Ничего
Упрямство, ремень и стена: Неожиданные меры
Неделя прошла, но температура Маринетт упорно не спадала. Адриан, несмотря на все свои усилия, не мог сломить ее упрямство. Она по-прежнему отказывалась принимать некоторые лекарства, жаловалась на их вкус, пыталась спрятать таблетки под язык и вообще вела себя просто отвратительно. Его терпение таяло с каждым днем, сменяясь глухим раздражением. Он понимал, что она больна, но ее упрямство переходило все границы.
Однажды утром Адриану нужно было отлучиться на важную фотосессию. Он не хотел оставлять Маринетт одну, но и отменить работу не мог.
– Алья, Нино, – обратился он к друзьям, которые все еще жили в комнате общежития, чтобы поддержать Маринетт. – Мне нужно уехать на несколько часов. Пожалуйста, присмотрите за ней. Убедитесь, что она принимает лекарства и не делает глупостей.
– Конечно, Адриан, – кивнула Алья. – Не волнуйся. Мы присмотрим за нашей маленькой пациенткой.
– Ага, – подхватил Нино. – Мы ее в обиду не дадим.
Адриан тяжело вздохнул.
– Я знаю, но… она такая упрямая. Если что-то пойдет не так, сразу звоните. И постарайтесь, чтобы она не разгромила комнату.
Друзья переглянулись, смущенно улыбаясь. Они уже привыкли к выходкам Маринетт, которая в болезни иногда становилась невыносимой.
Когда Адриан ушел, Алья и Нино заняли свои обычные места – Алья с ноутбуком, Нино с книгой. Маринетт еще спала. В комнате царила относительная тишина, нарушаемая лишь ее легким кашлем.
Через час Маринетт проснулась. Она потянулась, словно кошка, и села на кровати. Глаза ее горели каким-то странным, игривым огоньком.
– Доброе утро, сони, – промурлыкала она, совсем не похоже на обычную Маринетт.
Алья и Нино удивленно подняли головы. В голосе Маринетт не было привычного хрипа и слабости. Наоборот, она звучала необычно энергично.
– Доброе утро, Маринетт, – осторожно ответила Алья. – Как ты себя чувствуешь?
– Отлично! – Маринетт спрыгнула с кровати. – Мне так скучно! Давайте играть!
Она схватила подушку с кровати и швырнула ее в Нино.
– Эй! – воскликнул Нино, уворачиваясь. – Что это с тобой?
Маринетт засмеялась и, словно котенок, начала гоняться за подушкой, которая упала на пол. Она каталась по полу, швыряла подушку вверх, ловила ее, а потом, подскочив, схватила альбом для рисования Альи и начала размахивать им, как мечом.
– Маринетт! – Алья попыталась отобрать альбом. – Положи это на место!
Но Маринетт, с какой-то дикой энергией, выскользнула из рук Альи, пробежала по комнате, опрокинув стул, и, запрыгнув на кровать, начала скакать по ней, словно на батуте.
– Мне весело! – кричала она. – Я хочу играть!
Алья и Нино были в шоке. Они никогда не видели Маринетт такой. Ее поведение было абсолютно непредсказуемым. Она разбрасывала вещи по всей комнате, хватала то одно, то другое, а потом, словно кошка, начинала гонять их по полу.
– Маринетт, перестань! – пытался остановить ее Нино. – Ты же еще больна! Тебе нельзя так себя вести!
Но Маринетт только смеялась, не обращая внимания на их слова. Она схватила пару носков Нино и начала швырять их в него, хихикая.
– Хочешь поиграть? – промурлыкала она, прищурив глаза. – Я знаю одну игру!
И она, словно вихрь, пронеслась по комнате, опрокинув вазу с цветами, которая стояла на тумбочке, и разбросав содержимое открытого шкафа.
– О нет! – воскликнула Алья, пытаясь собрать разбросанные вещи. – Что с тобой случилось, Маринетт?!
– Мне просто скучно! – Маринетт снова запрыгнула на кровать и начала прыгать, как ребенок. – И я хочу играть!
Нино, наконец, потерял терпение.
– Маринетт, если ты сейчас же не успокоишься, я тебя в угол поставлю! – пригрозил он.
Но Маринетт лишь презрительно фыркнула.
– В угол? Меня? Ха-ха! – Она показала ему язык. – Не дождешься!
Она продолжала свой беспредел, а Алья и Нино, обессиленные, смотрели на нее, не зная, что делать. Они пытались ее поймать, но Маринетт была слишком быстрой и ловкой. Ее глаза горели лихорадочным блеском, а движения были резкими и неконтролируемыми.
Когда Адриан вернулся, он обнаружил комнату в полном хаосе. Повсюду валялись вещи, подушки, книги, одежда. Ваза была разбита, а на кровати, словно дикая кошка, скакала Маринетт, продолжая разбрасывать вещи.
– Что здесь происходит?! – голос Адриана был холодным и полным ярости.
Маринетт замерла, увидев его. Ее игривость мгновенно испарилась, сменившись испугом. Алья и Нино, бледные и растрепанные, стояли посреди этого погрома, словно виноватые школьники.
– Адриан, – начала Алья, – она… она просто сошла с ума… Мы не смогли ее остановить…
– Она как котенок! – добавил Нино. – Гоняла нас по комнате!
Адриан медленно оглядел разгром. Его взгляд остановился на Маринетт, которая сжалась на кровати, словно ожидая наказания.
– Маринетт, – произнес он голосом, от которого у всех присутствующих по спине пробежал холодок. – Что это такое?!
Она молчала, опустив голову.
– Я спрашиваю, что это такое?! – Он сделал шаг к ней. – Ты устроила здесь погром?! Ты совсем потеряла рассудок?!
Маринетт начала всхлипывать.
– Я… я просто… мне было скучно…
– Скучно?! – Адриан был в ярости. – Ты больна! Ты должна лежать и лечиться! А ты устраиваешь здесь цирк!
Он подошел к шкафу, открыл его и достал ремень. Алья и Нино вздрогнули. Они знали, что это означало.
– Адриан, – Алья попыталась вмешаться, – может быть, не надо…
Но Адриан даже не посмотрел на нее. Его взгляд был прикован к Маринетт.
– Встань! – приказал он.
Маринетт медленно встала, опустив голову. Слезы текли по ее щекам.
– Повернись!
Она нехотя повернулась к нему спиной. Адриан замахнулся ремнем.
– Ай! – Маринетт вскрикнула, когда ремень опустился на ее ягодицы. – Ой-ой-ой, как больно!
Еще один удар.
– Ай! – Она заплакала в голос. – Адриан, прекрати! Пожалуйста!
Но Адриан был непреклонен. Удары следовали один за другим, не слишком сильные, но достаточно ощутимые, чтобы Маринетт почувствовала боль и поняла серьезность ситуации.
– Это тебе за то, что ты не слушаешься! – говорил он, каждый удар сопровождая словами. – За то, что не принимаешь лекарства! За то, что устраиваешь погромы!
Маринетт плакала, прикрывая ягодицы руками.
– Я больше не буду! Я все поняла!
Когда Адриан, наконец, остановился, Маринетт, вся в слезах, опустилась на кровать.
– Что с ней делать? – спросил Нино, который все это время стоял, сжав кулаки. – Она совсем не управляемая!
Адриан тяжело дышал. Он посмотрел на Маринетт, которая продолжала плакать.
– Я предлагаю, – сказал Нино, – раз она так себя ведет… поставить ее в угол.
Адриан поднял бровь.
– В угол?
– Ну да, – кивнул Нино. – Но так как она больна, пусть сидит лицом к стене на кровати. Весь день. Чтобы подумала над своим поведением.
Адриан задумался. Это было неплохое решение. Она не сможет заниматься чем-то еще, кроме как думать о своем поведении, и, что самое главное, не сможет устроить новый погром.
– Хорошо, – наконец сказал Адриан. – Отличная идея, Нино.
Он подошел к Маринетт и, не говоря ни слова, дал ей по лицу легкий шлепок ладонью.
– Это тебе за упрямство.
Маринетт вздрогнула и подняла на него заплаканные глаза.
– А теперь, – продолжил Адриан, беря со стола бутылочку с самым невкусным сиропом, который только можно было найти. – Вот тебе лекарство. Пей все до дна.
Маринетт, скривившись, взяла сироп и выпила его. Он был отвратителен.
– А теперь, – Адриан указал на стену. – Развернись и смотри в стену. Весь день.
Маринетт не двинулась с места. Она смотрела на него, словно надеясь, что он передумает.
– Я сказал, развернись! – голос Адриана снова стал жестким.
Она продолжала сидеть. Адриан снова потянулся к ремню. Маринетт вздрогнула. Увидев его решимость, она испугалась еще больше.
– Нет! – воскликнула она, и, плача, медленно развернулась к стене, уткнувшись в нее лицом.
Адриан удовлетворенно кивнул.
– Отлично. А теперь, Алья, Нино, – сказал он, – давайте уберем этот погром.
Алья и Нино, которые все это время стояли, наблюдая за происходящим, кивнули. Они начали собирать разбросанные вещи. Маринетт сидела лицом к стене, ее плечи вздрагивали от всхлипываний. Она поняла, что Адриан был настроен очень серьезно. И что ее упрямство и выходки не останутся безнаказанными.