Несправедливо
Танцы на осколках темноты
Свет софитов в огромном бальном зале отеля «Плаза» слепил глаза, заставляя Чонгука чувствовать себя бабочкой, приколотой булавкой к бархатной подложке. Его облачили в костюм, который стоил дороже, чем всё, что он видел за свою жизнь, но тяжелая ткань душила его не хуже ошейника. Тэхён стоял рядом, его рука собственнически покоилась на талии омеги, но Чонгук чувствовал не тепло, а лишь стальное давление пальцев.
– Улыбайся, – процедил Тэхён сквозь зубы, не меняя вежливого выражения лица, пока к ним приближалась группа высокопоставленных бизнес-партнеров. – И не смей открывать рот. Просто кивай.
Для Тэхёна этот вечер был критически важен. Слияние с корпорацией «Пак» должно было закрепить его статус лидера на рынке, и Чонгук был здесь лишь аксессуаром — красивым, молчаливым и статусным.
– О, господин Ким! – Рассмеялся господин Пак, высокий альфа с пронзительным взглядом. – Ваша супруга... он просто ослепителен. Говорят, семья Чон скрывала его ото всех, потому что он слишком драгоценен?
Тэхён коротко, по-деловому рассмеялся, и этот звук показался Чонгуку на удивление живым, почти настоящим.
– Мой Чонгук действительно предпочитает тишину домашних стен, – ответил Тэхён, слегка прижимая омегу к себе. – Но сегодня я решил, что мир должен увидеть это сокровище.
Господин Пак и его коллеги начали обсуждать последние новости экономики. Чонгук, который за последние недели прилежно выучил базовые слова и даже начал немного понимать структуру предложений, уловил шутку одного из альф о «непокорных рынках, которые нужно укрощать, как диких лошадей».
Впервые за вечер Чонгук почувствовал себя не просто куклой. Он понял смысл. И когда господин Пак посмотрел на него, ожидая хоть какой-то реакции, Чонгук не просто кивнул. Он искренне, мягко улыбнулся, и в его глазах блеснул огонек понимания.
– О, кажется, молодой господин Ким разделяет наше чувство юмора! – Воскликнул Пак, явно очарованный. – Тэхён, у тебя не просто красавец-муж, у него еще и прекрасная интуиция.
Улыбка Чонгука стала шире. Он почувствовал прилив гордости: он не подвел, он был частью разговора, он...
Пальцы Тэхёна на его талии сжались так сильно, что Чонгук едва не вскрикнул. Боль прошила тело, и улыбка мгновенно сползла с его лица. Он поднял глаза на мужа и увидел там не гордость, а кипящую, ледяную ярость. Глаза альфы потемнели, зрачки расширились, заполняя радужку.
– Прошу прощения, господа, – голос Тэхёна был ровным, но в нем слышался скрежет металла. – Моему мужу стало нехорошо. Слишком много впечатлений для одного вечера. Мы вынуждены откланяться.
– Но мы еще не обсудили детали контракта... – начал было Пак, но Тэхён уже тащил Чонгука к выходу, не обращая внимания на недоуменные взгляды гостей.
Как только они оказались в холле, Тэхён сорвал с себя галстук. Его движения были резкими, порывистыми. Чонгук едва поспевал за ним, спотыкаясь на лакированных туфлях.
– Тэхён, что случилось? Я что-то сделал не так? – Прошептал омега, когда они вышли на парковку.
Тэхён ничего не ответил. Он грубо схватил Чонгука за локоть и буквально впихнул его на пассажирское сиденье черного спортивного автомобиля. Дверь захлопнулась с пугающим грохотом. Альфа обошел машину, сел за руль и с силой ударил по стартеру. Мотор взревел, словно раненый зверь.
Машина сорвалась с места, оставляя на асфальте черные полосы жженой резины.
– Тэхён, пожалуйста, тише... – Чонгук вжался в кожаное сиденье, его руки судорожно вцепились в дверную ручку.
Огни ночного города слились в бесконечные светящиеся нити. Спидометр показывал цифры, которые Чонгук еще не умел быстро читать, но он чувствовал, как машина подпрыгивает на малейших неровностях дороги. Тэхён вел автомобиль агрессивно, перестраиваясь из ряда в ряд, подрезая другие машины под аккомпанемент яростных гудков.
– Ты решил пофлиртовать с Паком? – Прорычал Тэхён. Его голос был едва слышен из-за рева мотора. – Решил показать, какой ты «очаровательный»?
– Нет! Тэхён, я просто улыбнулся... я понял шутку, я хотел быть полезным! – Чонгук зажмурился, когда они пролетели на желтый свет, едва не задев грузовик. – Пожалуйста, притормози! Мне страшно!
– Тебе страшно? – Тэхён еще сильнее вдавил педаль газа в пол. – А мне было мерзко смотреть, как ты строишь глазки каждому альфе в том зале! Я купил тебя у твоих родителей не для того, чтобы ты выставлял меня дураком перед партнерами!
– Я не строил глазки! Прости меня! – Чонгук начал всхлипывать, его тело била крупная дрожь. – Пожалуйста, едь медленнее, я умоляю! Я сделаю всё, что хочешь, только остановись!
Тэхён не слушал. В его голове пульсировала обида и ревность, которую он сам не мог себе объяснить. Ему казалось, что эта чистая, искренняя улыбка, которую Чонгук подарил другому, была предательством. Он хотел наказать омегу, хотел стереть это выражение радости с его лица, хотел вернуть его в состояние покорной куклы.
Они долетели до загородного особняка за считанные минуты. Машина резко затормозила у парадного входа, так что Чонгук больно ударился плечом о панель. Не успел он прийти в себя, как Тэхён уже вытащил его из салона.
– Иди за мной, – приказал альфа.
Он не повел его в спальню. Они миновали роскошную гостиную, прошли мимо библиотеки, где еще утром Чонгук счастливо выводил буквы, и спустились по узкой каменной лестнице, ведущей в технические помещения и винный погреб.
– Куда мы идем? – Голос Чонгука дрожал. – Тэхён, здесь холодно...
Альфа остановился у тяжелой дубовой двери в самом конце коридора. Это была комната, предназначенная для хранения старой мебели и архивов, глубоко под землей, без единого окна.
– Твои родители говорили, что ты лучше всего понимаешь тишину и изоляцию, – Тэхён распахнул дверь. Внутри было темно и пахло сыростью. – Раз ты не умеешь вести себя в обществе, посидишь здесь. Подумаешь о том, как должен вести себя муж Ким Тэхёна.
Чонгук замер, его глаза расширились от ужаса. Воспоминания о подвале в родительском доме, о днях, проведенных в полной темноте без еды и воды, нахлынули на него удушливой волной.
– Нет... нет, только не это! – Чонгук упал на колени, хватая Тэхёна за полы пиджака. – Пожалуйста, ударь меня! Сделай что угодно, только не оставляй меня в темноте! Тэхён, я боюсь, умоляю тебя!
– Хватит ломать комедию, – холодно бросил альфа, отцепляя пальцы омеги от своей одежды. – Ты сам виноват. Завтра утром я приду, и надеюсь, ты будешь более благоразумным.
Он толкнул Чонгука внутрь. Омега не удержался на ногах и упал на холодный бетонный пол.
– Тэхён! Пожалуйста! – Закричал Чонгук, бросаясь к двери, но было поздно.
Щелкнул замок. Тяжелый засов встал на место.
– Тэхён! Открой! Я боюсь темноты! Пожалуйста, здесь никого нет! Мама, папа, пожалуйста... – Голос Чонгука сорвался на хрип.
Он начал неистово бить кулаками в дубовую панель, но дверь была слишком толстой. Свет из-под щели исчез — Тэхён выключил лампу в коридоре.
Чонгук остался в абсолютной, звенящей пустоте. Темнота была густой, почти осязаемой. Ему казалось, что стены начинают сдвигаться, а из углов выползают призраки его прошлого. Каждый шорох труб, каждый писк мыши отдавался в его голове громом.
– Я буду хорошим... я буду молчать... – Шептал он, забившись в угол и обхватив колени руками. – Только включите свет. Пожалуйста, кто-нибудь, включите свет...
Он не знал, сколько времени прошло. Минуты казались часами. Его охватила паническая атака: дыхание стало прерывистым, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвет грудную клетку. Он начал царапать свои руки, пытаясь через физическую боль отвлечься от ужаса, поглощающего его разум.
Тем временем Тэхён сидел в своем кабинете наверху. Перед ним стоял бокал виски, но алкоголь не приносил успокоения. В ушах всё еще стоял отчаянный крик Чонгука. «Я боюсь темноты».
– Просто каприз, – убеждал себя Тэхён, глядя в окно на луну. – Он просто пытается манипулировать мной.
Но перед глазами всплывали шрамы на спине Чонгука, которые он случайно увидел однажды утром. Тонкие, белесые полосы, которые не могли появиться от «простого воспитания». Он вспомнил слова учителя о том, что Чонгук ведет себя как «запуганный ребенок».
Тэхён налил себе еще виски, но рука дрогнула.
«Они запирали меня в комнате... я никогда не видел школы...»
Слова Чонгука из их первой ссоры всплыли в памяти с новой силой. Тэхён вдруг осознал, что он сделал именно то, что делали те монстры, которых Чонгук называл родителями. Он использовал их методы. Он стал тем самым кошмаром, от которого омега надеялся спастись, выходя за него замуж.
– Черт! – Тэхён вскочил, опрокинув бокал.
Он бросился к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Он добежал до подвала, сорвал засов и распахнул дверь.
– Чонгук! – Позвал он, включая свет в коридоре.
В комнате было тихо. Слишком тихо.
Тэхён вошел внутрь. Чонгук лежал на полу в углу, свернувшись калачиком. Его дорогой костюм был испачкан в пыли, а пальцы в кровь разбиты о дверь. Он не шевелился.
– Чонгук? – Тэхён опустился рядом с ним на колени и осторожно коснулся плеча омеги.
Чонгук вздрогнул так сильно, что едва не ударился головой о стену. Он поднял на Тэхёна взгляд, но в его глазах не было узнавания. Только чистый, первобытный ужас. Его зрачки были расширены, а лицо бледным, как у мертвеца.
– Пожалуйста... не надо... я буду молчать... – Прохрипел Чонгук, пытаясь вжаться в стену еще глубже. – Пожалуйста, не выключайте свет... я выучу всё, я всё прочитаю...
– Чонгук, это я, Тэхён, – голос альфы дрогнул. Он протянул руки, чтобы поднять его, но омега закричал, закрывая голову руками.
– Прости меня! Прости, Тэхён-ним! Я не буду улыбаться, я не буду смотреть! Только не оставляй меня здесь!
Тэхён почувствовал, как внутри него что-то окончательно рухнуло. Он силой притянул дрожащее тело к себе, прижимая голову Чонгука к своей груди. Омега отбивался, всхлипывал, его тело сотрясала лихорадка.
– Тише, тише... я здесь. Я выведу тебя. Слышишь? Мы уходим отсюда, – шептал Тэхён, и в его голосе впервые за всё время звучала неприкрытая боль.
Он подхватил Чонгука на руки. Тот был удивительно легким, почти невесомым. Тэхён вынес его из подвала, прочь от темноты и сырости, в их светлую спальню.
Он уложил его на кровать, не заботясь о том, что грязная одежда испачкает шелковые простыни. Чонгук продолжал дрожать, его глаза блуждали по комнате, не в силах сфокусироваться.
– Воды... – прошептал Тэхён, наливая стакан и поднося его к губам омеги. – Пей.
Чонгук сделал несколько глотков, и его взгляд постепенно начал проясняться. Он посмотрел на Тэхёна, который сидел на краю кровати, и в его глазах медленно начали скапливаться слезы.
– Ты... ты пришел, – сорванным голосом произнес он.
– Прости меня, – Тэхён отвернулся, не в силах выносить этот взгляд. – Я не знал... я не думал, что это так серьезно.
– Они оставляли меня там на дни, – Чонгук закрыл глаза, из под ресниц покатились крупные слезы. – Там всегда были крысы. И было так темно, что я начинал забывать, как выгляжу я сам. Я думал, что если я выйду замуж, это закончится. Я думал, ты... ты другой.
Тэхён сжал кулаки так, что побелели костяшки. Каждое слово Чонгука было словно удар хлыстом по его совести. Он, Ким Тэхён, который считал себя выше всех, оказался ничем не лучше тех садистов.
– Я не другой, – глухо ответил Тэхён. – Я был высокомерным ублюдком. Но я... я обещаю тебе, Чонгук. Это был последний раз. Больше никакой темноты. Никогда.
Чонгук посмотрел на него с недоверием, но в глубине его зрачков всё еще теплилась та самая надежда, которую Тэхён так старательно пытался растоптать. Омега медленно протянул руку и коснулся ладони альфы. Его пальцы всё еще дрожали.
– Ты действительно... не запрешь меня больше?
Тэхён переплел свои пальцы с его, чувствуя, как тепло омеги начинает передаваться ему.
– Никогда. И завтра... завтра мы продолжим учиться. Но не потому, что мне стыдно. А потому, что ты заслуживаешь знать всё, что скрыто в этих книгах.
Чонгук слабо улыбнулся — на этот раз только для него одного. И Тэхён понял, что эта улыбка стоит всех контрактов мира. Путь к искуплению был долгим, но в эту ночь, среди огней большого города, они оба впервые почувствовали, что их брак перестал быть просто цепью. Он стал чем-то, что могло спасти их обоих.