← Назад к обзору

Несовсем правда

Симфония книжной пыли и старых секретов

Библиотека медицинского университета Шинигами была местом, где время замирало. Здесь не было места семейным драмам Эвансов, фальшивым улыбкам и звону дорогого фарфора. Здесь пахло старой бумагой, антисептиком и кофе из автомата. Для Маки Албарн это было единственное место на земле, где она чувствовала себя в безопасности.

Она сидела за своим любимым столом в самом дальнем углу, обложившись фолиантами по анатомии и фармакологии. Перед ней лежал раскрытый блокнот, исписанный мелким, аккуратным почерком. Вчерашний вечер казался странным сном, лихорадочным бредом, который должен был раствориться в утреннем свете. Но синяк на ладони от того, как сильно она сжимала ручку сумки, напоминал о реальности.

Мака глубоко вздохнула и потёрла переносицу. Образ разъярённого Соула и ледяной взгляд его матери всё ещё стояли перед глазами.

– Надеюсь, ты не пытаешься выучить весь курс нейрохирургии за одно утро? – раздался над ухом спокойный, бархатный голос.

Мака вздрогнула и подняла голову. Над ней стоял Уэс Эванс. Сегодня он выглядел менее официально, чем вчера: кашемировый джемпер, аккуратно уложенные волосы и неизменная аура уверенного в себе человека. Он положил стопку учебников на край её стола и вопросительно приподнял бровь.

– Уэс? – Мака невольно улыбнулась, и эта улыбка была искренней. – Не ожидала увидеть тебя в этой части кампуса. Музыкальное крыло ведь в другом конце города.

– Захотелось сменить обстановку, – он придвинул стул и сел напротив, не дожидаясь приглашения. – К тому же, в нашем доме сейчас слишком шумно. Мама с самого утра развила бурную деятельность.

Мака усмехнулась, закрывая справочник по латыни.

– Представляю. Как миссис Эванс пережила мой внезапный побег? Наверное, решила, что я окончательно подтвердила свою невоспитанность?

– Напротив, – Уэс заговорщически наклонился к ней. – Она в полном восторге. Твой уход она интерпретировала как «драматический жест сильной личности». Она всё утро твердит отцу, что у тебя есть стержень. А вот Соул... Соул пребывает в глубоком замешательстве.

Мака подпёрла подбородок рукой, чувствуя, как внутри разливается странное тепло при упоминании парня с акульей улыбкой.

– Как он? – тихо спросила она. – Кажется, он не ожидал, что я что-то скажу про его гитару.

– Он был в шоке, – честно признался Уэс. – Ты бы видела его лицо, когда мы остались одни. Он ходил по комнате кругами и бормотал: «Откуда она узнала? Откуда эта заучка могла это знать?». Знаешь, Мака, если бы он узнал, что ты на самом деле ни разу не слышала его игру вживую, он бы, наверное, просто сгорел от стыда или долго смеялся. Ты очень тонко его поддела.

Мака не выдержала и негромко рассмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы не привлекать внимание библиотекаря.

– Я просто блефовала. Но я видела его пальцы — подушечки стерты так, как бывает только у гитаристов, которые играют сутками напролёт. И этот его бунтарский дух... Рояль слишком тесен для него. Это было несложно вычислить.

Уэс внимательно наблюдал за ней. Его взгляд был изучающим, почти профессиональным, как у музыканта, настраивающего сложный инструмент.

– Знаешь, ты его зацепила, – сказал он серьезно. – Я никогда не видел, чтобы Соул так реагировал на кого-то. Обычно ему плевать на мнение окружающих, особенно девушек. Но ты... ты стала для него загадкой, которую он не может решить.

Мака отвела взгляд, делая вид, что очень заинтересована схемой кровеносной системы в учебнике.

– Мы просто заключили сделку, Уэс. Я помогла ему, он пообещал починить кран. Никакой романтики, только бартер.

– Соул не понимает слова «бартер», – Уэс усмехнулся. – Он понимает только «драйв» и «искренность». А ты вчера была чертовски искренней, даже когда лгала.

В библиотеке наступила пауза. Мака чувствовала, как напряжение, копившееся в ней со вчерашнего вечера, начинает понемногу отступать. Уэс всегда действовал на неё успокаивающе — ещё с тех пор, как они случайно столкнулись в архивах год назад. Он был единственным из «золотой молодежи», кто не смотрел на неё свысока.

– Как там у тебя дома? – спросил Уэс, меняя тему. Его голос стал мягче. – Вчера всё закончилось... благополучно?

Мака вздохнула, вспоминая ночное возвращение. Отец, разливший молоко на пол и пытавшийся приготовить яичницу прямо в сковороде, не зажигая плиту. Его виноватый взгляд и путаные объяснения о том, как сильно он скучает по маме.

– Жить можно, – ответила она, стараясь звучать бодро. – Отец сегодня утром уехал на пару дней в командировку. Так что у меня небольшой передых. Можно не бежать домой сразу после лекций, чтобы проверить, не сгорел ли дом.

– Это хорошие новости, – Уэс кивнул. – Значит, у тебя найдется время для старого друга?

Он пододвинул к ней один из своих учебников. Мака увидела на обложке тиснение «Медицинская терминология и основы латыни».

– Ты просишь помощи? – она лукаво прищурилась. – Великий Уэс Эванс, виртуоз и любимец публики, не справляется с падежами?

– Латынь — это не музыка, Мака, – притворно вздохнул он. – Здесь нельзя импровизировать. А мой преподаватель требует безупречности. Поможешь мне разобраться с этими склонениями? Взамен я обещаю, что Соул не ворвется сюда в ближайший час с очередным безумным планом спасения мира.

Мака улыбнулась — тепло и открыто. В этом огромном, сложном мире, где ей приходилось быть взрослой с девяти лет, такие моменты были на вес золота.

– Ладно, садись ближе, «виртуоз», – она пододвинула к себе его тетрадь. – Начнем с основ. И если ты еще раз перепутаешь окончание в слове «cor», я заставлю тебя переписывать это сто раз.

– Слушаюсь, учитель, – рассмеялся Уэс, открывая конспект.

Они погрузились в работу. Тихий шепот, скрип перьев и шелест страниц создавали свою собственную симфонию. Мака объясняла правила, Уэс внимательно слушал, иногда вставляя уместные шутки. На мгновение она забыла о том, что она — фальшивая девушка одного брата и тайная знакомая другого. Здесь, среди книг, она была просто Макой.

Но где-то на задворках сознания всё равно мелькал образ парня с белыми волосами и дерзким взглядом. Интересно, что бы сделал Соул, если бы увидел их сейчас? Скорее всего, он бы разозлился. Или, что более вероятно, попытался бы превратить этот урок латыни в очередное безумное соревнование.

– Мака? – Уэс прервал её мысли.

– Да?

– Спасибо, что не отказала. И... спасибо, что ты такая, какая есть. Соулу очень повезло, что он врезался именно в тебя. Даже если он сам этого еще не понял.

Мака ничего не ответила, лишь ниже наклонилась над учебником, скрывая вспыхнувший румянец. Ей казалось, что эта игра, начавшаяся как простая сделка, постепенно превращается в нечто, к чему она совершенно не была готова. В мелодию, где каждый следующий аккорд был непредсказуем.

И, честно говоря, ей это начинало нравиться.