← Назад к обзору

Ночной побег^^

Лед и пламя в квартале Учиха

Утро в доме Учиха началось не с лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески, а с умопомрачительного запаха жареного бекона и чего-то сладкого. Какаши пошевелился под теплым одеялом, чувствуя, как вчерашний страх окончательно растворился, оставив после себя лишь приятную сонливость. Рядом было пусто — Обито, несмотря на свою репутацию сони, когда дело касалось завтрака для любимого мужа, проявлял чудеса пунктуальности.

Какаши сладко потянулся, обнимая плюшевого Паккуна, но желудок предательски заурчал, напоминая, что ужин вчера был безнадежно испорчен ночным происшествием. Белая футболка задралась, открывая полоску кожи, а короткие шорты с принтом мопса выглядели в утреннем свете еще более нелепо и мило.

– Еда... – пробормотал Какаши, сползая с кровати.

Он решил, что медлить нельзя. Предвкушая вкусный завтрак, омега буквально вылетел из спальни. Его босые ноги быстро шлепали по паркету, он почти бежал по длинному коридору, сворачивая к кухне. Но он совсем забыл, что вчера вечером Обито, пытаясь загладить вину за «скучную работу», решил натереть полы воском.

На повороте Какаши занесло. Его пятка скользнула по идеально гладкой поверхности, руки взметнулись вверх, выпуская игрушку, и в следующий миг тишину дома прорезал тяжелый глухой звук падения.

– Аай! Чтоб тебя! – Какаши зашипел, потирая ушибленный бок. – Долбаный скользкий пол... Обито! Ты решил меня убить более изощренным способом, чем тот вор?

Из кухни донесся приглушенный смех, а затем ритмичный стук лопатки о сковородку.

– Ты как там, чудо мое? – весело отозвался Обито, не отрываясь от плиты. – Ничего не сломал? Я же говорил, что воск — это отличная идея, дом теперь блестит!

– Блестит он, как же, – проворчал Какаши, поднимаясь и подбирая Паккуна. – Моя спина теперь тоже «блестит» от синяков.

Он хромающей походкой дошел до кухни, сердито поправляя растрепанные пепельные волосы. Какаши уже открыл рот, чтобы высказать мужу всё, что он думает о его методах уборки, но не успел сделать и шага вглубь комнаты.

– Какаши, осторожней, там... – начал было Обито, оборачиваясь, но опоздал.

Раздался звонкий «дзынь», а следом — полный отчаяния и боли вскрик.

– Ааааай! Да что ж такое! – Какаши согнулся пополам, хватаясь за ногу.

Он с размаху врезался мизинцем в массивную ножку тяжелого дубового дивана. Боль была такой острой, что в глазах на мгновение потемнело. Какаши заскулил, прыгая на одной ноге и прижимая к груди плюшевую собаку, словно та могла разделить его страдания.

– Садись есть, горе мое, – Обито поспешно выключил плиту и подхватил мужа под локоть, помогая ему добраться до стола. – Ты сегодня прямо магнит для неприятностей. Может, тебе лучше вообще из дома не выходить?

– Очень смешно, – прошипел Какаши, усаживаясь на стул и осторожно шевеля пальцами ног. – Это всё твоя аура. Ты слишком яростный, даже мебель в этом доме начинает нападать на людей.

– О, поверь, моя ярость направлена совсем в другую сторону, – Обито хитро подмигнул и поставил перед мужем тарелку.

Какаши замер, и его гнев мгновенно испарился. На тарелке красовалась яичница, аккуратно выложенная в форме большого сердца, а рядом лежал бекон, искусно свернутый в виде маленького бантика. Это выглядело настолько трогательно и нелепо одновременно, что Хатаке почувствовал, как к щекам приливает тепло.

– Обито... ты меня балуешь, – тихо сказал Какаши, беря палочки.

– Конечно, – Учиха оперся здоровой рукой о стол, наклоняясь к нему. – Мне же нужно тебя как-то баловать. Тем более после вчерашнего. Ешь давай, а то остынет.

Завтрак прошел в уютной тишине, прерываемой лишь шутками Обито о том, что Паккуну тоже стоит выделить долю бекона. После еды Обито, накинув свой черный плащ, чмокнул мужа в макушку и отправился в резиденцию — дела клана и отчеты для Хокаге сами себя не напишут.

Какаши, оставшись один, решил, что сидеть в четырех стенах — плохая затея. На улице стояла настоящая зимняя сказка. Деревня была укрыта пушистым белым одеялом, а мороз приятно щипал щеки. Переодевшись в теплые штаны и куртку, Хатаке вышел на прогулку.

Он шел по заснеженным улочкам Конохи, наслаждаясь хрустом снега под подошвами. Мысли были ленивыми и спокойными, пока на одном из мостиков он не столкнулся с тем, кого хотел видеть меньше всего.

Дейдара, член Акацуки, который каким-то чудом оказался в деревне по делам обмена опытом (или просто решил пораздражать окружающих), стоял, прислонившись к перилам, и лениво жевал глину.

– О, смотрите-ка, кто это у нас? – Дейдара прищурился, завидев серебристую макушку. – Неужели это та самая «ручная собачка» великого Учихи Обито? Хм.

Какаши постарался пройти мимо, не вступая в диалог. Он знал, что Дейдара — мастер провокаций, и ввязываться в спор было ниже его достоинства.

– Молчишь? – Дейдара оттолкнулся от перил и преградил ему путь. – Конечно, что тебе еще остается. Говорят, ты даже спишь с плюшевыми игрушками, потому что боишься темноты. Как жаль, что Белый Клык Конохи не видит, во что превратился его сын. Хм. Наверное, он в гробу переворачивается от стыда за такого слабого омегу.

Какаши замер. Воздух вокруг него словно заледенел. Он мог терпеть шутки про себя, про свою ориентацию или даже про Обито, но упоминание отца, да еще в таком ключе, сорвало все предохранители.

– Заткнись, Дейдара, – тихо сказал Какаши, и его взгляд стал стальным.

– А то что? – блондин вызывающе усмехнулся. – Пожалуешься муженьку? Ты без него — просто пустое место, ошибка своего отца. Хм!

Это было последней каплей. Какаши бросился вперед. Завязалась короткая, но яростная потасовка. В зимней одежде двигаться было неудобно, но ярость придавала Хатаке сил. Они обменивались ударами, сбивая снег с перил моста. Дейдара, не ожидавший такого напора от обычно спокойного Какаши, начал отступать.

– Ах ты, шавка! – крикнул Дейдара, уворачиваясь от удара. – Ну всё, ты сам напросился!

Он резко выкинул руку вперед, создавая небольшую взрывную волну прямо под ногами Какаши. Омега успел отпрыгнуть, но приземление оказалось роковым. Под тонким слоем снега на берегу реки скрывался коварный, абсолютно гладкий лед.

Нога Какаши поехала в сторону, он потерял равновесие и всем весом рухнул на ледяную поверхность. В тишине зимнего дня отчетливо послышался резкий, сухой хруст.

– Ааааах! – Какаши вскрикнул, и этот звук был полон настоящей, нестерпимой боли.

Он схватился за голень, его лицо мгновенно побледнело, а на лбу выступил холодный пот. Нога неестественно подвернулась.

Дейдара, увидев это, на мгновение замер, его глаза расширились. Он не планировал серьезных травм, просто хотел поиздеваться. Но, осознав содеянное, он лишь фыркнул.

– Ну вот, допрыгался. Теперь точно будешь дома сидеть, хм.

Блондин поспешил скрыться, пока на крик не сбежались патрульные. Какаши остался лежать на льду, тяжело дыша и кусая губы, чтобы не закричать снова. Каждое движение отзывалось вспышкой боли в сломанной ноге.

Спустя полчаса Обито, работавший в своем кабинете, почувствовал странное беспокойство. Его связь с Какаши всегда была сильной, и сейчас сердце Альфы сжалось от нехорошего предчувствия. Когда в дверь постучал шиноби из патруля, Обито уже стоял у окна, готовый сорваться с места.

– Учиха-сан... там Хатаке-сан... его несут в госпиталь. Столкновение с Дейдарой на мосту.

Обито не дослушал. Окно кабинета распахнулось от резкого порыва чакры, и Учиха исчез в вихре Камуи.

Когда он ворвался в палату, Какаши уже лежал на кровати. Его нога была закована в тяжелый гипс, а сам он выглядел измученным и очень маленьким под белыми простынями.

– Какаши! – Обито в два шага оказался рядом, падая на колени перед кроватью. Его руки дрожали, когда он осторожно коснулся лица мужа. – Боже, что случилось? Кто это сделал?

– Обито... – Какаши слабо улыбнулся, хотя в его глазах всё еще стояли слезы. – Я просто... не справился с управлением. И Дейдара... он говорил ужасные вещи об отце.

Обито замер. Его лицо, до этого полное тревоги, медленно превратилось в маску ледяной ярости. Шаринган в его глазах вращался с бешеной скоростью, превращаясь в Мангекё.

– Дейдара, значит... – голос Обито стал тихим, пугающе спокойным. – Он посмел тронуть тебя. Он посмел оскорбить память Сакумо.

– Обито, не надо... – попытался остановить его Какаши, но Учиха уже поднялся.

– Лежи тихо, душа моя. Я скоро вернусь. Медики сказали, что тебе нужен покой.

Обито вышел из палаты, и медсестры в коридоре невольно вжались в стены — от него исходила такая волна жажды крови, что казалось, сам воздух начал вибрировать.

Дейдару нашли в одной из закусочных на окраине. Он как раз рассказывал кому-то, как «проучил заносчивого Хатаке», когда дверь заведения буквально сорвало с петель.

То, что произошло дальше, свидетели описывали как «краткий курс анатомии в исполнении разъяренного Учихи». Обито не использовал сложные техники. Он просто вошел и начал методично ломать всё, до чего мог дотянуться. Дейдара пытался сопротивляться, но против ярости Альфы, чей омега пострадал, у него не было шансов.

– Ты сломал ему ногу? – Обито держал блондина за воротник, приподняв над полом. Его голос звучал как рык зверя. – Теперь ты узнаешь, как это — не иметь возможности ходить.

Когда Обито закончил, Дейдара представлял собой довольно жалкое зрелище, а его крики были слышны даже на главной площади. Учиха не убил его — это было бы слишком милосердно. Он просто обеспечил ему несколько месяцев в соседней палате с Какаши, но с гораздо более серьезными повреждениями.

Вечером Обито вернулся домой. Какаши уже перевезли из госпиталя — он настоял на домашнем лечении. Омега сидел в кресле, обложенный подушками, со сломанной ногой на подставке. В руках он привычно сжимал плюшевого Паккуна.

Обито вошел тихо, его черный плащ был немного запылен, а на протезе виднелась небольшая царапина.

– Он получил свое? – тихо спросил Какаши, глядя на мужа.

– Он больше никого не обидит в ближайшее время, – Обито подошел и сел на пол у ног Какаши, кладя голову ему на колени. – Прости, что меня не было рядом.

– Ты дурак, Обито, – Какаши запустил пальцы в колючие черные волосы мужа. – Ты всегда рядом. Даже когда ты в кабинете, я чувствую твою защиту.

– Теперь ты официально мое «домашнее горе», – Обито поднял голову и улыбнулся, стараясь скрыть остатки ярости. – Буду носить тебя на руках, кормить с ложечки и читать тебе вслух те пошлые книжки, которые ты прячешь под подушкой.

– Эй! Я их не прячу! – Какаши покраснел, легонько ударив мужа Паккуном по голове.

– Прячешь-прячешь. Но сейчас это не важно. Главное, что ты дома.

Обито осторожно поцеловал гипс на ноге Какаши, а затем поднялся и прильнул к губам мужа в долгом, нежном поцелуе. На улице завывал зимний ветер, но в доме Учиха было тепло. Какаши знал, что пока этот яростный Альфа рядом, никакие Дейдары и никакие сломанные ноги не смогут разрушить его покой. А Паккун на его шортах, казалось, одобрительно смотрел на них своими пуговичными глазами.