← Назад к обзору

Ничего

Уроки нежности и строгости

Когда наступил вечер, и последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь шторы, Адриан подошел к Маринетт. Она все еще сидела, уткнувшись лицом в стену, ее плечи вздрагивали от редких всхлипываний. Он понимал, что ей тяжело, но также знал, что это было необходимо.

– Маринетт, – тихо сказал он, его голос был уже не таким жестким, как раньше, но все еще требовательным. – Время спать. Можешь лечь.

Маринетт медленно повернулась. Ее глаза были опухшими и красными от слез, лицо бледным, а на щеках все еще виднелись влажные дорожки. Она посмотрела на Адриана с такой тоской и обидой, что у него сжалось сердце.

– Я… я не хочу, – прошептала она, ее голос был хриплым и слабым.

– Ты должна, – ответил Адриан, подходя ближе. – Тебе нужен отдых.

Он протянул к ней руку, но Маринетт отшатнулась.

– Не трогай меня! – воскликнула она, и новые слезы хлынули из ее глаз. – Ты… ты такой жестокий! Ты меня бил!

Адриан тяжело вздохнул. Он знал, что сейчас ей было больно, и не только физически. Он сел рядом с ней на кровать, стараясь не касаться.

– Маринетт, – начал он, стараясь говорить как можно мягче, – я не хотел причинять тебе боль. Но ты не оставляла мне выбора. Ты совсем перестала слушаться, устраивала погромы, отказывалась от лекарств. Что мне было делать? Смотреть, как ты себя губишь?

Она молчала, лишь всхлипывала.

– Я делаю это ради твоего же блага, – продолжил Адриан. – Я хочу, чтобы ты поправилась. Я не могу видеть, как ты болеешь.

Маринетт уткнулась лицом в подушку и заплакала еще сильнее. Ее рыдания разрывали тишину комнаты. Алья и Нино, которые все это время делали вид, что заняты своими делами, переглянулись. Они понимали, что сейчас им лучше не вмешиваться.

Адриан почувствовал себя беспомощным. Он хотел ее успокоить, но не знал, как. Все его попытки были тщетны. Он осторожно положил руку ей на спину, но она тут же вздрогнула и отстранилась.

– Не трогай меня, – повторила она сквозь слезы. – Ты сделал мне больно.

Боль в ее голосе пронзила его. Адриан убрал руку. Он понимал, что нужно что-то менять. Ему нужно было показать ей, что за всей этой строгостью скрывается глубокая забота и любовь.

Он снова протянул руку, на этот раз к ее попе. Маринетт вздрогнула, но не оттолкнула его. Адриан нежно погладил ее по тому месту, куда совсем недавно опускался ремень.

– Моя маленькая, – прошептал он, его голос стал мягким и ласковым. – Прости меня, если я причинил тебе боль. Но ты должна понять, что я делаю это только потому, что очень сильно тебя люблю.

Маринетт немного успокоилась. Ее всхлипывания стали тише.

– Ты самое лучшее, что есть в моей жизни, Маринетт, – продолжил Адриан, поглаживая ее. – Ты нужна мне. Очень нужна. И я не могу позволить тебе болеть и не лечиться.

Он чувствовал, как ее тело расслабляется под его рукой. Она перестала плакать, лишь тихонько всхлипывала.

– Я знаю, что ты упрямая, – сказал он, улыбнувшись. – Но я люблю тебя такой, какая ты есть. И я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Даже если для этого придется быть строгим.

Маринетт медленно повернулась к нему. Ее глаза все еще были мокрыми от слез, но в них уже не было прежней обиды.

– Ты… ты правда так думаешь? – прошептала она.

– Конечно, – ответил Адриан, нежно поглаживая ее по голове. – Ты моя Маринетт. Моя любимая Маринетт.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. Маринетт прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Он обнял ее, крепко прижимая к себе. Она была такой хрупкой, такой маленькой, и он чувствовал огромную ответственность за нее.

– А теперь, – сказал он, отстраняясь. – Ложись спать. Тебе нужен хороший сон.

Маринетт кивнула и легла. Адриан укрыл ее одеялом, поправил подушку. Он сидел рядом, пока она не уснула. Только когда ее дыхание стало ровным и спокойным, он отошел к своей раскладушке.

На следующий день Маринетт проснулась, чувствуя себя немного лучше. Температура все еще была, но уже не такой высокой, как раньше. Она чувствовала слабость, но в то же время ощущала прилив сил. Она посмотрела на Адриана, который уже сидел рядом с ней, держа в руках тарелку с кашей.

– Доброе утро, – сказал он, улыбнувшись. – Как ты себя чувствуешь?

– Немного лучше, – ответила Маринетт. – Спасибо.

Она съела кашу без всяких уговоров, а потом послушно приняла все лекарства. Адриан был доволен. Казалось, уроки не прошли даром.

Однако, ближе к обеду, Маринетт снова начала проявлять свое упрямство. Когда Адриан попросил ее выпить еще один горький сироп, она наотрез отказалась.

– Я не буду! – заявила она. – Он такой невкусный!

Адриан нахмурился.

– Маринетт, мы же договорились. Ты должна принимать все лекарства.

– Нет! – Она отвернулась. – Я не хочу!

Терпение Адриана снова начало иссякать. Он понимал, что болезнь делает ее капризной, но он не мог позволить ей так себя вести.

– Значит, опять по-плохому? – его голос стал жестким.

Маринетт вздрогнула, но продолжала упрямиться.

– Я сказала, не буду!

Адриан встал, подошел к шкафу и снова достал ремень. Алья и Нино, которые только что вернулись с обеда, замерли на пороге.

– Маринетт, – сказал Адриан, его голос был холодным и решительным. – Последний раз спрашиваю: ты выпьешь сироп?

Она молчала, лишь упрямо сжала губы. Адриан подошел к ней, взял ее за руку и резко потянул. Она вскрикнула.

– Раз! – Он шлепнул ее по попе ремнем.

– Ай! – Маринетт заплакала. – Адриан!

– Два! – Еще один удар.

– Больно! Перестань!

– Три! – И еще один.

Удары следовали один за другим, не слишком сильные, но достаточно ощутимые. Маринетт плакала, пытаясь вывернуться, но Адриан крепко держал ее.

– Это тебе за упрямство! – говорил он. – За то, что не слушаешься! За то, что не ценишь свою жизнь!

Когда он, наконец, остановился, Маринетт, рыдая, упала на кровать.

– Я… я выпью… – прошептала она сквозь слезы.

Адриан протянул ей сироп. Она взяла его дрожащими руками и, скривившись, выпила все до дна.

– Молодец, – сказал он, его голос смягчился. – Вот так и надо.

Он сел рядом с ней и обнял ее. Маринетт продолжала плакать, уткнувшись ему в плечо.

– Я… я не хочу болеть, – всхлипнула она. – Мне так плохо.

– Я знаю, моя дорогая, – ответил Адриан, нежно поглаживая ее по спине. – Но мы справимся. Вместе. Ты только слушайся меня. И все будет хорошо.

Он продолжал успокаивать ее, пока она не перестала плакать. Он рассказывал ей о том, как сильно любит ее, как важна она для него, как он переживает за нее. Маринетт постепенно успокоилась, ее дыхание стало ровным.

Следующие несколько дней прошли без эксцессов. Маринетт послушно принимала все лекарства, не устраивала погромов и не капризничала. Адриан постоянно был рядом, следил за ней, кормил, читал ей книги. Алья и Нино тоже всячески поддерживали ее, принося ей вкусности и развлекая разговорами.

Постепенно Маринетт пошла на поправку. Температура спала, кашель прошел, к ней вернулся аппетит. Она снова стала прежней веселой и жизнерадостной девушкой.

Однажды вечером, когда Адриан уже собирался ложиться спать на свою раскладушку, Маринетт позвала его.

– Адриан, – прошептала она.

Он подошел к ее кровати.

– Что случилось, Маринетт?

– Можно… можно я посплю с тобой? – спросила она, краснея. – Мне… мне так одиноко.

Адриан улыбнулся. Он лег рядом с ней, обнял ее. Маринетт прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь.

– Конечно, моя дорогая, – прошептал он. – Ты никогда не будешь одинока.

Они уснули вместе, крепко обнявшись. Маринетт чувствовала себя в полной безопасности, зная, что рядом с ней ее Адриан. Он был строгим, но справедливым, требовательным, но любящим. И она была ему безмерно благодарна за то, что он помог ей выздороветь. Она поняла, что иногда любовь проявляется не только в нежности, но и в строгости, которая помогает нам стать лучше.