← Назад к обзору

Нежданное приглашение

Ледяное дыхание высоты и кровь на снегу

Утро в Колдовстворце не знало пощады к изнеженным британцам. Солнце, едва пробившееся сквозь густую пелену облаков, не грело, а лишь подсвечивало бескрайние снежные поля, окружавшие школу. Ученики Хогвартса, кутаясь в теплые мантии, которые им выдали в общежитиях, с опаской поглядывали на тренировочное поле. Вместо привычных колец для квиддича здесь возвышались ледяные арки, постоянно меняющие свое положение в воздухе.

Мадам Трюк, прибывшая вместе с делегацией, стояла рядом со Змеем Горынычем. Она выглядела озадаченной. Ее привычный свисток казался здесь неуместным, а метлы, которые вынесли для урока, больше напоминали отполированные молнии, чем садовый инвентарь.

Змей Горыныч, высокий, рыжеволосый, в тяжелом меховом плаще, кутался в воротник, подрагивая от холода, несмотря на свою огненную природу. Его желтые глаза с вертикальными зрачками лениво скользили по строю учеников.

– Слушайте внимательно, иностранцы, – пробасил он, и его голос эхом отозвался от стен крепости. – Полеты в Колдовстворце — это не прогулка в парке. Воздушные потоки здесь имеют характер, и если вы не подружитесь с ветром, он вас размажет по первой же сосне. Рыжик!

Рома, стоявший в первом ряду отделения Ярила, встрепенулся. Он был, как обычно, босиком, несмотря на иней под ногами, и в своем неизменном голубом свитере. На его плече сидел крошечный дракон Пламень, который недовольно выпускал струйки дыма из ноздрей.

– Да, папа? – Рома улыбнулся, и эта улыбка, как всегда, заставила Рона Уизли сделать шаг назад.

– Покажи им базу, – вздохнул Змей. – Но, ради всего святого, Ромка, летай спокойно. Не пугай людей раньше времени. Я обещал Ивану, что сегодня никто не поседеет.

Рома шутливо отдал честь и оседлал свою метлу. Но сделал он это так, что мадам Трюк едва не выронила свисток. Вместо того чтобы сесть верхом, он уселся боком, а затем, едва взлетев, просто перевернулся вниз головой. Теперь он висел, зацепившись коленями за древко, скрестив руки на груди, а его рыжие кудри мели пушистый снег.

– Это… это грубейшее нарушение техники безопасности! – вскрикнула мадам Трюк, бросаясь вперед.

Змей Горыныч лишь придержал ее за локоть.

– Это «база», мадам. Если он не может контролировать метлу пятой точкой, значит, он не достоин летать. Продолжаем.

Хогвартсцы с опаской поднялись в воздух. Гарри Поттер, признанный ловец, чувствовал себя на местной метле крайне неуютно. Она была слишком чуткой, слишком… живой. Рядом Гермиона Грейнджер вцепилась в древко так, что побелели костяшки пальцев, а ее метла то и дело норовила уйти в штопор. Рон и вовсе едва держался в метре от земли, оглашая окрестности не самыми лестными эпитетами в адрес русской авиации.

Змей Горыныч, наблюдая за этим, лишь прикрыл глаза рукой.

– Святые угодники… – пробормотал он. – Они летают как мешки с репой. Гарри, сынок, расслабь локти! Ты ее душишь, а не направляешь. Гермиона, магия — это не учебник по физике, перестань высчитывать угол наклона, просто почувствуй поток!

Рома, все еще вися вниз головой, пролетел мимо Гарри.

– Эй, Поттер! – крикнул он, и его голос прозвучал удивительно звонко в морозном воздухе. – Ты так напряжен, что если в тебя врежется муха, ты рассыплешься на части. Смотри, как надо!

Рому внезапно всё это достало. Медленные полеты, осторожные окрики отца, испуганные лица англичан. Его безумная натура требовала скорости. Он резко выпрямился, встал ногами прямо на метлу, как на доску для серфинга, и ударил по ней магическим импульсом.

Метла взвыла. В мгновение ока Рома превратился в рыжую вспышку, уходящую вертикально вверх. Сто шестьдесят метров. Двести. Он замер в вышине, превратившись в маленькую точку на фоне свинцового неба.

– Рома, нет! – крикнул Змей, но было поздно.

Рома спрыгнул.

Крик ужаса вырвался у всех присутствующих. Даже студенты Колдовстворца, привыкшие к выходкам Горыныча-младшего, замерли. Рома падал камнем, раскинув руки, как крылья, и на его лице, которое видели лишь птицы, играла восторженная, абсолютно сумасшедшая улыбка.

– Он разобьется! – завизжала Гермиона.

Но за десять метров до земли Рома свистнул. Его метла, оставшаяся в небе, спикировала вниз быстрее молнии, поднырнула под него, и он мягко приземлился на нее, тут же заложив крутой вираж.

В этот момент произошли две вещи одновременно.

Метла Драко Малфоя, который с завистью и злостью наблюдал за этим представлением, внезапно взбесилась. Возможно, она почувствовала негативный эмоциональный фон наездника, а в Колдовстворце инвентарь был крайне чувствителен к намерениям. Метла резко вильнула вниз, сбросив Драко, и понеслась к ледяным скалам.

Малфой летел вниз головой с высоты пятнадцати метров.

– Помогите! – только и успел выкрикнуть он.

Рома среагировал мгновенно. Его тело, привыкшее к перегрузкам, сработало быстрее мысли. Он направил свою метлу в крутое пике, перехватил Драко за шиворот мантии в паре метров от земли и, гася инерцию, выровнял полет.

– Держись, блондинчик! – хохотнул Рома, высаживая Драко на землю.

Но благодарности не последовало. Малфой, чье лицо было перекошено от унижения и страха, вместо того чтобы поблагодарить спасителя, резко толкнул Рому. Это было сделано в тот момент, когда Рома еще не успел восстановить равновесие на метле, находясь в неудобном развороте. Толчок пришелся в спину, и Рома, не ожидавший такой подлости, сорвался.

Никто не видел этого толчка из-за поднявшейся снежной пыли, кроме, возможно, Саши Бессмертного, стоявшего на земле.

Рома упал с высоты четырнадцати метров. Глухой удар о промерзшую землю заставил всех вздрогнуть.

– Рома! – Змей Горыныч в один прыжок оказался рядом, оттолкнув Малфоя так, что тот отлетел в сугроб.

Мальчик лежал на спине. Его глаза были открыты, но взгляд казался расфокусированным. Он не двигался. Тишина, воцарившаяся на поле, была неестественной.

– Рыжик, дыши… – Добрыня, прибежавший из замка быстрее ветра, упал на колени рядом с мужем и сыном. Его зеленые глаза были полны слез. – Змей, он не дышит!

В этот момент питомцы начали действовать. Пламень, крошечный дракон Ромы, спрыгнул на грудь хозяина. Он вырос до размеров крупной собаки, его чешуя раскалилась добела.

– Отойдите! – раздался хриплый, каркающий голос. Это говорил дракон. – Ему нужен воздух и огонь!

Тень, черный волк Саши Бессмертного, подошел с другой стороны, обнажив клыки в сторону перепуганных англичан.

– Если он умрет, – прорычал волк человеческим голосом, от которого у Рона подкосились ноги, – я лично перегрызу горло тому, кто его толкнул. Я видел запах страха и предательства.

Саша Бессмертный стоял рядом, его лицо было бледнее обычного, а черные глаза светились мертвенным светом. Он смотрел прямо на Малфоя.

– Ты, – прошептал Саша. – Ты даже не представляешь, что значит разозлить семью Бессмертных и Горынычей одновременно.

Рома внезапно дернулся. Его грудная клетка судорожно втянулась, он сделал резкий вдох, похожий на всхлип.

– Па… – прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд на отце.

– Тише, тише, Рыжик, – Змей приподнял его голову, его руки дрожали. – Мы здесь. Добрыня здесь.

Рома попытался улыбнуться. Его губы дрогнули, и он издал свой характерный, чуть безумный смешок, но звук получился надтреснутым и слабым.

– Я… я поймал его… – прошептал Рома. – Видел… как он летел… Смешно…

Он попытался сказать что-то еще, возможно, очередную шутку про инженерную точность падения, но внезапно его лицо исказилось от боли. Вместо слов из его горла вырвался тяжелый, клокочущий кашель.

На чистый, белый снег брызнула ярко-алая, горячая кровь.

– Рома! – вскрикнула Василиса, подбегая с набором зелий.

Мальчик закашлялся снова, багряные пятна расцветали на его голубом свитере, как жуткие цветы. Его желтые глаза закатились, и он обмяк на руках отца, теряя сознание.

– Внутреннее повреждение легких, – быстро проговорила Яга, появившаяся словно из ниоткуда. Ее фиолетовые глаза сканировали тело мальчика. – Кости целы, но удар был слишком сильным. Змей, неси его в лазарет! Живо!

Змей Горыныч подхватил сына на руки. В этот момент он не выглядел как грозный учитель или древнее существо. Он был просто отцом, чей мир только что рухнул.

– Если он не очнется, – Змей обернулся к застывшим студентам Хогвартса, и его голос был подобен рыку извергающегося вулкана, – я превращу это место в пепел. И мне плевать на международные соглашения.

Он исчез в вихре пламени, унося Рому. Добрыня, шатаясь, последовал за ним, поддерживаемый Иваном Бессмертным.

На поле остались только ученики и ошеломленные учителя. Саша Бессмертный медленно повернулся к Драко Малфою, который пытался спрятаться за спинами Крэбба и Гойла.

– Тень, – негромко позвал Саша.

Огромный черный волк шагнул вперед, его глаза-уголья горели ненавистью.

– Я чую твой запах, маленький трус, – прорычал Тень, и его голос разнесся по всему полю. – Ты можешь врать людям, но ты не обманешь зверя. Ты толкнул его.

– Я… я ничего не делал! – взвизгнул Малфой. – Он сам упал! Он же сумасшедший!

– Сумасшедший здесь только ты, если думаешь, что тебе это сойдет с рук, – встряла Женя Зимова. Ее длинные уши прижались к голове, а филин Ух на ее плече угрожающе расправил крылья. – Мы в Колдовстворце, Малфой. Здесь стены имеют уши, а камни — память.

Гарри Поттер подошел к Саше. Он выглядел потрясенным.

– Саша, если он это сделал… мы поможем доказать. Это было подло.

Саша посмотрел на Гарри своим бездонным взглядом.

– Нам не нужны доказательства, Поттер. Нам нужно, чтобы Рома выжил. Потому что если его сердце остановится, мой отец, – он указал на замок, где находился Кощей, – вспомнит, почему его называют Царем Мертвых. И тогда «Тот-Кого-Нельзя-Называть» покажется вам детской сказкой на ночь.

Саша развернулся и пошел к замку, Тень следовал за ним, не сводя глаз со Слизерина.

В лазарете Колдовстворца, скрытом за тяжелыми дверями, окованными серебром, было тихо. Рома лежал на кровати, казавшийся еще меньше, чем обычно. Его рыжие кудри разметались по подушке, а дыхание было прерывистым и свистящим.

Рядом, на полу, свернулся Пламень. Дракон больше не был маленьким — он занимал почти половину комнаты, и его чешуя тускло мерцала в полумраке.

– Он вернется, – прошептал дракон, обращаясь к Змею и Добрыне, которые сидели у кровати, не выпуская рук сына. – У него слишком много незаконченных чертежей. Он не позволит смерти забрать его, пока не достроит свой вечный двигатель.

Добрыня прижал руку Ромы к своей щеке.

– Только живи, Рыжик, – прошептал он. – Только живи.

А за окнами лазарета небо над Колдовстворцем начало наливаться кроваво-красным цветом. Древняя магия школы чувствовала боль своего любимца, и эта магия не собиралась прощать.