Нежданное приглашение
Тени забытых легенд и ледяное пламя
Когда снежный вихрь, вызванный Ромой, окончательно улегся, Хогвартс и его гости обнаружили себя не на привычной поляне, а в месте, которое не поддавалось никакому логическому описанию. Они стояли в Большом зале Колдовстворца, и это помещение заставило бы любого архитектора Хогвартса сгореть от стыда. Зал был настолько огромен, что потолок терялся в вышине, но вместо заколдованного неба, отражающего погоду, там разворачивались живые картины. Тысячи переплетающихся золотых и серебряных нитей ткали бесконечные былины: вот Илья Муромец бьется с Соловьем-разбойником, вот Садко опускается на дно морское, а вот огненная Жар-птица пролетает над лесами, оставляя за собой шлейф искр, которые падали вниз и таяли, не долетая до голов студентов.
Вдоль стен тянулись монументальные столы из мореного дуба, за которыми уже сидели ученики в разноцветных одеждах — синих, красных, зеленых и золотых. Но внимание прибывших было приковано к преподавательскому столу. Там, помимо уже знакомых Кощея, Ивана, Змея, Добрыни, Яги и Василисы, сидели существа, от которых веяло древней, первобытной силой.
Мужчина с кошачьими повадками, в роскошном меховом жилете и с глазами, меняющими цвет от изумрудного до янтарного, лениво точил когти о край стола. Это был Кот Баюн, который, вопреки легендам, предпочитал человеческий облик, хотя его хвост иногда нетерпеливо подергивался под стулом. Рядом с ним сидел Леший — высокий, заросший мягким мхом старик, чьи волосы напоминали переплетение ветвей, а в бороде гнездились крошечные лесные птицы. Его питомец, огромный бурый медведь по имени Лес, дремал у его ног, занимая места больше, чем весь стол Хагрида. Водяной, чья кожа отливала бирюзой, меланхолично помешивал воду в своем кубке, а его питомец, гигантский сом Усач, плавал в прозрачной сфере, парящей рядом.
Кощей Бессмертный поднялся со своего трона, и в зале мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает снежинка за окном. Его черная корона, казалось, впитывала свет факелов.
– Мы не привыкли к долгим речам, – голос Кощея вибрировал, пробирая до костей. – В Колдовстворце мы ценим три вещи: волю, знание и силу, чтобы это знание применить. Мы не будем учить вас махать палочками, как дирижеры-недоучки. Мы научим вас слышать ритм самой земли. Здесь вы не гости, вы — испытатели. Если выживете — станете магами. Если нет — что ж, мой сад всегда нуждается в удобрениях.
Дамблдор слегка кашлянул, поправляя очки-половинки, явно озадаченный столь прямолинейным подходом. Однако тишину прервал не он.
Драко Малфой, чье лицо за время перемещения приобрело оттенок мела, поднял руку. Его голос слегка дрожал, но гордость не позволяла ему молчать.
– Господин директор, при всем уважении… – начал он, оглядывая мрачное величие зала. – Нам говорили, что Колдотворец — самое безопасное место. Но сможет ли ваша школа защитить нас от Того-Кого-Нельзя-Называть?
Кощей медленно повернул голову. Его абсолютно черные глаза сфокусировались на Драко, и тот невольно вжался в скамью. Директор Колдовстворца молчал несколько секунд, а затем медленно перевел взгляд на Баюна.
– Баюн, – произнес Кощей с легким недоумением. – Ты у нас по миру ходишь, сказки собираешь. Это еще кто такой? Тот-Кого-Нельзя-Называть? У него что, имени нет? Или оно настолько длинное, что язык ломается?
Кот Баюн лениво зевнул, обнажив острые клыки, и потянулся всем телом.
– Да в душе не чаю, Кощеюшка, – промурлыкал он, щурясь на Малфоя. – Наверное, какой-нибудь мелкий пакостник из местных лесов. Может, домовой взбунтовался или кикимора перепила болотной настойки. Масштаб личности, судя по названию, стремится к нулю.
Альбус Дамблдор выступил вперед, стараясь сгладить неловкость.
– Мой дорогой коллега, молодой человек имеет в виду Лорда Волан-де-Морта. Темного мага, который терроризирует наш мир уже многие годы. Его называют величайшим злом столетия.
Кощей выгнул бровь. Он посмотрел на Ивана, который в этот момент ласково гладил своего белого сокола Света. Иван лишь мягко улыбнулся, и от этой улыбки по залу разлилось тепло, заставившее учеников Хогвартса невольно расслабиться. Добрыня, сидевший рядом со Змеем, тоже лучился добротой, его веснушки, казалось, светились в полумраке, как маленькие искры.
– Волан-де-чего? – переспросил Кощей, и в его голосе прорезалось искреннее любопытство. – Вопрос остается открытым. Кто это? Если это маг, то почему его имя нельзя называть? Он что, наложил на него заклятие истинного разрушения? Или он просто очень стеснительный?
– Он убил многих… – начал было Гарри Поттер, но Кощей перебил его взмахом руки.
– Смерть — это работа, а не титул, – отрезал Бессмертный. – Если этот ваш «Волан» придет сюда, он быстро поймет, что в России даже мертвецы подчиняются расписанию. Рома!
Рыжий Горыныч, который в этот момент пытался незаметно приклеить наклейку с изображением мухомора на мантию профессора Макгонагалл, подскочил на месте.
– Да, дядь Кощ? Ой, то есть, господин директор!
– Ты показал нашим гостям магию Колдовстворца? – спросил Кощей, и в его глазах блеснула искорка гордости, которую он пытался скрыть.
– Ну, так… чуть-чуть, – Рома шмыгнул носом и поправил свой огромный голубой свитер. – Только палочку сжег и немного снега насыпал. Инженерная мысль требовала калибровки!
– Покажи еще, – приказал Кощей. – Покажи им, почему мы не боимся тех, у кого нет имен.
Рома выскочил на середину зала. Он все еще был босиком, и его маленькие ступни выглядели беззащитными на холодном каменном полу. Группа слизеринцев, возглавляемая Пэнси Паркинсон, не выдержала.
– Посмотрите на него! – хихикнула Пэнси. – Великий маг в старом свитере и без ботинок! Он что, настолько беден, что не может позволить себе обувь? Или это новая мода среди лесных сумасшедших?
Смех прокатился по рядам иностранных студентов. Рома замер. Его желтые глаза с вертикальными зрачками на мгновение расширились, а затем он медленно обернулся к смеющимся. На его лице расплылась та самая улыбка, от которой Саше и Жене всегда хотелось отойти подальше. Это была улыбка человека, который только что придумал, как разобрать мир на атомы и собрать его обратно, но в другом порядке.
– Обувь ограничивает проводимость, – тихо произнес Рома, и его голос внезапно стал многослойным, будто говорили сразу несколько человек. – А смех… смех — это хорошо. Смех — это вибрация. А вибрация — это энергия. Спасибо, что поделились.
Он хлопнул в ладоши. Звук был тихим, но от него по полу разошлась видимая рябь. В ту же секунду пространство вокруг Ромы начало искажаться. Рядом с ним, словно из воздуха, соткались еще пять Ром. Они были абсолютно идентичны: те же рыжие кудри, та же маска, те же безумные глаза.
– Это Изольды, – хором произнесли клоны, и их голоса создали пугающий резонанс. – Мои маленькие помощники. Они не просто иллюзии, они — проекции вероятностей.
Один из клонов подбежал к столу Слизерина и, прежде чем кто-то успел вскрикнуть, выхватил кубок из рук Драко. Драко попытался схватить парня, но его рука прошла сквозь Рому, как сквозь холодный туман, хотя кубок остался в руках клона.
– А теперь, – сказал настоящий Рома, стоящий в центре, – немного тепла.
Он поднял руку, и над его ладонью вспыхнуло пламя. Но оно не было оранжевым или красным. Оно было ослепительно-белым, с ледяным голубым ядром. От этого огня не веяло жаром — напротив, по залу пронесся такой холод, что вода в кубках мгновенно превратилась в лед, а на стенах выступил иней.
– Холодный огонь, – прошептала Гермиона, судорожно сжимая свою палочку. – Это теоретически невозможно… Температура горения должна быть отрицательной!
– Теория — это клетка для слабых умов, – Рома-оригинал подбросил сгусток пламени вверх.
Огонь разделился на десятки маленьких искр, которые начали кружить по залу. Там, где пролетала искра, воздух превращался в жидкий азот. Клоны Ромы начали двигаться с невероятной скоростью, вычерчивая в воздухе сложные геометрические фигуры. В центре зала из этого холодного пламени начал расти ледяной дракон — точная копия Пламеня, но прозрачная и светящаяся изнутри.
Дракон раскрыл пасть и издал беззвучный рев, от которого у всех присутствующих задрожали зубы. Смех в зале мгновенно стих. Пэнси Паркинсон испуганно прикрыла рот рукой, а Драко Малфой сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть.
– Достаточно, Рыжик, – мягко произнес Змей Горыныч. – Ты напугал гостей. Добрыня, успокой его, а то он сейчас нам тут абсолютный ноль устроит.
Добрыня Никитич (теперь Горыныч) поднялся со своего места. Он выглядел как само воплощение покоя. Когда он пошел к Роме, казалось, что за каждым его шагом расцветают невидимые цветы. Он положил руку на плечо сына, и ледяной дракон мгновенно рассыпался сверкающей пылью, а клоны растаяли, как утренний туман.
– Ну всё, всё, раздухарился, – Добрыня с улыбкой потрепал Рому по рыжим вихрам. – Иди к Саше и Жене, они тебе там место заняли. И надень носки, которые я тебе связал, а то опять чихать на уроках будешь.
Рома мгновенно растерял весь свой пугающий вид. Он виновато улыбнулся, шмыгнул носом и, подхватив своего крошечного дракончика Пламеня, побежал к столу отделения Ярила, где Саша Бессмертный уже лениво отодвигал для него тарелку с пирожками.
– Ты опять красовался, – констатировал Саша, не поднимая глаз от своей книги по некро-математике. Его черные белки глаз чуть мерцали. – Тебе же папа говорил: не пугай иностранцев в первый день. Они хрупкие.
– Они смеялись над моими ногами! – буркнул Рома, с аппетитом вгрызаясь в пирожок. – И вообще, Женя, ты видела их палочки? Это же просто палки! Никаких встроенных контуров, никакой настройки резонанса. Как они вообще колдуют?
Женя Зимова, чьи длинные уши чуть подергивались от обилия новых звуков, вздохнула и поправила свой венок из георгин.
– Они колдуют на вере и традиции, Ром. Это архаично, но работает. Хотя, признаю, их лица, когда ты вызвал Изольд, стоили того, чтобы пропустить ужин.
Тем временем Кощей снова обратился к залу.
– Теперь, когда формальности улажены, и мой сын доказал, что отсутствие обуви не мешает критическому мышлению, перейдем к распределению. В Колдовстворце нет шляп, которые читают мысли. У нас есть Алатырь-камень. Он не смотрит, кто вы есть. Он смотрит, кем вы можете стать.
В центре зала, прямо из пола, поднялся массивный валун, от которого исходило мягкое, пульсирующее свечение. Он казался живым, древним существом, которое видело рождение и смерть целых цивилизаций.
– Ученики Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга, – голос Кощея стал торжественным. – Подходите по одному. И помните: в Колдовстворце магия не выбирает вас. Вы выбираете магию.
Гарри Поттер посмотрел на своих друзей. Рон выглядел так, будто хотел оказаться где угодно, только не рядом с этим «камнем судьбы», а Гермиона, напротив, уже достала блокнот, готовая записывать каждое слово преподавателей.
– Ну что, – прошептал Гарри, делая шаг вперед. – Посмотрим, что скажет этот русский камень про «мальчика, который выжил».
Рома, сидевший за столом, подмигнул Гарри и показал большой палец, на котором была наклейка с маленьким улыбающимся черепом.
– Удачи, Поттер! – крикнул он. – Если попадешь к нам в Ярило, я покажу тебе, как сделать из твоих очков тепловизор!
Саша Бессмертный только тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой, а его волк Тень согласно рыкнул, положив голову на колени хозяину. Учебный год в Колдовстворце обещал быть… взрывоопасным.