чьих плечах держится слишком хрупкий мир.

– Миссис Эванс, Уэс... прошу меня извинить, – голос её звучал глухо, но твердо. – Произошли непредвиденные обстоятельства дома. Мне нужно срочно уйти.

– Что-то серьезное? – Соул сделал шаг к ней, его бунтарский оскал сменился настоящим беспокойством. – Я отвезу тебя.

– Нет, оставайся, – Мака быстро покачала головой. – Тебе лучше закончить вечер с семьей. Я вызову такси, это будет быстрее. Спасибо за ужин.

Она кивнула хозяевам дома с безупречной вежливостью, но в её глазах Соул прочитал нечто такое, что заставило его сердце сжаться. Это была не просьба о помощи, а привычное, выстраданное одиночество человека, который привык справляться со всем сам.

– Соул, проводи гостью, – бросила миссис Эванс, в её голосе послышалось странное удовлетворение, словно эта трещина в образе идеальной Маки была именно тем, чего она ждала.

Соул догнал Маку уже у самых ворот. Вечерний воздух был прохладным, и девушка зябко повела плечами.

– Мака, постой! – Он схватил её за локоть. – Что случилось? Твой старик опять... ну, ты понимаешь?

Мака остановилась и посмотрела на него. В свете садовых фонарей её глаза казались почти прозрачными.

– Моя жизнь — не сценарий для твоих драм с родителями, Соул. Мой отец — это моя забота. Спасибо, что подыграл, и... прости, что пришлось так быстро сбежать. Книги можешь не покупать, я сама справлюсь.

– Эй, мы же договорились! – Соул нахмурился, не отпуская её руку. – И вообще... то, что ты сказала там, за столом. Про гитару. Это тоже была часть спектакля?

Мака замолчала на мгновение, глядя на его пальцы, сжимающие её рукав.

– Нет, – тихо ответила она. – Это была единственная правда за весь вечер. У тебя действительно есть талант, Соул. Не дай им его задушить.

Она высвободила руку и шагнула в подъехавшее такси, оставив Соула стоять на пороге огромного, холодного особняка. Он смотрел вслед удаляющимся красным огням машины и впервые в жизни чувствовал, что его «идеальный план» обернулся чем-то гораздо более сложным и опасным, чем просто фальшивое свидание.

В окне второго этажа Уэс наблюдал за братом, задумчиво вертя в руках бокал. Он знал Маку лучше, чем Соул мог себе представить, и он понимал: эта девушка — не просто «заучка» из библиотеки. Она была той самой нотой, которая могла либо разрушить симфонию семьи Эванс, либо наконец-то заставить её звучать по-настоящему.

А в такси Мака Албарн прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь в пальцах. Завтра ей снова нужно было быть сильной. Завтра ей снова нужно было быть лучшей. Но сегодня, всего на один вечер, она позволила себе быть кем-то другим. И этот «кто-то» очень не хотел возвращаться в пустую квартиру к невыключенной плите и запаху дешевого виски.