← Назад к обзору

Новая ученица

Терновые узы и аромат первоцветов

Утро в библиотеке Саннидейла началось не с кофе, а с того, что Ксандер Харрис принес Алессе букет. Это не были те роскошные розы, которые можно купить в цветочном магазине на углу. Нет, Ксандер, движимый каким-то первобытным и совершенно несвойственным ему порывом, проснулся на рассвете и отправился на пустырь за школой. Он притащил охапку полевых цветов, перемешанных с сорняками, которые в его руках выглядели на удивление трогательно.

– Это... ну, тебе, – Ксандер неловко протянул букет Алессе, едва та переступила порог библиотеки. – Я подумал, что после вчерашнего тебе нужно что-то... родное. Ну, ты понимаешь. Земля, корни, всё такое.

Алесса замерла, её зеленые глаза наполнились мягким светом. Она приняла букет, и стоило её пальцам коснуться увядающих стеблей, как цветы мгновенно расправились, налились цветом и заблагоухали так, будто их только что умыла роса.

– Спасибо, Ксандер, – она улыбнулась, и в этой улыбке было столько искреннего тепла, что парень почувствовал, как его уши начинают гореть. – Они помнят солнце. Это прекрасный подарок.

– Да ладно, пустяки, – Ксандер выпятил грудь, бросив победоносный взгляд на Баффи, которая сидела за столом и лениво листала «Демонологию для чайников». – Я всегда говорил, что природа — это моё. В душе я почти лесничий.

Баффи хмыкнула, не поднимая глаз от книги.

– Ксандер, последний раз, когда ты был на природе, тебя чуть не съел гигантский богомол. Не переигрывай.

– Это была производственная травма! – возразил он, но тут же снова повернулся к Алессе, понизив голос до доверительного шепота. – Если хочешь, я могу показать тебе одно место у озера. Там сейчас... ну, очень много биологического разнообразия.

Алесса открыла было рот, чтобы ответить, но в этот момент воздух в библиотеке внезапно похолодел. Не так, как от кондиционера, а с тем специфическим привкусом склепа и дорогого табака, который в Саннидейле означал только одно.

– Биологическое разнообразие? – раздался тягучий голос сверху.

Все задрали головы. На перилах второго яруса библиотеки, небрежно свесив одну ногу, сидел Спайк. Его кожаный плащ живописно свисал вниз, а в руке он вертел зажигалку Zippo.

– Харрис, ты предлагаешь богине смотреть на головастиков в грязной луже? – Спайк спрыгнул вниз, приземлившись совершенно бесшумно, прямо между Ксандером и Алессой. – У тебя амбиции размером с твой интеллект.

– А тебя кто звал, кровосос? – Ксандер мгновенно ощетинился, делая шаг вперед, хотя Спайк был выше и определенно опаснее. – У нас тут частное собрание. Иди грызи памятники на кладбище.

Спайк даже не удостоил его взглядом. Он повернулся к Алессе, и его лицо, обычно застывшее в маске циничного безразличия, странно смягчилось. Он протянул руку и, прежде чем она успела отстраниться, осторожно поправил выбившуюся прядь её золотистых волос.

– Ты выглядишь бледной, золото, – сказал он, игнорируя рычание Ксандера. – Вчерашний фокус с деревом выпил из тебя слишком много сока. Тебе не сорняки нужны, а что-то покрепче.

– Я в порядке, Спайк, – Алесса мягко отвела его руку, но не отошла. – Жизнь всегда возвращается.

– Жизнь — штука хрупкая, – Спайк выудил из кармана плаща небольшой предмет, завернутый в темный шелк. – Я нашел это в одном старом склепе. Говорят, это принадлежало какой-то королеве, которая верила, что может говорить с лесом.

Он развернул сверток. На ладони вампира лежал медальон из потускневшего серебра в форме сплетенных ветвей терновника, в центре которого сиял прозрачный камень, похожий на застывшую каплю смолы.

– Это слеза янтаря, – прошептала Уиллоу, подкравшись ближе. – Древний оберег. Спайк, откуда у тебя такие вещи?

– Украл, конечно, – фыркнул вампир, не сводя глаз с Алессы. – Но этому камню тысячи лет. Он хранит тепло солнца, которое светило еще до того, как люди научились строить свои коробки из камня. Тебе он пойдет больше, чем эти... веники.

Он кивнул на букет Ксандера. Тот побагровел.

– Ах ты, пафосный труп! Это подкуп! Алесса, не бери у него ничего, это наверняка проклято или пахнет нафталином!

– Заткнись, Харрис, пока я не сделал твою шею короче на пару дюймов, – лениво отозвался Спайк, но в его желтоватых глазах промелькнула настоящая искра ревности.

– Так, брейк! – Баффи захлопнула книгу и встала между ними. – У нас тут не шоу «Холостяк: Версия из ада». У нас проблема. Джайлз, расскажи им.

Наблюдатель, который до этого момента пытался сделать вид, что его не существует, вышел из-за стеллажа. Он выглядел еще более встревоженным, чем обычно.

– Кхм, да. Боюсь, вчерашнее уничтожение Садовника было лишь прелюдией. Согласно текстам, которые я перевел сегодня утром, Садовник был лишь... ну, если использовать садоводческую терминологию, секатором в руках кого-то более могущественного.

– И кто этот «кто-то»? – спросила Алесса, надевая медальон Спайка. Вампир довольно ухмыльнулся, а Ксандер издал звук, похожий на стон раненого моржа.

– Его называют Ткачом Тлена, – Джайлз поправил очки. – Это сущность из пустоты, которая ненавидит саму идею роста. Если Садовник просто убирал лишнее, то Ткач заменяет живую материю на... ржавчину и пепел. И он уже здесь.

– Откуда такая уверенность? – спросила Уиллоу.

– Потому что сегодня утром на главной площади Саннидейла бронзовая статуя основателя города начала... кровоточить ржавчиной, – мрачно ответила Баффи. – А все деревья в радиусе трех кварталов превратились в металл. Холодный, мертвый металл.

Алесса вздрогнула. Она прижала ладонь к груди, где висел амулет Спайка.

– Я чувствую это. Как будто кто-то заливает мои легкие расплавленным свинцом. Это не просто магия, это отрицание природы.

– Тогда мы идем туда и вырываем этому Ткачу всё, что у него там вместо сердца, – Спайк хищно оскалился. – Я не позволю какой-то жестянке портить мой город.

– Твой город? – возмутился Ксандер. – С каких это пор...

– С тех самых, как я решил, что мне здесь нравится компания, – Спайк многозначительно посмотрел на Алессу. – Ну что, золото, пойдем спасать мир? Или предпочтешь остаться здесь с мальчиком-одуванчиком?

– Я пойду с Баффи, – спокойно ответила Алесса, но добавила, заметив разочарование на лицах обоих соперников: – И мне понадобитесь вы оба. Сила земли и... сила тени.

Центр города выглядел как декорация к сюрреалистичному фильму ужасов. Листья на деревьях, еще вчера зеленые, теперь позвякивали на ветру, превратившись в тонкие пластины окисленной меди. Трава стала стальной проволокой, а фонтан в парке замер, превратившись в причудливую скульптуру из застывшего ртутного блеска.

– Это ужасно, – прошептала Уиллоу, касаясь «металлического» дерева. – Оно не просто мертвое, оно... вывернутое наизнанку.

В центре площади стояла фигура. Она была соткана из старых цепей, ржавых шестеренок и острых игл. У Ткача Тлена не было лица, только пустота, заполненная скрежетом металла о металл.

– Жизнь — это хаос, – раздался голос Ткача, напоминающий скрип несмазанных петель. – Жизнь — это гниение и слабость. Я принесу вам порядок. Я принесу вам вечность стали.

– Вечность стали звучит скучно, приятель, – Баффи выхватила свой меч, но стоило ей замахнуться, как лезвие на глазах покрылось бурой ржавчиной и рассыпалось в пыль. – Оу... это нехорошо.

– Отойди, Баффи! – крикнула Алесса.

Она вышла вперед, и её божественная аура начала разворачиваться, как лепестки огромного цветка. Но Ткач был сильнее Садовника. Он направил на неё поток ржавой пыли, который начал разъедать магический щит богини.

– Ты слабеешь, Весна, – проскрежетал монстр. – Твои корни не могут пробить мой металл.

– Зато мой топор может! – Ксандер с криком бросился в атаку, но Ткач просто взмахнул рукой-цепью, отбрасывая парня в сторону.

– Ксандер! – Алесса дернулась к нему, но ржавая пыль сковала её движения.

Спайк, который до этого момента выжидал, прищурился. Он видел, как Алесса страдает, и это вызывало в нем ярость, которую он не чувствовал уже очень давно. Это не был просто голод или желание подраться. Это было что-то глубокое, защитное.

– Эй, мусорная куча! – крикнул Спайк, прыгая на спину Ткачу. – Ты забыл одну вещь. Металл хорошо проводит ток, но он боится того, что внутри него.

Спайк вцепился в шестерни, составляющие шею монстра. Его руки начали дымиться — прикосновение к Ткачу обжигало холодом абсолютного нуля.

– Алесса! – проорал Спайк через боль. – Используй медальон! В нем солнце! Солнце плавит металл!

Алесса поняла мгновенно. Она схватила амулет, подаренный Спайком, и направила в него всю свою силу. Камень в центре вспыхнул ослепительным белым светом. Это не был мягкий свет весны, это был яростный жар летнего солнцестояния.

– Ксандер, помоги мне сфокусировать! – крикнула она.

Ксандер, пошатываясь, поднялся и, не раздумывая, встал рядом с ней, положив руку ей на плечо.

– Я здесь. Жги его!

Свет медальона, усиленный божественной мощью Алессы и поддержкой её друзей, ударил в Ткача. Существо закричало — звук был похож на разрушение целого завода. Ржавые цепи начали раскаляться добела, шестеренки плавились, стекая на землю лужами жидкого металла.

Спайк отпрыгнул в последнюю секунду, его плащ дымился, а ладони были покрыты ожогами.

Через мгновение всё было кончено. Ткач Тлена превратился в бесформенную кучу остывающего шлака. Окружающий мир начал медленно возвращаться в нормальное состояние: металлическая трава снова стала мягкой и зеленой, а деревья облегченно зашелестели настоящими листьями.

Алесса обессиленно опустилась на траву. Ксандер тут же оказался рядом, поддерживая её за плечи.

– Ты сделала это! Ты была... ты была просто невероятной. Как суперновая, только красивее.

– Мы сделали это, – выдохнула она, глядя на Спайка.

Вампир стоял поодаль, рассматривая свои обожженные руки. Он выглядел потрепанным, но в его глазах светилось странное удовлетворение.

– Неплохо сработано, золото, – сказал он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Хотя без моего подарка вы бы сейчас были просто парой железных статуй в этом парке.

– Ты тоже был... храбрым, Спайк, – Алесса поднялась на ноги, мягко высвободившись из объятий Ксандера, и подошла к вампиру.

Она взяла его обожженные ладони в свои. Прохладный зеленый свет потек из её пальцев, мгновенно залечивая раны. Спайк замер, глядя на её склоненную голову. В этот момент он готов был простоять так целую вечность.

– Эй, я тоже помогал! – встрял Ксандер, подходя к ним. – Я был... ну, проводником силы!

Алесса обернулась и улыбнулась ему, не отпуская рук Спайка.

– Я знаю, Ксандер. Твоя верность — это то, что дает мне силы стоять на этой земле.

Ксандер просиял, но тут же нахмурился, заметив, как Спайк торжествующе ухмыляется через плечо Алессы.

– Ну всё, – вмешалась Баффи, подходя к группе. – Групповые обнимашки окончены. У нас куча расплавленного металла посреди города, и я уверена, что мэр будет не в восторге. Джайлз, у нас есть план по уборке?

– Боюсь, нам придется оставить это городским службам, – вздохнул Наблюдатель. – У них будет много вопросов по поводу «внезапного окисления».

Когда они возвращались к машине, Спайк намеренно приотстал, поравнявшись с Ксандером.

– Слушай, Харрис, – тихо сказал вампир, закуривая очередную сигарету. – Ты можешь носить ей хоть все одуванчики мира. Но она — богиня. Ей нужно пламя, а не гербарий.

– Она — жизнь, Спайк, – огрызнулся Ксандер. – А жизнь тянется к тому, кто её ценит, а не к тому, кто хочет запереть её в темном подвале и любоваться.

Спайк выпустил облако дыма, глядя на удаляющуюся фигуру Алессы.

– Посмотрим, парень. Посмотрим.

Алесса чувствовала их соперничество, как легкий ветерок на своей коже. Это было странно и ново для неё. В своих чертогах она привыкла к поклонению, к молитвам, но здесь, в Саннидейле, она столкнулась с чем-то более сложным — с человеческой привязанностью и демонической страстью.

Она знала, что впереди их ждут еще более суровые испытания. Ткач Тлена был лишь тенью того, что скрывалось в глубинах Адской Пасти. Но сейчас, чувствуя тяжесть серебряного медальона на груди и видя заботу в глазах своих друзей, она впервые почувствовала, что Саннидейл может стать для неё чем-то большим, чем просто временным прибежищем.

Вечернее солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в цвета спелого персика. Алесса вдохнула полной грудью, чувствуя запах океана и свежей зелени. Она знала, что Спайк будет следовать за ней в тенях, а Ксандер будет ждать её на свету. И в этом странном треугольнике между жизнью, смертью и тем, что находится посередине, ковалась новая судьба города.

– Алесса, ты идешь? – крикнула Баффи от машины.

– Иду! – отозвалась богиня.

Она обернулась назад, на мгновение задержав взгляд на куче остывающего шлака. Там, среди мертвого металла, пробивался крошечный, едва заметный зеленый росток. Жизнь всегда находила путь. И пока она, Алесса, была здесь, этот путь не будет прерван.

Но глубоко под землей, там, где не было места ни любви, ни ревности, нечто огромное и холодное продолжало ткать свою сеть, готовясь к решающему удару. И на этот раз одних цветов и медальонов могло оказаться недостаточно.