Несу на руках
Координаты боли
– ...в трёх кварталах от кампуса в семнадцать пятьдесят две? – закончил Колби, резко развернув экран ноутбука к Дону. – «Бронко», темно-зеленый, с мятым правым крылом. Номер совпадает.
В конференц-зале повисла такая тишина, что стало слышно, как гудят люминесцентные лампы под потолком. Дон смотрел на нечеткий стоп-кадр с камеры наблюдения. Пиксели расплывались, но массивная туша старого внедорожника была безошибочно узнаваема. Двадцать четыре часа ада, сотни версий – от мести картелей до секретных разработок АНБ – сузились в одну точку. В банальную, тупую, уличную расправу.
– Где его берлога? – Голос Дона звучал пугающе спокойно. Вся ярость, бушевавшая в нём последние сутки, внезапно выморозилась, превратившись в узконаправленный лазер.
– Автомастерская на границе Сан-Фернандо и Пакоимы, – мгновенно отозвался Синклер, уже перехватывая свой значок и кобуру со стола. – Полузаброшенный ангар в промзоне.
– Вызываем SWAT? – спросила Меган, быстро проверяя обойму своего «Глока».
– Нет времени, – отрезал Дон, одним резким движением натягивая тяжелую ветровку с желтыми буквами «FBI» на спине. – Пока они согласуют ордер и соберут группу, пройдут часы. А у Чарли нет этих часов. Едем сами. Колби, запроси вертолет поддержки на случай погони. Дэвид – за руль. Живо!
Они летели по шоссе с включенными спецсигналами, взрезая плотный трафик Лос-Анджелеса, словно скальпелем. Дон сидел на пассажирском сиденье, вцепившись пальцами в ручку двери так, что хрустели суставы. Перед глазами стояло лицо брата – Чарли, спорящий о теории чисел за семейным столом; Чарли, неловко роняющий ключи; Чарли, который вздрагивал от резких звуков и никогда в жизни не держал в руках ничего опаснее мела и лазерной указки. Что эти подонки могли с ним сделать? Мысль о том, что они опоздали, жгла внутренности хуже концентрированной кислоты, но Дон методично выжигал этот страх холодной яростью.
Ангар в Пакоиме встретил их запахом отработанного масла, дешевого табака и ржавчины. Ворота были приоткрыты. Внутри гремела тяжелая музыка, перекрываемая гулом пневматического гайковерта.
Дон не стал стучать.
Он выбил незапертую створку плечом, влетая в темное пространство мастерской с оружием наготове.
– Федеральное бюро расследований! Всем оставаться на местах! Оружие на пол, руки за голову!
В полумраке ангара находились четверо. Двое возились с разобранным мотором «Шевроле», еще один сидел на капоте с банкой пива, а массивный детина в засаленной майке – тот самый Маркус Дженкинс – замер у верстака с монтировкой в руке. На мгновение в его глазах мелькнуло животное замешательство, сменившееся тупой уличной агрессией.
– Какого черта... федералы? Да пошли вы, у нас всё чисто...
Дон не стал слушать. Он сократил дистанцию за две секунды. Когда Маркус дернул монтировку вверх, Дон перехватил его запястье, жестко вывернул сустав, заставив железо со звоном упасть на бетон, и с размаху впечатал Дженкинса лицом в тяжелый деревянный верстак. Раздался хруст ломающегося носа, брызнула кровь.
Остальные дернулись было на помощь вожаку, но щелчки затворов за спиной Дона мгновенно остудили их пыл.
– Мордой в пол! – рявкнул Дэвид, держа двоих на прицеле. – Руки за спину, живо, если не хотите получить по пуле!
– На колени, уроды! – добавил Колби, сбивая третьего подсечкой и надевая на него пластиковые стяжки.
Дон даже не обернулся. Он вдавил предплечье в шею Дженкинса, перекрывая тому кислород, и наклонился к самому его уху.
– Где он? – прошипел Дон. Голос его вибрировал от такой первобытной угрозы, что здоровяк под ним мелко задрожал.
– К-кто... о ком ты?..
Дон перехватил его пальцы и вывернул мизинец под неестественным углом. Дженкинс взвыл, захлебываясь кровью из разбитого носа.
– Мой брат, тварь! Чарльз Эпс! Кудрявый парень, профессор, у которого твой сопляк завалил зачет! Где он?!
– Я не... мы просто... – захрипел Маркус, пытаясь вдохнуть. – Мы просто попугать хотели! Поучить мажора уму-разуму! Он Кевину жизнь поломал, сука яйцеголовая!..
Дон с силой приложил его затылком о край верстака. В глазах спецагента не осталось ничего человеческого – только черная, бездонная бездна.
– Где. Мой. Брат. Последний шанс, ублюдок, или я пристрелю тебя прямо здесь и оформлю как сопротивление при аресте. Ни одна собака не пикнет.
– Дон, полегче, он нужен нам живым! – предостерегающе крикнул Дэвид, хотя сам держал связанных механиков с непривычной для себя жесткостью.
– В карьере! – наконец заорал Дженкинс, срываясь на визг от боли и смертельного ужаса перед бешеным агентом. – В старом гравийном карьере за Хансен-Дэм! Мы отвезли его туда вчера ночью!
Дон замер, не ослабляя хватки. Сердце пропустило удар и заколотилось с утроенной силой.
– Что вы с ним сделали? Говори!
– Мы... мы отделали его немного, – скулил Дженкинс, пачкая слезами и соплями верстак. – Он умничать начал, бормотал что-то... парни разозлились. Мы сбросили его вниз, в котлован, к камням. Думали, сам выберется, пешком до трассы дойдет! Мы не хотели его убивать, клянусь! Он сам упал, там темно было!
– Вчера ночью, – медленно, словно не веря собственным ушам, повторил Дон. – Вы бросили его в карьере сутки назад?!
Он не сдержался – короткий, сокрушительный удар рукоятью пистолета в висок оборвал сознание Дженкинса. Бандит мешком осел на замасленный пол.
Дон тяжело дышал, глядя на неподвижное тело. Руки спецагента мелко подрагивали от переполнявшего его адреналина.
– Меган, остаешься здесь с местной полицией, пакуйте всех, – бросил Дон, уже направляясь к выходу. – Дэвид, Колби – за мной. Вызывайте медицинский вертолет и спасателей к карьеру Хансен-Дэм. Немедленно!
***
Дорога в предгорья казалась бесконечной. Сумерки уже начали сгущаться над Лос-Анджелесом, окрашивая небо в грязно-багровые тона. Сутки. Целые гребаные сутки Чарли провел там. Ночью температура в каньоне опускалась почти до нуля, а днем раскаленные гранитные плиты и гравий превращали дно карьера в духовку. Без воды. Избитый.
Дон вел внедорожник на пределе возможностей машины, с визгом покрышек входя в крутые повороты горного серпантина.
«Держись, Чарли. Пожалуйста, просто держись. Ты же умеешь всё просчитывать... найди решение. Продержись еще немного».
Старый гравийный карьер представлял собой колоссальную техногенную язву среди холмов Сан-Фернандо. Десятилетиями здесь добывали породу, оставив после себя гигантские ступенчатые котлованы, осыпающиеся склоны и ржавеющие останки камнедробилок. Вокруг царило мертвое безмолвие, нарушаемое лишь завыванием сухого ветра, гонявшего серую пыль.
Дон затормозил у самого края верхнего яруса, подняв столб гравийной крошки. Выскочив из машины, он выхватил тяжелый тактический фонарь.
– Чарли! – закричал он во всю мощь легких, подходя к обрыву.
Голос отразился от каменных стен и утонул в пустоте. Ни звука в ответ.
– Босс, здесь свежие следы шин! – крикнул Колби, подсвечивая землю мощным прожектором. – И следы борьбы. Волочили кого-то.
Дон подбежал к напарнику. Луч фонаря выхватил из темноты смятую пачку сигарет, разбитое стекло и... полоску коричневого твида, зацепившуюся за куст колючего кустарника на самом краю осыпи. Любимый пиджак Чарли. Тот самый, со смешными заплатками на локтях, который отец подарил ему на защиту докторской.
Сердце Дона сжалось до размеров ледяной дробинки. Он посветил вниз.
Склон уходил почти вертикально на глубину около десяти метров – отвесная стена из битого камня, гравия и острых скальных выступов. На дне котлована громоздились бесформенные кучи щебня и остовы старых транспортерных лент.
– Чарли! – снова крикнул Дон, срывая голос.
И где-то там, на самом дне этой рукотворной преисподней, среди каменного хаоса, что-то едва заметно шевельнулось. Или это была игра теней?
– Вон там! – Дэвид указал лучом своего фонаря на груду гранитных обломков у основания северной стены. – Под ржавой балкой! Что-то белеет!
Это была разорванная рубашка.
– Чарли!
– Дон, стой, нужно дождаться спасателей с веревками! – Колби схватил командира за плечо. – Склон нестабилен, ты шею свернешь!
– Пошел к черту! – Дон яростно сбросил руку Грейнджера и, не раздумывая ни секунды, шагнул в пустоту.
Он не спускался – он съезжал, срываясь вниз по осыпающемуся гравию. Камни летели из-под тяжелых армейских ботинок, мелкая крошка секла лицо. На середине спуска осыпь под ногами Дона поплыла, он потерял равновесие, содрал ладони о скальный выступ, проехался боком по острым камням, распарывая куртку и кожу, но сумел сгруппироваться и спрыгнул на дно карьера, с глухим стуком приземлившись на колени.
Боль в ушибленном бедре обожгла нервы, но он ее даже не заметил. Поднявшись на ноги, Дон бросился вперед, спотыкаясь о валуны.
– Чарли!
Он лежал в противоестественной, изломанной позе, втиснутый между двумя острыми глыбами гранита. Если бы не свет фонаря, его легко можно было принять за груду ветоши или тело погибшего животного.
Дон упал на колени рядом с братом. Земля вокруг была пропитана темными пятнами запекшейся крови.
– Чарли... боже, Чарли...
Руки старшего спецагента, способные удержать рвущийся из пальцев крупнокалиберный пистолет, сейчас дрожали так, словно его бил озноб. Он боялся дотронуться, боялся сделать хуже.
Чарли был почти неузнаваем. Лицо превратилось в сплошную багровую маску из гематом, ссадин и засохшей грязи. Правый глаз заплыл окончательно, губы были разбиты и потрескались от жестокого обезвоживания. Кудрявые черные волосы свалялись от пыли и крови, сочившейся из глубокой раны на темени. Пальто и пиджак были сорваны, тонкая светлая рубашка висела клочьями, обнажая иссиня-черные следы от ударов тяжелыми ботинками на ребрах. Левая рука неестественно подвернута под туловище.
– Чарли, слышишь меня? Это я. Это Дон. Я здесь, малыш, я с тобой.
Чарли слабо вздрогнул. Его грудь тяжело, с хрипом поднялась – каждый вдох давался с мучительным трудом, выдавая сломанные ребра. Единственный приоткрытый глаз затуманенно блуждал в пространстве, не фокусируясь на лице брата. Взгляд гения, способного видеть гармонию вселенной в хаосе уравнений, сейчас был пуст и полон смертельного угасания.
– ...система... нелинейная... – сорвался с запекшихся губ едва слышный шепот. Сухой, царапающий звук, похожий на шелест наждачной бумаги. – Трение... коэффициент... слишком высок... Донни?..
– Да, Чарли! Да, это я! – Дон осторожно, дрожащими пальцами коснулся пылающего лба брата. У Чарли был сильнейший жар, но при этом тело сотрясала мелкая, непрекращающаяся дрожь. Шок. Обезвоживание. Внутреннее кровотечение. – Прекрати считать, слышишь? Никаких уравнений. Я нашел тебя. Всё закончилось.
– Донни... я... я не смог вычислить... – Чарли попытался шевельнуться, но захлебнулся сухим стоном, полным невыносимой муки. Слёзы прочертили две чистые дорожки по его покрытому серой пылью лицу. – Они... я не знаю, кто они... темно было... больно, Донни... так больно...
– Знаю, родной, знаю, – Дон почувствовал, как горло перехватило спазмом, а глаза обожгло слезами. Он прижался своим лбом к липкому от пота и крови виску брата. – Прости меня. Черт возьми, Чарли, прости, что так долго. Я должен был защитить тебя. Я клянусь, они ответят. Каждый из них сгниет заживо, я лично об этом позабочусь. Но сейчас ты должен держаться. Ты слышишь меня?! Не смей отключаться!
Сверху послышался шум. Дэвид и Колби, рискуя сорваться, спускались по склону, волоча за собой тактическую аптечку.
– Дон! Вертолет будет через семь минут! – крикнул Колби сверху. – Спасатели с носилками разворачивают лебедку на том краю!
– Нет времени на лебедку! – рявкнул Дон, не оборачиваясь. Он нащупал пульс на шее Чарли – нитевидный, аритмичный, проваливающийся в пустоту. Кожа брата становилась серой, приобретая пепельный оттенок. – Он уходит! Дэвид, он не дождется спасателей!
Дон скинул свою куртку и бережно укутал ею сотрясающееся от холода тело Чарли. Затем он опустился ниже, подсовывая руки под худые плечи и колени брата.
– Чарли, держись за меня. Будет больно, прости, но нам нужно выбираться. Потерпи, братишка, ради бога, потерпи.
Когда Дон приподнял его, Чарли пронзительно, по-детски вскрикнул и обмяк, потеряв сознание от болевого шока. Его голова бессильно откинулась на плечо Дона.
– Чарли! Чарли! – Дон замер на секунду, проверяя дыхание. Слабое, прерывистое, но оно было. – Живой. Держись, черт тебя дери, держись...
Дон выпрямился во весь рост, прижимая брата к груди. Чарли, обычно такой подвижный, экспрессивный, вечно размахивающий руками у своих бесконечных досок, сейчас казался пугающе легким – словно состоял не из плоти и костей, а из хрупкого стекла, которое вот-вот разобьется в пыль.
– Колби, принимай снизу! Дэвид – страхуй! – скомандовал Дон.
Он подошел к осыпающемуся склону. Подниматься по живой, подвижной насыпи из камней и гравия с девяностокилограммовым грузом на руках было чистым безумием. Каждый шаг грозил обвалом. Но для Дона сейчас не существовало законов физики. Вся его вселенная, вся его жизнь сжалась до этого избитого тела на его руках, до слабого биения сердца, отдававшегося в его собственную грудную клетку.
Дон сделал первый шаг вверх. Гравий поехал вниз, ноги погрузились в сыпучую породу по щиколотку. Мышцы бедер запекло адским огнем.
– Давай, босс, я держу тебя! – Дэвид, съехавший на треть склона, протянул руку, упираясь ногой в крупный валун.
– Не трогай Чарли, держи меня за пояс! – прохрипел Дон сквозь сжатые зубы.
Он шел наверх. Шаг. Еще шаг. Камни предательски скользили, острие щебня впивалось в подошвы. Дон наступал на содранные, кровоточащие колени, балансировал на грани падения, но при этом держал Чарли так бережно, словно нес величайшую драгоценность в мире. Он закрывал его своим телом от летящей сверху пыли и камней, принимая каждый удар на свои плечи и спину.
– Еще немного, Дон! – кричал Колби, перехватывая Дона за тактический жилет сверху и помогая вытягивать его на край обрыва. – Давай, тяни!
Последний рывок. Дон буквально вытолкнул себя на верхнюю площадку, рухнув на одно колено, но не разжав рук. Чарли все так же лежал в его объятиях, уткнувшись бледным лицом в окровавленную ткань его рубашки.
В этот момент тишину карьера разорвал рев турбин. Ослепительный конус поискового прожектора упал с неба, осветив серую пыль, раскуроченный склон и старшего агента ФБР, несущего своего младшего брата на руках. Санитарный вертолет с эмблемами шерифского департамента заходил на посадку на ровном пятачке дороги в пятидесяти метрах от них.
Лопасти подняли яростный вихрь, бросая в лицо сухой песок. Дон наклонил голову, закрывая лицо Чарли своей щекой, и зашагал к вертолету.
Навстречу уже бежали двое медиков в ярко-оранжевых комбинезонах, волоча за собой дефибриллятор и мягкие носилки.
– Сюда, сэр! Положите его на носилки! Быстрее!
Дон подошел к медикам, но на долю секунды его пальцы намертво вцепились в одежду Чарли. Животный инстинкт орал, требуя не отдавать никому, спрятать, защитить.
– Дон... отпусти его, – тихо, но властно произнес подошедший Дэвид, кладя тяжелую ладонь на плечо начальника. – Им нужно работать. Ты вытащил его. Теперь их очередь.
Дон судорожно вздохнул, сглатывая ком в горле, и опустился на колени, осторожно, миллиметр за миллиметром перекладывая Чарли на носилки.
Медики включились мгновенно, работая слаженно и без лишних слов:
– Множественные тупые травмы корпуса, подозрение на разрыв селезенки!
– Давление шестьдесят на сорок, пульс сто сорок, нитевидный!
– Кислородную маску, быстро! Готовь систему, два кубика физраствора струйно!
– Травма черепа, зрачки анизокоричные! В темпе, он в глубоком гиповолемическом шоке!
На лицо Чарли надели прозрачную пластиковую маску, которая тут же затуманилась от его слабого дыхания. К руке подсоединили капельницу, закрепили шейный воротник. Носилки взмыли в воздух и исчезли в освещенном чреве вертолета.
Дон стоял рядом, не чувствуя порывов ветра от винтов, не слыша грохота двигателей. Его руки по локоть были покрыты грязью и чужой, но такой родной кровью. Вся его одежда была пропитана пылью карьера и запахом травмы.
Один из медиков высунулся из люка вертолета, перекрикивая шум:
– Кто-то из родственников летит?!
– Я лечу, – Дон шагнул вперед, но замер. Он посмотрел на Дэвида и Колби, стоявших поодаль.
Его напарники выглядели вымотанными, серыми от дорожной пыли, но в их глазах горела та же мрачная решимость.
– Лети с ним, Дон, – сказал Дэвид, твердо глядя ему в глаза. – Мы займемся остальным. Ни один из этих ублюдков не соскочит. Я подниму прокуратуру, мы впаяем им покушение на убийство федерального служащего при отягчающих.
– Нет, – тихо сказал Дон.
Ветер трепал его короткие темные волосы. Взгляд старшего брата был пуст, страшен и холоден, как могильный камень.
– Не просто покушение. Они знали, кто он. Они целенаправленно калечили гения, который не мог дать сдачи. Они бросили его умирать в яме, как собаку. – Дон посмотрел на свои окровавленные ладони и медленно сжал их в кулаки. – Я хочу, чтобы они прочувствовали каждую секунду. Найдите всех, кто был с Дженкинсом в ту ночь. До единого. Переверните всю Пакоиму. Если кто-то попытается дернуться – стреляйте на поражение. Я беру ответственность на себя.
– Сделаем, босс, – без колебаний ответил Колби.
Дон кивнул, повернулся и запрыгнул в вертолет. Дверь захлопнулась, отрезая рев ветра, оставляя лишь ритмичный писк кардиомонитора и тяжелое, хриплое дыхание Чарли.
Дон сел на узкую откидную скамью рядом с носилками. Он протянул руку и аккуратно, стараясь не задеть капельницу, сжал холодные, перепачканные пальцы брата в своей широкой ладони.
– Я с тобой, Чарли, – прошептал Дон, наклоняясь к самому пластиковому куполу маски. – Слышишь? Мы летим в госпиталь. Ты выкарабкаешься. Ты вернешься домой, к отцу, к своим доскам и своим формулам. А с этим миром... с этим миром я разберусь сам.
Вертолет оторвался от каменистого плато, заложил крутой вираж над темной бездной карьера и взял курс на огни Лос-Анджелеса, унося их сквозь ночь. Монитор за спиной Дона пищал тревожно и часто, но Чарли, словно почувствовав тепло руки брата, перестал метаться, и пальцы математика слабо, едва ощутимо сжали ладонь федерала в ответ.