← Назад к обзору

Новая любовь

Зелёный апокалипсис

Десять лет — это мгновение для камней Опара, но вечность для цивилизации, построенной на песке и электричестве. За это десятилетие мир окончательно сбросил с себя лохмотья человеческого высокомерия. Там, где когда-то высились стальные джунгли Нью-Йорка и Лондона, теперь колыхалось море изумрудной зелени. Небоскрёбы, лишённые ухода, превратились в причудливые скалы, по которым каскадами спускались лианы, а в бывших офисных залах, где когда-то вершились судьбы рынков, теперь выводили потомство пумы и ястребы.

Тарзан стоял на выступе разрушенной башни, которую люди когда-то называли Эмпайр-стейт-билдинг. Его тело, заматеревшее и покрытое сетью новых ритуальных шрамов, казалось высеченным из того же камня, что и руины под его ногами. На нём не было ничего, кроме кожаной перевязи и золотого кинжала Опара. Его волосы, длинные и спутанные, развевались на ветру, который больше не нёс в себе запаха бензина — только аромат цветущих орхидей и влажной земли.

Он закрыл глаза, впитывая звуки. Слух Тарзана, и без того сверхъестественный, теперь был связан с мантией планеты через магию Ла. Он слышал, как в пяти милях отсюда стая волков загоняет оленя в кустах, выросших посреди Пятой авеню. Он слышал робкое дыхание «двуногих», прячущихся в коллекторах.

– Они стали тихими, – раздался за его спиной низкий, вибрирующий голос.

Ла подошла к нему, ступая босыми ногами по битому стеклу, которое время превратило в безобидную гальку. За десять лет она ничуть не изменилась — её красота была законсервирована древней кровью и триумфом. На ней была лишь легкая накидка из шкуры белого леопарда и неизменные золотые украшения, сверкавшие на солнце.

– Да, – ответил Тарзан, не оборачиваясь. – Они больше не кричат. Они научились ползать и замирать, когда тень хищника падает на их норы. Они наконец-то заняли своё место в иерархии. В самом низу.

– Мои жрецы докладывают, что на юге, в бывших землях, называемых ими Бразилией, люди окончательно утратили речь, – Ла встала рядом с ним, положив ладонь на его широкую спину. – Они общаются жестами и воплями, как низшие приматы. Память о машинах и книгах стёрлась. Теперь они боятся грозы так же сильно, как боятся нас.

– Это правильно, – Тарзан открыл глаза, и в них вспыхнула холодная искра. – Речь была их главным оружием лжи. Без неё они стали просто мясом, которое иногда проявляет излишнюю прыткость.

Он посмотрел вниз. Внизу, по каньону между разрушенными зданиями, двигалась небольшая группа существ. Это были одичавшие люди — грязные, обросшие густой шерстью, со сгорбленными спинами. Они передвигались на четвереньках, осторожно обнюхивая воздух. В их руках были грубые палки с примотанными к ним острыми камнями.

– Посмотри на них, Ла, – Тарзан указал вниз подбородком. – Десять лет назад они могли уничтожить целый лес нажатием кнопки. Теперь они дрожат от запаха рыси.

– Ты хочешь, чтобы я их уничтожила? – спросила Ла, и её пальцы нежно коснулись рукояти жезла, висевшего у неё на поясе. – Один призыв к Пылающему Богу, и этот выводок сгорит в огне.

– Нет, – Тарзан покачал heads. – Пусть живут. Они — живое напоминание о том, как низко может пасть тот, кто возомнил себя выше природы. Пусть они будут дичью для моих братьев-леопардов. Это честный круговорот.

Он резко обернулся, поймав движение в воздухе. Огромный орел, чей размах крыльев достигал трех метров, плавно опустился на парапет. Птица склонила голову перед Тарзаном, издавая короткий, прерывистый клекот.

– Что он говорит? – спросила Ла, прищурившись.

– Вести с востока, – Тарзан нахмурился, слушая птицу. – Там, где когда-то были великие степи, появилось нечто странное. Группа людей, которые не забыли сталь. Они нашли старые склады оружия и пытаются восстановить «гром-палки». Они убили стаю львов и сожгли рощу, чтобы построить частокол.

Лицо Ла мгновенно преобразилось. Её черты заострились, став похожими на маску яростной богини.

– Ересь, – прошипела она. – Они пытаются вернуть инфекцию. Они хотят снова воздвигнуть стены между собой и миром.

– Они думают, что десять лет тишины означают нашу слабость, – Тарзан подошел к краю выступа и издал пронзительный, вибрирующий крик, который заставил птиц в радиусе мили взмыть в воздух. – Они забыли, кто теперь хозяин этого мира.

– Мы отправимся туда немедленно, – Ла схватила его за руку. – Я вызову стаи крылатых змей из Опара. Мы превратим их частокол в пепел раньше, чем они успеют сделать первый выстрел.

– Нет, – Тарзан перехватил её запястье, его хватка была железной. – Магия — это слишком милосердно для них. Они должны увидеть того, кого когда-то называли своим соплеменником. Они должны понять, что природа не просто нападает — она судит.

Он спрыгнул с выступа, пролетев добрых десять метров вниз на террасу уровнем ниже, и Ла, грациозно скользнув по воздуху с помощью своих чар, последовала за ним.

Путь на восток занял всего два дня. Для Тарзана, который теперь мог перемещаться по кронам деревьев, выросших на руинах скоростных шоссе, расстояния больше не имели значения. Его сопровождал почетный караул из двенадцати черных пантер — молчаливых теней, чьи глаза светились багровым огнем Опара.

Когда они достигли окраины степей, Тарзан увидел то, о чем предупреждал орел. Посреди чистого поля, на холме, стояло уродливое сооружение из обгорелых бревен. Вокруг него земля была выжжена — люди пытались расчистить пространство, чтобы хищники не могли подобраться незамеченными. Из-за стен доносился лязг металла и запах пороха — едкий, тошнотворный запах старого мира.

Тарзан стоял в тени высокой травы, наблюдая за ними. Люди на стенах были одеты в лохмотья камуфляжа, их лица были изборождены морщинами ненависти и отчаяния. В их руках были ржавые винтовки, которые они бережно протирали тряпками.

– Они пытаются воскресить труп, – прошептал Тарзан. – Глупцы. Они думают, что железо сделает их снова сильными.

– Посмотри на их вожака, – Ла указала на высокого мужчину со шрамом через всё лицо, который отдавал приказы, размахивая старым офицерским кортиком. – Он помнит прежние времена. В его глазах горит огонь амбиций. Он хочет стать новым королем людей.

– В этом мире есть только один король, – Тарзан вышел из травы на открытое пространство.

Его появление было подобно грому среди ясного неба. Люди на стенах замерли. Они видели перед собой легенду, о которой шептались в их жалких убежищах — Человека-Обезьяну, который предал свой род ради золотой жрицы и дикого леса.

– Бросьте оружие! – крикнул вожак со шрамом, вскидывая винтовку. – Назад, зверь! Это земля людей! Мы восстановим порядок! Мы вернем цивилизацию!

Тарзан продолжал идти, его шаги были размеренными и тяжелыми. Пантеры скользили по бокам от него, едва видимые в высокой траве.

– Цивилизация мертва, – голос Тарзана разнесся по степи, заглушая шум ветра. – Вы — лишь призраки, которые отказываются уходить в тень. Вы убили моих братьев. Вы осквернили землю огнем. За это полагается только одна цена.

– Огонь! – взревел вожак.

Грянул нестройный залп. Пули засвистели вокруг Тарзана, одна из них оцарапала ему бедро, но он даже не вздрогнул. Магия Ла, стоявшей позади, окутала его невидимым щитом, замедляя металл и лишая его убойной силы.

– Моя очередь, – прошептала Ла.

Она подняла руки к небу, и ясное лазурное небо мгновенно затянулось черными, неестественно быстро вращающимися тучами. Земля под частоколом начала мелко дрожать.

– Корни, слушайте меня! – вскричала она на языке Опара. – Проснитесь и утолите жажду!

Из выжженной земли вокруг крепости начали вырываться гигантские, толщиной с человеческое туловище, корни вековых деревьев, которые спали глубоко под землей. Они извивались, словно гигантские змеи, и с невероятной силой обрушивались на деревянные стены. Бревна трещали и разлетались в щепки. Люди кричали, пытаясь отстреливаться от самой земли, но пули были бессильны против древесины.

Тарзан сорвался с места. Он двигался так быстро, что человеческий глаз едва мог уследить за ним. Одним прыжком он оказался на остатках стены, вырывая винтовку из рук ближайшего солдата и ломая её пополам, как сухую ветку. Своим кинжалом он действовал с хирургической точностью, не оставляя врагам ни шанса.

Это не была битва. Это была экзекуция. Пантеры ворвались внутрь периметра, превращая частокол в кровавую баню. Тарзан искал вожака. Он нашел его в центре лагеря, когда тот пытался перезарядить старый револьвер.

– Ты... ты чудовище! – прохрипел мужчина, глядя в пустые, звериные глаза Тарзана. – Ты должен был защищать нас! Ты был человеком!

Тарзан схватил его за горло и поднял над землей.

– Человек — это тот, кто живет в гармонии с матерью, – тихо произнес он. – Вы были лишь раковой опухолью. Я выбрал жизнь. А вы выбрали смерть еще тогда, когда построили первый завод.

Он сжал пальцы, и хруст шейных позвонков стал финальной точкой в истории последней попытки восстановить цивилизацию. Тарзан бросил тело к ногам подошедшей Ла.

– Всё кончено? – спросила она, оглядывая дымящиеся руины.

– Здесь — да, – Тарзан вытер окровавленный кинжал о клочок камуфляжной ткани. – Но они будут пытаться снова. Гниль всегда пытается вернуться.

– Тогда мы будем выжигать её каждый раз, – Ла прислонилась к его плечу. – Мы будем стражами этого мира до конца времен.

Они стояли посреди разрушенного лагеря, пока корни деревьев медленно затягивали обломки и тела глубоко под землю, словно переваривая этот мусор. Через год здесь снова будет цвести густая трава, и ничто не напомнит о том, что здесь когда-то были люди.

Тарзан посмотрел на свои руки. Кровь на них уже подсыхала. Он чувствовал странное удовлетворение. Десять лет назад он убил Джейн, чтобы спасти себя. Сегодня он убил остатки её мира, чтобы спасти планету.

– Ты думаешь о ней? – внезапно спросила Ла, словно прочитав его мысли.

Тарзан посмотрел на восток, где над горизонтом поднималось чистое, не замутненное смогом солнце.

– Нет, – ответил он правду. – Я думаю о том, что завтра в Опаре расцветут золотые лилии. И о том, что лес наконец-то стал тихим.

Они пошли прочь от руин, двое богов в мире, который больше не нуждался в молитвах. За ними послушно следовали пантеры, а высоко в небе орел кружил, охраняя покой своих господ.

Вечер застал их на берегу реки, которая когда-то была Гудзоном, но теперь превратилась в чистый полноводный поток, кишащий рыбой. Тарзан зашел в воду, смывая остатки битвы. Ла сидела на берегу, расчесывая волосы костяным гребнем.

– Знаешь, – сказал он, выходя на берег и встряхиваясь, как пес. – Я иногда слышу их голоса во сне. Тех, из прошлого. Они просят прощения.

– И что ты им отвечаешь? – Ла подняла на него глаза.

– Ничего, – Тарзан сел рядом с ней, глядя на отражение звезд в воде. – Мертвые не заслуживают ответов. Только тишины.

Он обнял её, чувствуя тепло её кожи, пахнущей солнцем и магией. В этом новом мире не было места для сомнений. Не было места для жалости. Была только воля к жизни и бесконечная зелень, поглощающая всё на своем пути.

– Мы — последние, кто помнит, как было раньше, – прошептала Ла, засыпая в его руках.

– Мы — первые, кто знает, как должно быть, – ответил Тарзан.

Ночь опустилась на землю, укрывая руины великих городов мягким бархатом темноты. Где-то далеко в лесу завыл волк, и Тарзан ответил ему коротким, гортанным звуком. Мир спал. Мир был в безопасности под надзором своего самого верного и самого жестокого защитника.

Десять лет назад история Джейн Портер закончилась в темной пещере. Сегодня история человечества окончательно растворилась в шелесте листьев. Остался только Тарзан, его королева и природа, которая наконец-то вернула себе трон. И в этой тишине, лишенной слов и лжи, было больше смысла, чем во всех книгах, когда-либо написанных людьми.

Тарзан закрыл глаза, слушая, как растет трава сквозь асфальт разрушенных дорог. Это была самая прекрасная музыка, которую он когда-либо слышал. Музыка абсолютной, беспощадной свободы.